Готовый перевод The Boxing King Is Fierce and Clingy / Король ринга: жестокий и навязчивый: Глава 12

Жизнь, протекающая в относительном спокойствии (если не считать ежедневного цирка Танагона: «истерика — утешение — прилипание к Баче — гневный взгляд Тхавона — понурая тренировка»), была нарушена нежданным шумом.

В тот день после обеда ворота маленького двора с грохотом распахнулись. Группа развязно ведущих себя молодых людей в аляповатых рубашках ввалилась внутрь, окружив высокого, крепкого бойца с высокомерным взглядом. Желтоволосый парень, шедший впереди, сплюнул зубочистку и обвел двор наглым взглядом, пока тот не остановился на Правите, дремлющем в шезлонге под навесом.

Эй, старик! Говорят, ты тут учишь тайскому боксу? Наш старший хочет взглянуть, стоит ли твое заведение чего-то, или это пустой звук! — Желтоволосый говорил настолько вызывающе, что брызги слюны едва не долетели до лица Правита.

Ритмичное сопение Правита на мгновение прервалось. Он лениво приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по незваным гостям, снова закрыл глаза и, перевернувшись на другой бок, проворчал: Откуда взялись эти мухи, жужжат и жужжат… Виро, вышвырни их.

Однако Виро здесь не было. Несколько дней назад, чтобы заработать на жизнь и оплатить тренировки ребят, он уехал на юг участвовать в прибыльном турнире по боксу в доках.

Тхавон прекратил бить по мешку. Его взгляд мгновенно стал острым, как лезвие, и холодным лучом ударил в сторону незваных гостей. Бача тоже перестал тренироваться и инстинктивно придвинулся к Тхавону, маленькой рукой вцепившись в край его одежды. Танагон же от испуга юркнул за спину Бачи, выставив напоказ лишь свои большие напуганные глаза и копну всклокоченных светлых волос.

Не дождавшись ответа, желтоволосый стал еще наглее и ткнул пальцем в своего рослого спутника: Видали? Это наш новый док-чемпион, Бегущий Бык! Пять побед подряд! Мы пришли бросить вам вызов! Что, здесь больше никого не осталось? Заставляете старого хрыча и сопливых пацанов позориться?

Боец по прозвищу Бегущий Бык в ответ поиграл мышцами и демонстративно взмахнул кулаком, рассекая воздух.

Правит, которому окончательно не давали спать, сел и протер глаза. На его лице не отразилось никаких эмоций, он лишь глухо спросил: Вызов? Правила знаешь?

Да плевать мне на ваши правила! Кто победил, тот и прав! — проорал желтоволосый.

Правит вздохнул, словно сожалея о прерванном сне. Он обвел взглядом двор: задержался на напряженном, свирепом лице Тхавона, посмотрел на Бачу, который, хоть и нервничал, стоял прямо, и наконец снова перевел взгляд на Тхавона.

Тхавон, — голос Правита звучал ровно, — иди ты. Только не убей, не хочу лишних хлопот.

В глазах Тхавона блеснул холод, он без колебаний сделал шаг вперед.

Подождите, — раздался холодный, но обладающий странной пронзительностью голос от самых ворот.

Все обернулись. В дверном проеме, небрежно прислонившись к косяку, стоял молодой человек в качественной белой льняной рубашке. Ему было около двадцати пяти, черты лица правильные, нос с горбинкой, четкая линия челюсти, густые черные волосы уложены волосок к волоску. Но больше всего приковывали внимание его глаза — редкого светло-карего оттенка. Сейчас они с легким любопытством и нескрываемым превосходством осматривали присутствующих. От него исходила аура аристократизма, совершенно чуждая этой трущобе — словно молодой лев случайно забрел на территорию гиен.

Это был Данапон, сын богатого бизнесмена из Бангкока, известный своим деловым чутьем и… огромным интересом к тайскому боксу (а также щедрыми спонсорскими вливаниями). Он проходил мимо и решил заглянуть, привлеченный шумом.

Желтоволосый, очевидно, узнал Данапона. Его запал мгновенно угас, и он начал заикаться: Г-господин Данапон…

Данапон не обратил на него внимания, с интересом глядя на Правита: Учитель Правит, наслышан о вас. — Тон его был вежливым, но врожденное высокомерие никуда не делось.

Правит лишь приподнял веки и хмыкнул в ответ.

Данапона это не задело. Его взгляд скользил по хулиганам, Тхавону и Баче, а когда остановился на последнем, на мгновение замер. Ребенок был слишком красив, словно искусно сделанная белая фарфоровая статуэтка. В этой хаотичной обстановке он казался хрупким, но при этом держался с удивительной стойкостью.

Раз уж это вызов, то должен быть и призовой фонд, чтобы стало интереснее, — неспешно произнес Данапон. Он достал из кармана изысканный бумажник из крокодиловой кожи, вытянул пачку купюр и небрежно положил ее на стоящий рядом каменный жернов. — Эти деньги — награда победителю. Погляжу, чему можно научиться у Слона Правита.

Его поступок добавил конфликту веса и заставил всех уставиться на предстоящий поединок.

Правит нахмурился, явно недовольный тем, что деньги вмешиваются в дела, но промолчал.

Тхавон стал еще холоднее. Его не интересовали деньги, но он ненавидел, когда на них смотрят как на цирковых зверей, особенно этот высокомерный «лев».

Увидев пачку денег, Бегущий Бык покраснел от жадности, издал рык и нетерпеливо прыгнул на импровизированную арену в центре двора.

Тхавон с каменным лицом вышел навстречу. Разница в габаритах была очевидна: противник был выше на полголовы и выглядел гораздо мощнее.

Начали, — лениво объявил Правит.

Бегущий Бык, полагаясь на силу, сразу пошел в атаку, обрушивая на Тхавона тяжелые удары. Тхавон не принимал их в лоб, используя свою гибкость. Он двигался как рыба в воде, уклоняясь и блокируя, выискивая бреши в яростном напоре.

Данапон наблюдал с явным удовольствием. Он видел, что у Бегущего Быка лишь грубая сила и никакой техники. А вот этот паренек с ледяным лицом… интересен. Движения точные, взгляд спокойный, совсем не подростковый. Каждый блок и уклонение выверены до миллиметра.

И действительно, в тот момент, когда мощь атак Бегущего Быка начала иссякать, Тхавон рванул вперед. Словно змея, долго ждавшая своего часа, он сократил дистанцию, и его локоть, как пушечное ядро, с характерным свистом вонзился в ребра противника!

Раздался глухой удар.

Бегущий Бык охнул и замер. Тхавон не стал медлить — второй удар локтем последовал в челюсть!

Противник отшатнулся, потеряв равновесие. Тхавон воспользовался моментом и нанес сокрушительный удар ногой по опорной ноге врага.

Раздался неприятный хруст (возможно, перелом или вывих).

Бегущий Бык взвыл от боли, его туша рухнула на землю, он принялся кататься по пыли, обхватив ногу руками.

Бой закончился поразительно быстро.

Тхавон стоял перед стонущим врагом, даже не сбив дыхание. Он холодно вытер с локтя капли пота, глядя на поверженного с таким равнодушием, будто прихлопнул муху.

Желтоволосый и остальные побледнели от ужаса, подхватили своего бойца и бросились наутек, даже не помыслив забрать деньги с жернова.

Данапон захлопал в ладоши, в его глазах разгорался интерес: Прекрасно! Жестко, точно, под стать ученику Слона. — Он снова посмотрел на Тхавона, но теперь в его взгляде читалось неприкрытое желание обладать. — Как тебя зовут?

Тхавон даже не удостоил его взглядом. Он просто повернулся и пошел к Баче, всем своим видом показывая пренебрежение.

Данапон приподнял бровь. Он не разозлился, скорее, ему стало еще любопытнее. Волчонок оказался с норовом.

Правит зевнул, словно все произошедшее было лишь скучным эпизодом. Он указал на деньги: Виро нет, чай закончился. Бача, Танагон, сходите, купите на эти деньги хорошего чаю. И заварите… этому господину чашку.

Он явно помнил о спонсорстве Данапона — пусть метод и был неприятным, но правила гостеприимства никто не отменял.

Бача послушно ответил: Слушаюсь, учитель. — Он взял за руку все еще дрожащего Танагона, тихонько успокоил его, и они, прихватив деньги, выбежали со двора.

Данапон смотрел на удаляющуюся фигуру Бачи. Стройный силуэт и этот мимолетный взгляд на изящный профиль оставили четкий след в его памяти. Словно птица-секретарь — красивая и суровая, подумал он.

Вскоре дети вернулись. Танагон нес банку с чаем, Бача принялся за дело: разжег огонь, вскипятил воду, ошпарил чашки. Его движения не были верхом изящества, но в них сквозила глубокая сосредоточенность. Белоснежные пальцы на фоне темной посуды выглядели особенно красиво.

Когда чай был готов, Бача обеими руками подал чашку Данапону, слегка поклонившись: Господин, прошу, угощайтесь.

Данапон принял чашку, при этом их пальцы случайно соприкоснулись. Он посмотрел на лицо мальчика, оказавшееся совсем рядом. В лучах солнца янтарные глаза ребенка казались кристально чистыми, длинные ресницы отбрасывали тень, кожа была безупречной. В глубине души Данапона зародилось чувство, в котором смешались восхищение и тайное желание обладания. Он видел много красавцев, но такой чистоты, смешанной с внутренней силой, еще никогда.

Тебя зовут Бача? — голос Данапона невольно стал мягче.

Да, господин, — вежливо ответил Бача и отступил на шаг, встав рядом с Тхавоном.

Тхавон все это время не сводил с них глаз. Когда взгляд Данапона задержался на лице Бачи, а пальцы коснулись его кожи, глаза Тхавона потемнели до черноты. Он резко дернул Бачу за собой, заслоняя его своим нешироким, но решительным телом.

Данапон, наблюдая за этой позой защитника, усмехнулся. Он неспешно отпил чаю и похвалил: Хороший чай. — Однако его взгляд то и дело скользил мимо плеча Тхавона, пытаясь разглядеть того, кто за ним скрывался.

Тхавон почувствовал этот взгляд, и пламя в его груди разгорелось еще сильнее. Он резко повернулся к Баче. В глазах мальчика читалось недоумение, когда Тхавон грубовато взял его за лицо, заставляя посмотреть на себя.

Бача моргнул: Брат?

Тхавон наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Его горячее дыхание обжигало кожу Бачи, а голос, звучавший предельно низко, был полон жесткости и… едва уловимого страха. Он по слогам повторял старое, впитанное с кровью правило:

Слушай меня, Бача. Не смей улыбаться незнакомцам, не смей подходить так близко, не смей позволять ему прикасаться к тебе! — Его пальцы сжались так сильно, что на щеках Бачи остались красные следы. — Запомни, ты мой! Только мой! Никому не разрешай смотреть! Никому не разрешай трогать! Понял?!

Это властное заявление было не столько приказом, сколько инстинктивной реакцией на угрозу, желанием закрепить свои права собственности.

Бача смотрел в бушующее пламя в глазах Тхавона. Эта одержимость была ему знакома. Он не стал сопротивляться, не испугался. После секундного замешательства он тихо и четко ответил: Понял, брат. — Его голос звучал покорно и умиротворяюще. — Бача принадлежит брату, только брату.

Получив ответ, Тхавон немного ослабил хватку, но не отпустил его, а прижал к себе еще крепче, словно пытаясь укрыть собой, оградить от недобрых взглядов.

Данапон наблюдал за этой сценой. Он элегантно поставил чашку и усмехнулся. Как интересно. Отношения между братьями гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Бача — это жемчужина в пыли, а Тхавон — злобный дракон, охраняющий свое сокровище.

Он встал, поправил рукава рубашки и слегка кивнул Правиту: Чай был превосходен, благодарю. Учитель Правит, у вас здесь… действительно скрываются драконы и тигры. — Его взгляд в последний раз задержался на обнявшихся мальчиках, особенно на открытой шее Бачи, после чего он элегантно покинул двор.

Только когда фигура Данапона исчезла, Тхавон медленно разжал руки, но все еще крепко держал Бачу за запястье, словно боясь, что тот исчезнет.

Бача, видя, что Тхавон все еще не в духе, тихонько дернул его за рукав: Брат, не злись, я больше не буду на него смотреть.

Тхавон буркнул что-то в ответ, немного успокоившись, но тень в его глазах не исчезла. Он почувствовал угрозу — исходящую от сильного, высокомерного мужчины. Это вызывало в нем невиданное доселе беспокойство.

Правит снова лежал на стуле с закрытыми глазами, но уголок его рта едва заметно дернулся — то ли в беззвучном вздохе, то ли в предвкушении интересного зрелища.

Танагон все это время с любопытством смотрел то на ушедшего дядю, то на братьев, которые все еще держались за руки. В его маленькой голове было полно вопросов. Но он инстинктивно почувствовал, что Тхавон не в духе, и благоразумно промолчал.

Маленький двор снова погрузился в спокойствие, но что-то изменилось навсегда. Случайное вторжение Данапона оставило после себя не только деньги и чашку чая, но и тень жажды и борьбы. Одержимость Тхавона была разбужена до предела. А Бача, жемчужина, которую так бережно хранили, похоже, приближался к своей неизбежной судьбе.

Под кажущейся тишиной повседневности начали бурлить скрытые течения.

http://bllate.org/book/23035/2461250