Цзянь Цзыянь позволял остальным проводить над собой различные замеры, лишь изредка медленно опуская и поднимая ресницы.
Мир вокруг внезапно стал слишком шумным, и он к этому пока не привык.
Его тело уже давно свыклось с болью, но от этой неизбежной пытки всё равно было трудно не содрогнуться. Однако Цзянь Цзыянь не показал и вида, из-за чего врачи, проводившие осмотр, смотрели на него полными изумления и глубокого уважения взглядами.
Они никогда прежде не видели пациентов, которые могли бы перенести инъекцию этого препарата и при этом не издавать ни звука от невыносимой боли.
Закончив осмотр, врач жестом показал Цзянь Цзыянь, чтобы тот как следует отдохнул, но неожиданно Цзянь Цзыянь заговорил сам.
— Доктор, можете... попросить министра Чи войти?
В глазах врача мелькнуло удивление, и он понизил голос:
— Господин Цзянь, сейчас вам необходим полный покой. Визиты гостей могут нанести вашему здоровью ещё больший вред.
Цзянь Цзыянь едва заметно улыбнулся:
— Всё в порядке, будьте добры.
Раз уж пациент сам настаивает, врач не мог возражать. Выйдя из палаты, он передал всё как есть Чи Чжоу.
— То, что он не показывает вида, не значит, что ему не больно. Приборы не лгут, — врач выглядел сочувствующим, но долг целителя обязывал его говорить правду. — Прежние пациенты, даже получая куда меньшую дозировку этого препарата, обычно просто не выдерживали.
Чи Чжоу даже не обрадовался тому, что Цзянь Цзыянь сам позвал его войти. Сдавленным голосом он спросил:
— А те пострадавшие... что с ними стало в итоге?
Врач замолчал, и его голос тоже упал до шепота:
— Все покончили с собой, без исключения. Эта боль была слишком невыносимой и безысходной, до сих пор её не смог выдержать ни один человек.
Услышав это, Цзянь Чжиюань и Шэнь Сюжань отшатнулись назад, их лица побледнели. Чи Чжоу же остался стоять неподвижно. Помолчав несколько секунд, он ответил:
— Хорошо, я понял.
Врач кивнул и удалился.
Цзянь Чжиюань и Шэнь Сюжань с перепуганными лицами смотрели, как Чи Чжоу направляется к палате. Как сильно ни рвались их ноги следом, они понимали: сейчас для Цзянь Цзыяня каждый лишний человек рядом — это лишняя рана.
Они уже однажды причинили Цзянь Цзыяню боль своей надменностью и эгоизмом, и нельзя допустить этого во второй раз.
……
Увидев вошедшего Чи Чжоу, Цзянь Цзыянь с усилием подался вперёд, но от движения по всему телу разлилась двойная боль, и он невольно поморщился.
Чи Чжоу от этого зрелища едва не лишился чувств. По привычке он уже приоткрыл рот, собираясь заговорить, но в последний момент отчаянно заставил себя замолчать. Снаружи он выглядел напряженным, но действовал предельно аккуратно, помогая Цзянь Цзыяню приподняться и опереться о спинку кровати.
Всего одно простое движение — а Цзянь Цзыянь уже покрылся холодным потом.
Он не подал виду, лишь с тревожным вопросом в голосе произнес:
— Чи Чжоу, моя мама...
Сердце Чи Чжоу сжалось от боли. Он достал телефон и принялся быстро печатать:
— Не беспокойтесь, господин, я уже перевез тетушку в безопасное место, с ней всё в порядке. С помощью технологий мы воссоздали ваше лицо на видео и сказали ей, что вы уехали в командировку.
Делам Чи Чжоу всегда можно было доверять. Тревога в глазах Цзянь Цзыяня поутихла, но вместе с тем и весь его жизненный дух, словно увядая, сошел на нет. Услышав, что мать в безопасности, он выглядел так, будто у него больше не осталось никаких привязанностей в этом мире: даже под лучами солнца его лицо казалось настолько бледным, что он в любую минуту мог просто раствориться.
Глядя на такого Цзянь Цзыяня, Чи Чжоу внезапно ощутил непередаваемый ужас. Желая хоть за что-то зацепиться, он, не раздумывая, застучал по экрану:
— Вэн Цзяньбо уже арестован, господину нужно лишь ввести пароль, и он понесет заслуженное наказание.
Цзянь Цзыянь бросил взгляд на экран, а затем перевел его на собственные руки.
Прежде изящные и сильные пальцы были сейчас наглухо замотаны толстыми слоями бинтов и зафиксированы медицинскими шинами — Вэн Цзяньбо ломал их один за другим, и теперь требовалось очень много времени, чтобы они срослись.
Заметив его взгляд, Чи Чжоу был готов дать себе пощёчину.
Зачем он завел об этом речь в такой момент? Почему не дал господину спокойно залечить раны, а вместо этого заставил вспоминать о пережитом кошмаре?
Но он и так не умел говорить, а теперь, когда приходилось общаться через текст, от волнения он совсем растерялся и не знал, что сказать. Ему оставалось лишь до боли в костяшках сжимать телефон, в то время как ладони покрылись липким потом.
В прежние времена наблюдательный и чуткий Цзянь Цзыянь обязательно заметил бы его неловкость, сам подхватил бы разговор и сгладил эту тягостную атмосферу.
Но сейчас лицо Цзянь Цзыяня оставалось бесстрастным, на нём не отражалось никаких лишних эмоций. Он лишь равнодушно произнес:
— Я назову тебе пароль, ты запиши его, а затем сразу отправляй. Или можешь сделать мне полостную операцию: в тот момент, когда накопитель извлекут из моего тела, он отправит данные автоматически.
Выражение лица Чи Чжоу сменилось с изумления на оцепенение. Он тяжело посмотрел на Цзянь Цзыяня, пытаясь разглядеть на его лице его истинные мысли.
Всё было не так. Нынешний Цзянь Цзыянь не походил ни на одно из воспоминаний в его памяти — он казался настолько чужим, словно это был совсем другой человек.
— Что такое, — Цзянь Цзыянь отвернулся, и в его взгляде мелькнул холод, — обязательно нужно, чтобы я сам «лично» нажал на отправку? Хорошо, давай, подожди секунду.
С этими словами он опустил голову и собрался сорвать с пальцев шины.
Это движение испугало Чи Чжоу до разрыва сердца. Забыв про телефон и боясь даже прикоснуться к Цзянь Цзыяню, он коротко и отрывисто выкрикнул:
— Нет!
Всего одно короткое слово — но лицо Цзянь Цзыяня в тот же миг стало еще белее. Ему пришлось остановиться, чтобы справиться с накатившим головокружением.
Лицо Чи Чжоу выглядело не лучше. Он лишь слегка касался Цзянь Цзыяня руками, его губы дрожали, беззвучно повторяя два слова:
— Господин.
Взгляд Цзянь Цзыяня наконец на мгновение потеплел. Он повернул голову, долго молчал, а затем тяжело вздохнул:
— Вэн Цзяньбо уже арестован. Если мы немедленно не передадим улики наверх, неужели ты ждешь, пока у него появится шанс отыграться? — его голос был слабым и хриплым, полным бессилия. — Чи Чжоу, ты мой самый давний соратник. Для отправки пароля обязательно нужен компьютер, сам я сейчас сделать это не могу. Кроме тебя, кому еще я могу доверять?
Кроме тебя, кому еще я могу доверять?
Чи Чжоу содрогнулся до глубины души. Он посмотрел на профиль Цзянь Цзыяня, глядящего в окно: его утонченное, похожее на нефрит лицо было истощено до предела, а та ослепительная и мягкая внутренняя сила, что когда-то исходила от него, казалось, выгорела дотла. Теперь перед ним была лишь пустая земная оболочка.
Только что зародившаяся в сердце радость тут же увяла, погружаясь еще глубже в пучину.
Чи Чжоу приоткрыл рот, но на половине движения снова закрыл его. Он уже потянулся за телефоном, чтобы начать печатать, как вдруг услышал, как Цзянь Цзыянь принялся надиктовывать длинную цепочку символов.
Состояние Цзянь Цзыяня явно не располагало к долгим разговорам, и Чи Чжоу, опасаясь заставлять его повторяться, отбросил все лишние мысли и поспешно записал продиктованное.
— Всё записал? — спросил Цзянь Цзыянь.
Чи Чжоу кивнул.
— Тогда уходи, — Цзянь Цзыянь отказался от помощи Чи Чжоу и, с трудом переставляя тело по сантиметру, лег обратно на кровать. — Больше можешь не приходить.
Чи Чжоу неподвижно замер у изголовья. Ему хотелось что-то сказать, но в голове царил полный хаос, и пока он пытался сформулировать мысль, Цзянь Цзыянь отвернулся и посмотрел на него холодным, равнодушным взглядом.
— Я хочу спать. Можно?
Он просто хотел уснуть — неужели даже в этом ему нельзя отказать?
Чи Чжоу почувствовал, как от самого сердца по груди расходится не слишком резкая, но сплошная, частая боль, словно трещины, ползущие по расколотому фарфору.
Теплый дневной свет за окном падал на него, но он ощущал лишь мертвящий холод.
Колеблясь еще долгое время, он в конце концов сломался под чужим, отчужденным и холодным взглядом Цзянь Цзыяня.
— Отдыхайте, господин, я не позволю никому вас беспокоить.
Цзянь Цзыянь увидел эту строчку на экране, но не сказал ни да, ни нет — он просто закрыл глаза, больше на него не глядя.
Руки Чи Чжоу слегка дрожали. Он чувствовал сильнейшую тревогу, но сейчас ему не хватало духу заставлять Цзянь Цзыяня отвечать хоть что-то еще, поэтому ему оставалось лишь уйти.
[Очки прощения +10]
[419: Зачем ты так третируешь Чи Чжоу? Он ведь ничего плохого не сделал.
Цзянь Цзыянь: А очки прощения мне не нужны?
Посмотрев на свеженькие, только что заработанные очки прощения, 419 потеряло дар речи.
Цзянь Цзыянь вздохнул: Я и сам не хочу его мучить, но у него целая сотня очков прощения, да к тому же железная воля — как же тяжело его покорить.
Глядя на Чи Чжоу, который чуть не плакал, выходя из палаты, 419 было совершенно не согласно с оценкой «железная воля, трудно поддается покорению».
419: Ты только что не остановил Чи Чжоу, а теперь Цзянь Чжиюань и Шэнь Сюжань вообще не смогут попасть к тебе. Как ты собираешься мучить их?
Цзянь Цзыянь: Не спеши, пусть пока помаринуются. Без демонстрации искренности ничего не выйдет, неужели я такой легкодоступный для встреч?
419 молчит.
Цзянь Цзыянь: Быстро включай сериал, который мы не досмотрели в прошлый раз, я уже жду не дождусь.]
http://bllate.org/book/23016/2458619
Готово:
