Сделав это, женщина-моу прикрыла рукой рот и мягко улыбнулась — ее вид по-прежнему излучал мягкость и заботу, тон был нежным, с легким оттенком грусти:
— Подумать только, в нынешние времена никто больше не слушает голоса разума.
Кажется, две бунтарские сестрицы разбили своей старшей сестре сердце. На лице Юньсяо промелькнула тень меланхолии, а в глазах, затуманенных морозной дымкой, затаилась едва заметная тоска.
Прекрасные глаза красавицы полны печали, в улыбке сквозит скорбь — разве может кто-то остаться равнодушным к такому зрелищу?
Хотя, если говорить честно, Даобао не верил ни единому слову из всего вышеописанного.
Лучи солнца заливали ослепительно-белые снега перед Пиком Разящих Мечей, заставляя их сиять ярким, ослепительным блеском. Всё вокруг дышало жизнью.
Ступая на фоне заснеженных облаков, даос в абрикосово-желтых одеждах приближался с легкой улыбкой, явно намереваясь разыграть грандиозную битву мастеров лицедейства. Ах нет, то есть — провести теплую и дружескую беседу.
Юньсяо слегка кивнула ему и произнесла:
— Старший Соученик.
Даобао в ответ тоже кивнул, его взгляд привычно окинул окрестности и на пару секунд задержался на нескольких влажных пятнах на снегу, после чего он спросил:
— Скажите, а Цюнсяо и Би Сяо сейчас здесь?
— Старший Соученик опоздал, они уже ушли вместе, — не моргнув глазом, ответила Юньсяо.
Даобао приподнял бровь, но допытываться не стал — в конце концов, это были внутренние дела сестер Саньсяо. Юньсяо обычно знала меру во всем... ну, если только ее не довести до определенной точки кипения.
И почему ему вдруг стало чуточку тревожно?
Переведя взгляд, он продолжил:
— Что касается утечки тех записей, уже появились кое-какие зацепки. Если у вас, трех сестриц, будет время, можете заглянуть и всё обсудить. У Учителя пока нет новостей, но ситуация не слишком критичная, так что прошу вас не беспокоиться понапрасну.
Услышав это, Юньсяо на мгновение задумалась:
— И чей же это младший брат или младшая сестра совершили такую «оплошность»? — Глаза женщины-моу слегка похолодали, а в голосе прозвучал лед.
Даобао не стал отвечать прямо, лишь загадочно улыбнулся:
— Это еще не худший вариант. В конце концов, есть пример Нюйвань, так что вполне могло слуйтись так, что какой-нибудь скрытый от мира великий мудрец просто так, ради забавы, сделал расчет... Барьер Куньлуня ведь существует вовсе не для того, чтобы защищаться от подобного.
Вспомнив полет мыслей своей сестры, чья фантазия не уступала небесным скакунам, Юньсяо невольно поморщилась, и ее взгляд немного потеплел:
— Раз уж дошло до такого, делать нечего. По крайней мере, стоит взглянуть на это с положительной стороны.
Сменив тему, она спросила:
— Нас будет четверо?
В глазах Даобао вспыхнуло яркое веселье:
— Нет, нас будет пятеро.
Эта глава пошла на удивление гладко. Ну, если сюжет снова не застопорится, я выложу еще порцию глав перед началом сессии.
Правда, стоило мне дописать последнюю фразу, как мой мозг снова выпал в осадок (картинка).
Сегодня Госпожа Цюнсяо наконец-то появилась в повествовании лично, а не только в чужих разговорах!
Ваша подруга — Государыни Саньсяо — в сети. √
Тихо стучат черные камни о доску, опадают фитили масляных ламп.
Чертоги Башни, Срывающей Звезды устремляются прямо в облака; Чертоги Шанцин систа и чиста, лишены всякой пыли.
Не нужно преодолевать тысячи рек и гор, достаточно бросить взгляд издалека, чтобы показалось, будто касаешься ослепительной красоты на другом краю. Через приоткрытую створку окна видна запечатленная в полудреме задумчивость — двое погрузились в бескрайнее море книг, как это часто у них бывало. Знакомые черты лиц, едва заметная улыбка в уголках губ и легкий оттенок ностальгии.
Цветы в зеркале, луна в воде — что здесь истина, а что иллюзия? Всё кажется одновременно и реальным, и ненастоящим.
Если ты находишься внутри игры, как постичь ее тайный замысел?
Когда Даобао снова прибыл к Башне, Срывающей Звезды, перед его глазами предстала именно такая картина.
Длинные черные волосы Юйчэнь были распущены на самый вольный манер, угольно-черные пряди живописно струились вокруг, а ее лунно-белые облачные одежды растекались по циновке, словно вода, выдавая в этом небрежном изяществе долю расслабленности. Одной рукой она подпирала подбородок, сосредоточенно перелистывая страницы, а временами брала кисть, аккуратно смачивала ее в туши и делала на полях мелкие пометки-кружочки.
Словно почувствовав приближение Даобао, девушка подняла глаза и равнодушно посмотрела на него.
— Плетение массивов по всей Башне само по себе дело донельзя хлопотное. Если бы всякий раз, когда кто-то приходит в гости, Юйчэнь приходилось лично выходить навстречу, боюсь, это бы быстро надоело.
Даобао с улыбкой слегка кивнул ей, хотя в душе его шевельнулись глубокие раздумья. Он небрежно разжал пальцы, и бумажный журавлик с трепещущими, кривыми крылышками прямо полетел к Юйчэнь, а затем, сбившись с пути, сделал пару бестолковых кругов и наконец опустился на стол.
— Однако это искусство управления массивами можно назвать поистине изящным и безупречным. Так быстро... полностью овладеть Небесным Озером Куньлунь — похоже, я всё же недооценил ее.
Даобао, который ожидал, что ему придется ждать за пределами массива, ведомый кривобоким бумажным журавликом, спокойно вошел в Башню, Срывающую Звезды.
Он уже оборачивался назад, пытаясь запомнить пройденный путь, но в следующее мгновение тропинка сама собой изменилась, словно у этой еще не обретшей разум земли появилось собственное сознание, почувствовавшее его пристальный взгляд.
Раз он наблюдает, значит, меняется переменная.
— И впрямь удивительно. Если и искать изъяны... пожалуй, лишь в том, что журавликов она складывает уж слишком небрежно?
Бумажный журавлик, выглядевший довольно «небрежно»: (￢_￢) косится.
Видимо, заметив, что Даобао смотрит слишком долго, или потому, что Юйчэнь наконец дочитала свиток, она поднялась с места. Ее черные волосы качнулись, опускаясь до самых лодыжек. Небрежным движением достав нефритовую шпильку, она подобрала эти три тысячи шелковых прядей, а затем протянула руку и мягко заправила выбившуюся прядку за ухо.
Белоснежные облачные одежды сияли безупречной чистотой, еще сильнее подчеркивая ее холодную и чистую красоту. Лишь один мимолетный взгляд — и в нем вновь сквозило что-то потрясающее до глубины души.
Безупречный нефрит, несравненная юность.
Сколько бы раз он ее ни видел, ощущение оставалось точно таким же, как в самый первый раз: вся безграничная роскошь, великолепие и мириады сияющих красок этого мира меркли перед ней.
Взгляд Даобао помрачнел.
Даже стоя рядом с тремя Даосскими преподобными Шанцин, она ничуть не терялась на их фоне.
Но Даобао оставался Даобао.
Даос привычным усилием подавил бушующие в груди мысли, легко улыбнулся и рассказал Юйчэнь о предстоящей встрече. Закончив, он естественным образом добавил:
— Если Юйчэнь сейчас свободна, мы можем отправляться. Если уладить всё пораньше, это позволит ученикам скорее обрести покой.
Юйчэнь опустила взгляд, на мгновение задумавшись, и окинула комнату взглядом.
Пейзаж здесь снова кардинально изменился по сравнению с прошлым визитом Даобао. Весь павильон выглядел так, будто простоял здесь уже много лет — ни малейшего следа поспешности.
К чему излишние хлопоты? На самом деле, стоило Юйчэнь лишь пожелать, и сила заклинания послушно воплотила бы любую мысль — в мгновение ока, за один вдох и выдох, всё вокруг пришло бы в идеальный порядок.
Предыдущая неспешность была лишь данью редким развлечениям в эти долгие годы.
Убедившись, что всё в порядке, Юйчэнь не стала медлить. Она кивнула и коротко бросила:
— Идем.
Итак, они отправились в путь.
С другой стороны, сестры Саньсяо уже прибыли вместе и ждали на вершине Пика Сидящего в Забвении.
Именно здесь располагалась обитель Старшего ученика Учения Цзе — Даоса Даобао.
По сравнению с невозмутимой и спокойной Госпожой Юньсяо, Цюнсяо и Би Сяо выглядели крайне встревоженными. Они то рассеянно ждали, то поминутно поднимали головы, бросая вороватые взгляды на лицо старшей сестры. А та, обладая мягким и нежным выражением лица, молча улыбалась, лишь изящными пальцами перебирая шахматные камни перед собой.
Половина незаконченной сложной партии была высечена прямо на стене руками хозяина, а камни, материализованные из звездного света, воссоздавали эту картину. Внимательно изучив доску, Юньсяо взяла белый камень и сделала ход.
Сначала паузы между ходами были долгими, но чем дальше, тем быстрее она играла. Если взглянуть на партию целиком, стесненное положение белых камней явно находилось на грани спасения. Впрочем, Юньсяо не придавала этому особого значения — она небрежно взяла черный камень и принялась играть сама с собой.
В комнате царило тяжелое молчание, и две младшие сестры изнывали от нетерпения.
Цюнсяо от избытка нервозности привычно принялась крутить в пальцах кисть; ей хотелось сесть за новую главу, но вдохновение, как назло, иссякло, и восстановить его никак не удавалось. Скосив глаза на сидевшую рядом Би Сяо, которая тоже места себе не находила, она чуть приподняла брови и, пока Юньсяо не видит, украдкой пихнула Би Сяо локтем.
В следующее мгновение она вновь приняла самый благопристойный вид, словно ничего и не произошло.
Би Сяо, подвергшаяся внезапному нападению: ？？？
Сестрица, скажи честно, тебе сегодня исполнилось ровно пять лет? А?!
Женщина в белых одеждах лишь слегка приподняла длинный рукав, скрывая улыбку, которую больше не могла сдерживать.
Не успела разгневанная Би Сяо придумать способ отомстить, как до них донесся крайне встревоженный голос служки:
— Приветствую Хозяина... то есть, приветствую Государыню.
Неужели они наконец дождались гостя?
Перед лицом Даобао и Юйчэнь юный служка Бичжу так раскраснелся от волнения, что едва мог связать пару слов, запинаясь на каждом шагу, чуть не прикусив при этом язык. Глаза его совершенно не знали, куда смотреть, уставившись в пол в поисках непонятно чего.
Впервые видя своего слугу в таком виде, Даобао нашел это весьма забавным. Однако спутница рядом явно не подходила для подобных шуток.
Он лишь взмахнул рукой, отпуская Бичжу.
Уходя, внезапно потерявший координацию движений служка чуть не растянулся на полу. Юйчэнь чуть шевельнуло кончиком пальца, подхватив его на лету.
Бичжу, разумеется, не мог просто так сбежать. Почувствовав эту поддерживающую силу, он развернулся и, по-прежнему потупив взор, с усердием произнес слова благодарности, после чего спешно удалился во внутренние покои.
Даобао повернул голову, бросил взгляд на стоявшую рядом Юйчэнь и тихонько усмехнулся.
Выражение лица Юйчэнь ни капли не изменилось — она первой зашагала внутрь павильона. Едва переступив порог, они увидели трех женщин-моу, каждая со своим неповторимым очарованием. Юньсяо держала в пальцах шахматный камень, погрузившись в задумчивость. Цюнсяо прикрывала рот рукой, улыбаясь с природной грацией. Би Сяо же с любопытством смотрела в их сторону, а на ее лице еще не до конца утихло раздражение.
«Учение Цзе, сестры Саньсяо», — мысленно произнесла девушка их имена, и в ее глазах на мгновение мелькнула легкая тоска, но тут же рассеялась от дружного приветствия: «Здравствуйте, старшая сестра!»
Слегка кивнув в знак приветствия, она присела за столик.
Тем временем Би Сяо рядом с ней заметно оживилась, и ее глаза даже заблестели.
«Это та самая невероятно крутая в бою и потрясающе красивая барышня!»
Прежде чем она успела претворить свои мысли в жизнь, Даобао легонько кашлянул и непринужденно уселся между ними, как раз разделив Юйчэнь и Би Сяо.
Сделав вид, что не замечает мгновенно потухшего взгляда Би Сяо и ее слегка обиженного выражения лица, Старший Соученик Даобао с полным на то правом взял на себя роль ведущего сегодняшней беседы.
Пропустив вступительную часть парой фраз, он с мягким выражением лица произнес:
— Младшая сестра Цюнсяо написала множество книг, и отыскать среди них утерянную было все равно что искать иголку в стоге сена. Однако во избежание недоразумений на все издаваемые книги, предназначенные для широкой продажи, накладывались духовные печати. Проверив их по очереди, мы в итоге отыскали ту самую, что была уничтожена Учителем.
Говоря это, Даобао извлек на свет тонкую пластинку размером около двух цуней и, дважды коснувшись ее, продемонстрировал собравшимся скопление сияющих, подобных звездам точек. Среди множества серебристых огоньков одна тусклая точка выглядела весьма заметно.
— С помощью расчетов я практически установил, кому принадлежит эта книга, — уверенно заявил он, давая присутствующим несколько минут на раздумья.
Ресницы Юйчэнь слегка затрепетали, она в упор посмотрела на него, но Даобао ответил ей абсолютно спокойным взглядом, по-прежнему сохраняя мягкую улыбку.
Юньсяо наконец соизволила опустить белый камень. Раздался тихий стук — камень занял свое место на доске, и высеченная на стене партия мгновенно преобразилась: белые захватили сильную позицию, а черные оказались слабы.
Привычно мягкие черты лица женщины-моу на этот момент прорезал холод. Убрав с губ дежурную улыбку, она холодно произнесла:
— Старший Соученик хочет узнать наше мнение о том, как поступить с этим человеком?
— Строго говоря, раз книга уже продана, то, за исключением случаев брака, мы не несем никакой ответственности. А раз так, то не может быть и речи ни о каком «послепродажном обслуживании», ни о «пунктах о конфиденциальности», — Даобао не стал отвечать напрямую, но в каждом его слове прослеживался намек на «отсутствие официальных оснований для претензий».
Проще говоря, права и обязанности взаимосвязаны. Раз покупатель не получил соответствующих эквивалентных прав, у него нет никаких причин брать на себя обязательство хранить «тайну».
А это означало, что дело об «утечке личности автора книг» превратилось из юридической проблемы в моральную.
Запутавшаяся Би Сяо послушала немного и нахмурилась:
— С чего вы взяли, что это не Учитель сам догадался с помощью расчетов? Не обязательно же кто-то из учеников проболтался.
Цюнсяо неторопливо покрутила в пальцах кисть и при этих словах удивленно покосилась на Би Сяо. В ее взгляде читалась сложная гамма чувств, напоминая странное умиление родителя, чей ребенок наконец-то поумнел.
Даобао кивнул:
— В словах младшей сестры Би Сяо есть доля правды. Однако, если бы Учитель случайно изъял книгу, он бы не хранил молчание столько дней. К тому же, судя по поведению Учителя в тот момент, он явно успел прочитать всю книгу от корки до корки.
Под конец его голос невольно стал тяжелее.
Цюнсяо подсознательно выпрямилась и робко спросила:
— Надеюсь... не ту, что только что вышла?
— Именно так, — Даобао взглянул на Цюнсяо, которая, казалось, все еще тешила себя надеждами, и дал прямой и беспощадный ответ.
Углы ртов Цюнсяо дернулись, кисть сама собой выпала из пальцев на пол, а на лице крупными буквами было написано: «Небеса решили меня погубить».
Почему из всех возможных книг на глаза попалась именно эта?!
— Цюнсяо узнала об этом только сейчас? — прищурилась Юньсяо, и в ее глазах мелькнула опасная искорка. — До чего же у тебя крепкие нервы.
Чувствующая себя до крайности виноватой Цюнсяо мечтала лишь об одном — забиться в какой-нибудь темный угол.
Этот мир... поистине безжалостен, страшен и абсурден.
— И всё же, — Юйчэнь долго молча смотрела на них, а в ее глазах сквозило глубокое раздумье. Она постукивала пальцами по столу — тук-тук-тук, — задавая долгий и размеренный ритм. Когда она заговорила, присутствующие невольно затихли: — Раз истина еще не ясна, нельзя поддаваться суетным мыслям, равно как и пытаться своевольно проникнуть в чужие помыслы.
Ее взгляд, казалось, пробивался сквозь толщу вечности — спокойный и глубокий, а слова несли в себе непостижимую силу, зыбкие и далекие, словно пение бессмертных. Находящиеся здесь люди вдруг почувствовали, как их разум очистился, а все посторонние мысли вмиг исчезли.
Но в следующее мгновение ее доселе мирный взгляд резко заледенел, и что-то с грохотом раскололось в глубине сознания, подняв волны невероятной мощи.
— Отыщите его и доставьте сюда.
Голос Юйчэнь звучал холодно и отстраненно, а имя прозвучало со всей непреложностью:
— Чанъэр Дингуансянь.
Я, Цюнсяо, сегодня пяти от роду лет, и жить на этом свете чертовски тяжело.
Надеюсь, дорогие братья и сестры, ради того факта, что я еще ребенок, вы подарите мне подарок на Первое июня!
Юноша не знал печали
Едва голос Юйчэнь замолк, в комнате воцарилась мертвая тишина.
Зрачки Даобао резко сузились, тело словно перестало ему подчиняться, забившись в мелкой дрожи. Обладая наивысшей силой среди присутствующих, в тот момент он принял на себя удар во много раз сильнее, чем троица сестер Саньсяо. Впрочем, сестрам пришлось ненамного лучше.
Казалось, по сердцу наотмашь ударили тяжелым молотом, пропитанным первобытной, архаичной аурой, безжалостно подавившей любые мысли. Сознание мгновенно затуманилось, не позволяя родиться ни единой идее. Точнее говоря, сама мысль о размышлении стала недоступной роскошью.
В разуме намертво выжгло лишь одну словесную формулу:
— Отыщите его и доставьте сюда... Чанъэр Дингуансянь...
— Юйчэнь! — раздался полный испуга и гнева оклик, преодолевший расстояние в несколько ли и зазвучавший прямо над ухом каждого, вмиг разбив безмолвные оковы, сотканные из слов.
Взмахнув рукавом, Даосский преподобный Шанцин сжал и свернул пространство и время, в мгновение ока перешагнув порог павильона. Окинув учеников быстрым взглядом и убедившись, что, помимо легкого испуга, они не пострадали, он перевел взгляд на девушку. И от этого зрелища брови преподобного тут же сошлись на переносице.
Состояние Юйчэнь было ужасным. И дело было не только в насильственно прерванном законе судьбы, но куда больше — в последствиях того неведомого раскола, что пронесся в ее голове.
Слабые черные тучи вились вокруг ее межбровья, никак не желая рассеиваться, поблескивая зловещими багровыми всполохами, от которых веяло предзнаменованием беды. Невыносимая боль исказила некогда чистые глаза девушки. Она словно смотрела на него, но взгляд ее не фокусировался, рассеиваясь в пустом пространстве.
— Зачем... — в тихом голосе Юйчэнь звучало почти переполнявшее ее недоумение и скорбь. Она будто вопрошала некое неведомое создание в пустоте или же обвиняла саму себя.
В бесконечном хаосе она помнила лишь тот единственный вздох.
Длинные одежды цвета холодной пурпуры, волочившиеся по земле, сочетали в себе непревзойденное величие и ощущение неземного отчуждения. Все живые существа казались Ему не более чем пылинками в лучах света.
Он остановился всего в шаге от нее, опустя взгляд. Ни скорби, ни радости, ни гнева, ни безумия.
Однако в те мгновения, когда она не могла видеть, в Его равнодушных, пустых глазах что-то треснуло и рассыпалось. На пустом сердце Почтенного навеки запечатлелся ее образ. Постепенно обретая четкость и глубину, пока не врос в самые кости, так, что вырвать его уже не представлялось возможным.
— Юйчэнь, дитя мое.
Он снова сошел со своего постамента и, словно любой обычный заботливый наставник, лично склонился к ней, успокаивающим жестом обняв девушку и бережно прижав к груди. Холодные седые пряди скользнули по ее щеке, цветом напоминая снега на вершинах гор — одинокие и абсолютно отрешенные.
Это были ледяные объятия, в которых не чувствовалось ни капли тепла.
Юйчэнь невольно вздрогнула. С остекленевшим взором она подняла на Него глаза. Она приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но так ничего и не произнесла. Всё, что следовало высказать, всю обиду она уже излила раньше — теперь же не осталось слов, чтобы поведать о наболевшем.
Перед лицом накатывающих волнами приступов боли она была не более чем жалкой песчинкой в бушующей буре отчаяния, готовой в любую секунду пойти ко дну.
Тогда Его прохладные пальцы легли прямо на чело девушки, между ее бровями.
Легкое покалывание пришло вместе с темнотой, и последним, что запечатлелось в ее погасшем взоре, стало неизменно холодное лицо Даоцзу. Свет дня погас, и в море ее разума опустилась вечная ночь.
Предвестник Небесного Дао, Предок Дао Хунцзюнь.
С другой стороны, Тунтиань уже было попытался подавить черную дымку между бровей девушки, но вовремя остановился. Стоило черному туману начать расползаться, как из ниоткуда родилась странная сила, которая принялась теснить его и глушить изнутри. Хотя он приглядывался очень внимательно, в этот момент он не нашел способа вмешаться.
В мгновение ока зловещие знамения исчезли. Черты лица девушки вернулись к прежней ясности, словно ничего и не было. Вот только ее тело качнуло, и она едва не рухнула на пол. Тунтиань отреагировал молниеносно, успев подхватить ее в последний момент.
А находившаяся в его объятиях девушка уже крепко зажмурила глаза, погрузившись в глубокий обморок.
— Учитель... Со старшей сестрой все в порядке? — дрожащим голосом спросила Би Сяо, все же набравшись храбрости.
Тунтиань угрюмо молчал. Протянув руку, он попытался осторожно коснуться межбровья Юйчэнь, но стоило ему попытаться проникнуть глубже, как невидимый барьер наотмашь отбросил его попытку.
— О чем вы тут толпали? — не став развивать эту тему, Тунтиань опустил взгляд, пряча бушующие на сердце эмоции, и задал вопрос уже другим тоном, в котором послышалась властная нотка.
http://bllate.org/book/23046/2462758
Готово:
