Бачай проснулся в привычной, теплой и в то же время удушливой полудреме, напоминавшей само дыхание.
Дождь за окном прекратился неизвестно когда, и теперь лишь редкие капли срывались с карниза, нарушая утреннюю тишину. Бледный рассветный свет пробивался сквозь тонкую бумагу окна, разгоняя густую ночную тьму. Бачай обнаружил, что почти целиком зарылся в объятия Тэвена. Одна рука Тэвена лежала у него на талии — тяжелая, с недвусмысленным, бессознательным намеком на абсолютное обладание. Другая поддерживала его за шею, позволяя устроиться с удобством.
Стоило Бачаю лишь чуть-чуть шевельнуться, пытаясь высвободить затекшую руку, как прямо над макушкой раздался хриплый голос Тэвена — сонный, но мгновенно прояснившийся:
— Проснулся?
Казалось, в его теле был встроен датчик, настроенный исключительно на Бачая, и любое малейшее движение тут же заставляло его среагировать.
— Угу, — тихо отозвался Бачай, не смея делать резких движений, чтобы не разбудить его.
Он слегка приподнял подбородок, разглядывая в тусклом утреннем свете близкое лицо Тэвена. Линия подбородка у старшего брата стала еще четче, кадык выдавался сильнее, а губы, которые во сне были плотно сжаты, теперь чуть расслабились. Но меж бровей по-прежнему залегла тень неизбывной суровости и… усталости?
Тэвен тоже смотрел на него сверху вниз. В его темных глазах еще таилась дремота, но куда сильнее в них ощущалась проснувшаяся сосредоточенность. Он не стал сразу убирать руку, напротив, прямо в этом положении грубоватой подушечкой пальца провел по разгоряченной щеке Бачая, словно удостоверяясь в его реальности.
Они так и замерли на мгновение в тишине утреннего света, обмениваясь не требующим слов чувством покоя. Пока вдруг…
— Пф-ф… хрю…
Тонкий, но отчетливый храп раздался из самого угла кровати.
Оба одновременно вздрогнули, только теперь вспомнив, что в комнате есть третий человек. Проявив удивительную синхронность, они невероятно медленно отстранились друг от друга — словно выполняя сложнейшую задачу, — на цыпочках приподнялись и посмотрели в ногах.
Танакхон раскинулся наотмашь на выделенной ему территории, одеяло съехало в сторону, обнажая круглый пухлый животик. Он спал мертвецким сном, золотистые кудри торчали птичьим гнездом, рот был слегка приоткрыт, и от него исходило мерное сопение — было очевидно, что ночной страх перед грозой давно развеялся без следа.
Глядя на эту совершенно беззащитную позу, Бачай невольно закусил губу, и его взгляд смягчился. Тэвен же едва заметно скривил угол рта: в его взгляде смешались брезгливое «ну я же говорил, сплошная обуза» и капля слабых, незаметных даже для него самого извинений.
Переглянувшись, они молча решили не будить Танакхона, бесшумно оделись, на цыпочках вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.
Во дворе после дождя стоял необычайно свежий воздух, пахнущий сыростью и умытыми листьями банановых пальм. Солнце прорвалось сквозь тучи, золотистыми лучами заливая двор и заставляя искриться следы вчерашней непогоды.
К их некоторому удивлению, Виро уже не спал.
Он сидел на старом плетеном кресле под навесом, укрытый тонким пледом. Синяк под левым глазом немного поблек, но все еще оставался заметным, из-за корочки на уголках губ улыбка получалась вымученной, а травмированная нога была вытянута и лежала на низком табурете. Хотя лицо оставалось бледным, выглядел он куда бодрее, чем вчера, и, слегка запрокинув голову, щурился, наслаждаясь редким последождевым солнцем.
— Брат Виро, почему ты встал? — Бачай быстро подошел к нему, в его голосе звучала забота. — Учитель же велел тебе больше отдыхать.
Виро повернул голову, и при виде их на его лице появилась мягкая улыбка. Правда, это движение потревожило рану, и он тихо зашипел, прежде чем произвести:
— Кости отлежал, вышел подышать воздухом. Все в порядке, я знаю свои пределы.
Его взгляд скользнул по Тэвену и Бачаю, а затем остановился на Тэвене с немым вопросом:
— Тэвен, как ощущения от недавнего спарринга?
Он, разумеется, спрашивал о том дне, когда бросали вызов их залу. Сам Виро тогда отсутствовал, но, вернувшись, слышал краткий рассказ учителя Правита и знал, что заглядывал Данаппон.
Тэвен, собиравшийся уже идти за тренировочным инвентарем, замер. Он молча подошел под навес, прислонился к столбу и устремил взгляд на ту самую глинистую площадку в центре двора, которую они истоптали вместе с «Быком». Бачай тоже молча встал рядом с ним, ожидая, пока тот заговорит.
Тэвен не любил изливать душу, свои чувства и мысли он чаще выражал в действиях. Но с Виро было иначе: тот был старшим братом, одним из немногих, с кем он, помимо учителя и Бачая, был готов общаться.
— Он слабый, — наконец вымолвил Тэвен. Голос его звучал ровно, словно он констатировал очевидный факт. — Силы много, а ума нет.
Виро кивнул, призывая его продолжать.
— В его атаках слишком много брешей, — Тэвен говорил медленно, будто заново вспоминая бой и подбирая слова. — Ритм сбивается, умеет только идти напролом. Стоит увернуться от первой волны, и у него не останется контраргументов.
Это был тактический анализ — хладнокровный и точный.
Но Виро хотел услышать нечто большее. Вглядываясь в то, что едва теплилось на дне черных глаз младшего брата, он продолжил расспросы:
— А что насчет тебя? Как ты сам? Что чувствовал?
Тэвен молчал еще дольше. Утренний ветер повеял влажной прохладой, растрепав жесткие короткие пряди на его лбу.
— Бесит, — наконец выдавил он еще одно слово, и его брови нахмурились — похоже, само чувство, стоящее за этим определением, было ему чужого и неприятно.
— О? — Виро приподнял брови.
— Этот человек… — голос Тэвена стал тиже, в нем проскользнула едва уловимая свирепость. — Смотрел.
Он не стал уточнять, но и Виро, и Бачай мгновенно поняли, о ком речь. О Данаппоне. О том самом человеке, который, словно зритель на спектакле, с изяществом прислонился к дверному косяку и наблюдал за всем с оценивающим, насмешливым интересом.
— Он не просто смотрел бой, — кулаки Тэвена непроизвольно сжались так, что побелели костяшки. — Он разглядывал… все подряд.
Его взгляд скользнул по Бачаю и тут же отпрянул, уставившись в пустоту — так, будто он снова ощутил на себе тот весомый, оценивающий товар взгляд.
— Словно выбирал вещь на рынке.
Это ощущение вызывало у него жуткое отвращение — сильнее и противнее, чем чистая враждебность «Быка». Это было беспокойство и злость от того, что кто-то более могущественный смотрит на него сверху вниз, втягивая в какие-то свои расчеты.
— И еще… — Тэвен запнулся, будто подыскивая точное определение для более глубокого переживания. — Одолеть его… слишком легко.
Он поднял глаза на Виро, и в его взгляде впервые отчетливо промелькнула жажда еще более сильного соперника.
— Этого мало. Виро, те противники, с которыми сталкивался ты… они какие?
Ему хотелось знать, какого уровня должны быть сражения, способные покалечить Виро. Он жаждал схваток, которые выжмут из него все соки и заставят балансировать на грани возможностей, а не таких, где можно легко победить за счет одних инстинктов и базы, как в последние дни.
Виро понял его недосказанность. Глядя на пылающий в глазах младшего брата огонь — огонь, который теперь разгорался не просто ради выживания и защиты, а ради стремления превзойти и доказать, — он чувствовал смешанные, одновременно радостные и тревожные чувства. Тэven рос с поразительной быстротой, и дело было не только в технике, но и в мышлении.
— Очень сильные, — медленно произнес Виро, и его взгляд устремился вдаль, словно возвращаясь на ярко освещенный, душный ринг докового района. — Опыт, техника, выносливость, сила воли… все на высшем уровне. Там любая малейшая ошибка может стоить всего.
Он указал на собственные шрамы:
— Я победил лишь чудом.
Тэвен слушал со вниманием, его взгляд был прикован к старшему. Словно сухая губка, он жадно впитывал информацию более высокого порядка.
— То, что ты хочешь стать сильнее — это хорошо, — Виро заговорил серьезнее. — Но запомни, Тэвен: сила дается не для разрушения, а для контроля. Контролируй своего соперника, контролируй бой и, что самое главное… контролируй себя.
Его взгляд с намеком скользнул по по-прежнему сжатым кулакам Тэвена.
— Гнев — это топливо. Но если не уметь им управлять, он сожжет тебя самого и все, что тебе дорого.
Тэвен перевел взгляд на собственные руки, молчал с минуту, а затем медленно, палец за пальцем, разжал ладони.
Он понял смысл слов Виро. Появление Данаппона послужило зеркалом, отразившим внутреннюю суету Тэвена, его гипертрофированную защиту, выросшую из комплекса неполноценности и горечи от собственного происхождения и текущего положения. Ему была нужна куда большая мощь — не просто сила, чтобы сбивать с ног противников, а абсолютная мощь, позволяющая спокойно смотреть в лицо любым провокациям и чужим видам на него, намертво защищая то, что ему дорого.
Бачай молча слушал их со стороны. Глядя на решительный и суровый профиль брата, он чувствовал щемящую боль в груди, сменяющуюся приливом сил. Он понимал, ради чего старается брат, и сам чувствовал то же самое.
— Я понял, — Тэвен поднял голову. Растерянность и беспокойство в его глазах осели, уступив место еще более твердому холодному блеску. — Я возьму это под контроль.
Не подавлять ярость, а подчинить ее, отточив в еще более острое оружие.
В этот момент из главного дома донесся фирменный сонный зев учителя Правита. За ним послышалось шарканье шлепок.
— С самого утра развели галдеж… — потирая живот и щурясь от сна, заворчал он. Скользнув взглядом по сидевшим под навесом и задержавшись на Виро, бросил: — Раз смог сесть, значит, не помрешь.
Затем он перевел взгляд на Тэвена и Бачая:
— Чего застыли? Дождь закончился — и тренировки отменяются? Тэвен, сегодня отрабатываем клинч в средней зоне! Бачай, у тебя по-прежнему слабоват удар ногой с разворота, бей по покрышкам, для начала пятьсот раз!
Знакомый зычный окрик вмиг разогнал повисшую было тяжелую атмосферу.
Тэвен и Бачай тут же отозвались:
— Есть, учитель!
Переглянувшись, они синхронно направились в центр двора и приступили к тяжелым ежедневным тренировкам. Взгляд Тэвена стал сосредоточеннее прежнего, каждый удар локтем и коленом таил в себе глубокое понимание силы и стремление к власти над ней. Бачай же раз за разом повторял монотонные удары ногами, лоб быстро покрылся испариной, но глаза горели, и каждый выпад был четким, выверенным и мощным.
Солнце окончательно залило маленький дворик, вытягивая тени наставника и учеников. Виро сидел под навесом, наблюдая за потом и кровью, за тем, как тренируются младшие, за зорким, лишь с виду ленивым взглядом учителя, впитывая дыхание и силу этого свежего утреннего часа, и медленно улыбнулся в уголках ртов.
Что бы ни происходило во внешнем мире, этот крошечный двор всегда оставался их надеждой крепостью. И каждый в этой крепости изо всех сил стремился стать сильнее — ради друг друга и ради самих себя.
Что же до Данаппона, притаившегося в тени подобно льву… Тэвен бросил быстрый взгляд на Бачая, увлеченного тренировкой, и его глаза слегка потемнели.
Кто бы ни пришел, сколь силен бы он ни был — никому не дозволено отнять у него то, что принадлежит ему.
Это был его предел, и это было единственной причиной становиться сильнее.
http://bllate.org/book/23035/2461253
Готово:
