Готовый перевод Divine Song Heavenly Chronicles / Божественная песнь: Хроники Небес: Глава 5

Если бы Люцис находился здесь, он, пожалуй, отнёсся бы ко всему этому крайне равнодушно. Однако Сариил отличался простотой умысла, казалось, он действительно согласился с точкой зрения Михаила и молча кивнул.

— Будем надеяться…

Уриил холодно наблюдал за вспыхнувшим на мгновение спором: хотя между высшими Серафимами порой и случались мелкие разногласия, все они были безобидны и не доходили до точки невозврата. Прошло всего лишь мгновение, но он заметил, как сила тьмы в бездне воспользовалась моментом, когда в эмоциональном поле ангелов возникли негативные колебания, и в самый кратчайший миг источила их волю. Самое страшное заключалось в том, что ни один ангел не замечал этой незримой и бесплотной силы — если бы не дарованные богом волшебные глаза, он сам, пожалуй, тоже не смог бы разглядеть скрытой здесь ловушки.

(Неужели и это — сила бога? Бесплотная и незримая, она незаметно увлекает нас в бездну…)

— О чём ты думаешь? — Самаэль, стоявший неподалёку, тоже наблюдал за недавним конфликтом, однако не стал голословно принимать чью-либо сторону. Увидев, что Уриил молча погрузился в какие-то раздумья, он задал этот вопрос.

— Нам нужно как можно быстрее преодолеть преграду бездны, — в голове Уриила пронеслись бесчисленные мысли, но в конце концов он озвучил лишь то, что требовалось сделать в первую очередь.

— …Пожалуй, ты прав, — Самаэль согласился со словами Уриила. — Оставаться здесь дольше определённо не в нашу пользу, да и неизвестно, каково сейчас положение нашего Владыки.

(О нашем Владыке нам, естественно, не о чем беспокоиться), — мысленно промелькнуло у Уриила, но произносить такое вслух было бы слишком губительно для уверенности товарищей, поэтому он лишь сказал:

— Всё, что от нас требуется, — не опорочить возложенную на нас миссию.

— Именно так.

Сверху над головами ангелов раздался властный голос.

Рагуил: Неужели эта штуковина надеялась меня удержать? Раскатали губы.

Внезапно раздавшийся голос заставил Серафимов в изумлении задрать головы вверх — они увидели спускающегося сверху Серафима с шестью золотыми крыльями. Лицом он был прекрасен, а его серебряные доспехи не тускнели даже во тьме бездны, что лишь сильнее подчёркивало его благородную осанку.

Прибывшим оказался Серафим-предводитель Рагуил, чьё имя означало друг бога. Хотя его и называли другом бога, его характер трудно было назвать дружелюбным, а внешность и вовсе отличалась суровостью. К тому же он обладал полномочиями надзирать за Серафимами и командовать ими, что делало его крайне высокомерной и внушающей трепет фигурой среди всех ангелов Небесного Царства.

— Лорд Рагуил? — невольно вырвалось у Михаила. — Вы так быстро вернулись на поле боя? Сможет ли ваше тело выдержать это? Неудивительно, что он задал такой вопрос: совсем недавно он сам проводил в тыл Серафима-предводителя, сражавшегося до полного истощения сил, и никак не ожидал, что тот спустя столь короткое время снова вернется на передовую.

— Не так уж и быстро, — голос Рагуила был таким же холодным и отстраненным, как и его суровая внешность. — Я отдыхал уже несколько дней, вернуться на поле боя для меня не проблема.

— Прошло уже несколько дней? — Михаил снова изумленно огляделся по сторонам. Вокруг не было видно света, и действительно не существовало никаких ориентиров, по которым можно было бы определить течение времени. Однако, судя по его собственным ощущениям, у него абсолютно не было чувства, что прошло несколько дней.

Михаил перевел взгляд на окружающих товарищей: все Серафимы на мгновение растерялись, а затем на их лицах проступил шок. Сариил отреагировал последним: он растерянно посмотрел на Михаила, затем столь же растерянно перевел взгляд на Рагуила, словно совершенно не был способен постичь смысл происходящего.

— Вот оно что… — Рагуил тут же понял положение ангелов. Он погрузился в задумчивость и произнес: — Неужели мы угодили в ловушку Бога Тьмы? Причем угодили бесшумно…

— Что сейчас с нашим Владыкой? — внезапно спросил Уриил.

— Наш Владыка уже давно сошел в бездну, и если его здесь нет, то, боюсь, он уже добрался до Бога Тьмы, чтобы сойтись с ним в решающей битве, — говоря об этом, Рагуил невольно начал тревожиться. Сейчас все ангелы глубоко увязли здесь, и если им не удастся пробиться к Владыке, это станет их служебным несоответствием.

— …Вот как? — Догадка самого Уриила полностью подтвердилась.

В этот самый момент темное пространство исказилось, и священное сияние внезапно вспыхнуло на самом краю бездны — пусть это были всего лишь крошечные лучи, их оказалось вполне достаточно, чтобы указать ангелам путь и вдохнуть в них силы.

— Это Святой Свет! Это наш Владыка ведет нас! — возбужденно выкрикнул Сариил. — Мы наконец-то сможем преодолеть преграду!

— Нельзя терять ни минуты, выступаем немедленно! — тут же отдал приказ Рагуил.

Серафимам не потребовалось повторять дважды, и ангелы распустили крылья, устремляясь в указанном светом направлении.

— Что такое? — Уриил заметил отставшего от остальных ангелов Азазеля и немного сбавил скорость.

— Как думаешь, тот человек в черном тоже застрял здесь? — спросил Азазель. Сам он не понимал, почему вдруг вспомнил этого Черного Мудреца, чьи движения в бою были столь плавными и естественными, словно текущая вода.

— Хотя он и не творение, но и богом он не является. Неизвестно, способна ли сила бога подействовать на него, — подумав мгновение, ответил Уриил.

— Вот как… — Азазель на миг замер в задумчивости. — Действительно ли сила наших творений способна противостоять Богу Тьмы?

— Излишние размышления ни к чему. Такова реальность.

— …Тоже верно. — Неизвестно, остался ли Азазель доволен ответом товарища, но он расправил крылья и бросился догонять основную группу впереди.

Битва богов блистала мечами и отражалась искрами: каждое столкновение клинков света и тьмы порождало взрывы от столкновения стихий, оставляя в пространстве черные дыры одну за другой. По плотности распределенных в пространстве черных дыр можно было судить о крайней ожесточенности боя.

Даже испещренное шрамами пространство не могло остановить схватку божеств — воинственный дух, вбитый в самую их плоть, неистовствовал, и некогда хладнокровные и сдержанные небожители изменили своей прежней манере, отчаянно и яростно рубя друг друга.

Это противостояние насмерть до последнего вздоха отдавало атмосферой битвы тысячелетия. В этом темном пространстве, при столь ожесточенном сражении, течение времени перестало иметь хоть какое-то значение — главным оставалось лишь одолеть соперника и завладеть правом на господство над этим миром.

— В чем дело, Бог Света, — клинок тьмы в очередной раз сдержал сияние Святого Меча, и в голосе Бога Тьмы послышалось изрядное самодовольство, — ты начинаешь выдыхаться.

— Стоящие друг друга слова, — Бог Света остался невозмутим, перейдя от нападения к защите, и Святой Меч отразил атаку клинка тьмы.

Сияние Святого Меча то затухало, то разгоралось вновь. В ходе долгого сражения во тьме в силах света наконец появились микроскопические, незаметные износы. Хотя в обычное время подобные потери казались сущим пустяком, в битве такого рода, где потеря миллиметра решала всё, это, без сомнения, было смертельно!

Бог Тьмы улучил момент, когда Бог Света начал слабеть, и сконцентрировал еще большее количество силы тьмы, сжав ее до предельно плотного состояния. В следующее мгновение исполненная мощи, способной заставить умереть от удушья любое живое существо, сила тьмы превратилась в мощную ударную волну и обрушилась на противника.

— ?!» — сообразив, что дело принимает дурной оборот, Бог Света немедленно воздвиг световой щит, чтобы сдержать свирепую ударную волну. Однако сила света в темном пространстве была ослаблена, и после мгновенной поддержки на поверхности светового щита появились трещины. Стоило трещинам образоваться, как их разрушение стало лишь вопросом доли секунды: ударная волна тьмы прорвала преграду света и устремилась прямо на Бога Света.

Хотя сила тьмы была отчасти сдержана предшествующей силой света, мощнейший удар все же обрушился на тело Бога Света, отбросив его назад на несколько сотен метров.

Бог Света с трудом выровнял тело, стараясь выглядеть не слишком потрепанным. Но в действительности его положение было ненамного лучше: серебряные доспехи изрезали бесчисленные трещины темной силы, а на лбу и висках проступила золотая божественная кровь.

— Владыка!

Когда Серафимы прорвались сквозь темную ловушку, они ощутили мощнейший темный удар, а по окончании этой свирепой вспышки перед их глазами предстала картина, в которую ангелы едва ли могли поверить.

— Ха, каково это — предстать перед своими творениями в столь жалком виде, Бог Света? — безумно рассмеялся Бог Тьмы, поднимая клинок тьмы с видом полной победы. — Позволь же твоим творениям увидеть, как умирает их Создатель.

— Не смей! — Серафим-предводитель первым бросился вперед, пронзив Бога Тьмы дарованным богом ангельским клинком, покрытым святым светом. Серафимы позади него последовали его примеру, воспламеняя собственные жизни ради того, чтобы озарить всё вокруг божественным сиянием в попытке остановить наступление Бога Тьмы.

— Вы?! — Бог Света никак не ожидал, что его ангелы преодолеют ловушку Бога Тьмы. На самом деле он уже давно видел, что они увязли в западне, и не спешил на помощь именно для того, чтобы уберечь их от войны между богами — по окончании битвы они выбрались бы сами. Но он никак не думал, что ситуация выйдет из-под предначертанного им контроля: мало того, что он сам не смог сразиться с противником на равных, так еще и ангелы прорвали преграду Бога Тьмы…

— Немедленно отступите! — в этот момент Бог Света уже не заботился о внешнем приличии и громко приказал ангелам, но было слишком поздно.

— Попытка остановить колесницу собственными руками, — Бог Тьмы с презрительным видом скользнул взглядом по бросившимся на амбразуру ангелам и холодно усмехнулся. Ему даже не потребовалось взмахивать мечом — хватило лишь вспышки ярости, чтобы обратить яростный удар ангелов в ничто.

Ангелы не смогли противостоять злобе тьмы: их со страшной силой отбросило назад, и они рухнули на землю.

— …Что происходит? Почему мы так легко… — Гавриил чувствовал, будто все его члены переломаны, и лежал на земле от боли, не имея возможности пошевелить ни единой силой.

— …Неужели в этом и заключается разница между богами и творениями? — Михаил попытался подняться, но обнаружил, что сила света в его теле полностью подавлена тьмой.

— Неужели мы просто сдадимся? — Азазель не желал признавать поражение; упершись руками в землю, он изо всех сил попытался встать.

— Нельзя! — Рагуил яростно вырвался из оков силы тьмы. — Мы должны встать, наша миссия — сражаться плечом к плечу с нашим Владыкой, и даже если мы погибнем ради этого, мы не отступим! Но мы не можем трусливо ждать здесь смерти — в таком случае, даже если Владыка простит нас, мы сами себе этого не простим.

Слова Серафима-предводителя прозвучали подобно боевому кличу, вдохновив ангелов стряхнуть оковы тьмы и вновь ринуться в бой.

— Вы… — услышав мысли ангелов, Бог Света на мгновение растерялся, не зная, что и чувствовать.

— Как трогательно, я просто растроган, — тихо захлопал в ладоши Бог Тьмы, не скрывая насмешки в глазах. — Было бы непростительно упустить шанс поставить такую трогательную пьесу.

— Впрочем, неважно, очень скоро вы вместе со своей верой и вашим богом отправитесь в последний путь, — Бог Тьмы высоко поднял клинок тьмы, и лезвие вновь наполнилось силой тьмы, но на этот раз целью острия стали пытающиеся подняться ангелы.

— Прощайте… —

Смерть ангелов казалась предрешенной, и они, испытывая то ли досаду, то ли страх, ожидали приближения конца, словно смирившись с неизбежной участью. В этот момент никто из них не обращался с молитвой к стоявшему так близко Небесному Отцу — они выглядели так, будто приняли свою погибель.

Однако в этом мире нет ничего абсолютного, и пока исход не решен окончательно, делать выводы преждевременно.

Со свистом рассекая воздух, серебряное копье сомкнулось стрелой, мчась прямо на Бога Тьмы, и в момент, когда тот меньше всего ожидал, вонзилось в острие клинка тьмы, издав пронзительный визг.

Этот внезапный удар сбил готовившуюся атаку Бога Тьмы. В следующее мгновение копье было уверенно поймано черным рукавом.

— Снова ты… — сорванная атака привела Бога Тьмы в ярость. Забыв о стоявшем позади Боге Света и ангелах, он вскинул меч и бросился на темный силуэт.

— Ой, неужели эта ловушка такого уровня думала меня удержать? — Люцис перехватил копье и, ничуть не страшась, принял удар противника. — Хотя нет, на этот раз ты воспользовался Книгой Тьмы, так что совладать с тобой чуточку сложнее, чем раньше.

— ?!» — услышав это, Бог Тьмы мгновенно ощутил неладное, из-за чего в его натиске образовалась крошечная брешь. В следующее мгновение божество пришло в ярость, и сила тьмы выплеснулась наружу: — Что ты сделал с Книгой Тьмы?!

— Пока ты жив, я ничего с ней сделать не могу, — заметив перемену, Люцис перешел от нападения к защите, рассекая приближающуюся темную силу взмахом копья. — Наверное, сейчас твой артефакт горько плачет от собственного бессилия.

В лишенном эмоций голосе Люциса прорезался слабый оттенок торжества от удачно разыгранной партии.

Эту крошечную перемену уловил Бог Света. Инстинктивно он чувствовал, что такой субъект, как Люцис, который не упустил бы выгоды даже с трупа, ни за что не стал бы просто так упускать артефакт Бога Тьмы.

— Проклятый ублюдок, ты должен умереть! — Бог Тьмы подошел к грани исступления. Раздался свист черного ветра, и Бог Тьмы вцепился в горло Люциса (если быть точным, он схватил лишь внешний черный капюшон). От гнева его глаза налились кровью, а окружающие элементы тьмы, находившиеся под его властью, зашевелились и взревели.

— Хм… — из-под капюшона раздалась презрительная усмешка Люциса, словно его совершенно не волновало собственное жалкое положение проигравшего.

— Глупец, еще неизвестно, кто здесь лезет на рожон в поисках смерти.

— Ты?! — Бог Тьмы уже исступленно кипел от гнева.

— Сдохни — же — !! — В пылу дикой ярости сила тьмы спрессовалась в острые шипы, пронзившие черные одежды Люциса.

Время словно замерло вновь.

Примечания:

① Битва тысячелетия: концепция, заимствованная из Святого Сейи, обозначающая бой двух золотых святых равной силы, длительность которого может достигать тысячи дней. (Впрочем, концепция из классики имеет множество брешей, так что бой тысячелетия, судя по всему, тоже является скорее идеализированным понятием).

Жизнь Люциса словно застыла в это самое мгновение. В следующую секунду каркас внутри одежд был полностью уничтожен, и черная ткань безвольно опала, потеряв всю форму.

— О нет! — не удержавшись, вскричал Сариил.

И неудивительно: тот самый парень, который недавно так изящно расправился с иллюзией демона Короля Гигантов и только что непринужденно дразнил Бога Тьмы, вот так легко погиб? Это казалось совершенно невероятным и заставляло в очередной раз признать: ход битвы меняется мгновенно, и до самого последнего момента невозможно предугадать исход.

Черные одежды с глухим стуком брошенной тряпки упали на землю, не привлекая ничьего внимания.

— Ну вот, надоедливая букашка исчезла, — Бог Тьмы больше не обращал внимания на груду ткани и шагом двинулся к Богу Света. — Теперь настало время решить, кто одержит победу.

— Именно так.

Недавняя небольшая пауза позволила ему выиграть мгновение на восстановление, и к этому моменту Бог Света уже поднялся на ноги. Глядя на противника с твердой уверенностью в победе, он медленно и весомо произнес:

— А вот ты — проиграл.

— Слишком громко сказано… — Бог Тьмы поднял божественный меч, но в следующую секунду его движения внезапно оборвались.

— Нет, невозможно… — Бог Тьмы с ужасом осознал, что у него не осталось ни капли сил. Он попытался собрать в себе энергию тьмы, но собственное тело перестало подчиняться его приказам. Это внезапное изменение повергло Бога Тьмы в состояние крайнего бешенства и паники. — Подлый зверь, выходи! Выходи! Сразись со мной лицом к лицу!

— Ладно уж, исполню твое желание… — у самого уха Бога Тьмы раздался бесстрастный смешок. Из ниоткуда вокруг растеклось облако черного дыма, и валявшиеся на земле черные одежды, словно надувшись воздухом, вновь приняли вертикальное положение. Одновременно с этим, воспользовавшись потерей бдительности Бога Тьмы, темный силуэт стремительно возник перед ним и обрушил на врага сокрушительный удар кулаком.

Лишенное божественной поддержки божество, словно бессильная марионетка, описало в воздухе дугу и с глухим стуком рухнуло на землю, полностью растеряв свой прежний надменный вид.

— Наконец-то я врезал тебе, какая прелесть, — удовлетворенно возвращая кулак на место, проговорил Люцис. Он повернулся к Богу Света: — Ну что ж, теперь твоя очередь выступать.

— … — у Бога Света на душе скребли кошки: он полагал, что борьба за окончательное господство затянется надолго, но все закончилось подобным фарсом. Хотя весы победы и склонились на его сторону, внезапно обретенный плод победы почему-то не приносил ему ни малейшей радости.

— Думаешь, я занимаюсь какими-то махинациями? — видя, что Бог Света медлит с действиями, Люцис поторопил его: — Можешь не переживать: только после того, как эта тварь сдохнет, я смогу заполучить половину его божественности.

(Он всё еще метит на божественность…) — Бог Света по-прежнему сомневался в намерениях этого союзника. Однако сейчас представился редчайший шанс, и только уничтожив первооснову врага, можно было окончательно закрепить за собой статус единственного и неповторимого бога. Разобраться с божественностью можно было и не спеша, шаг за шагом.

Упускать момент было нельзя, и Бог Света отбросил лишние колебания. С мечом в руке он подошел к поверженному Богу Тьмы и занес Святой Свет, нацелившись острием прямо в сердце противника.

Столовые часы этой войны остановятся, как только этот клинок пронзит плоть.

— Ха, я не стану умолять тебя о пощаде. Если ты думаешь, что одолев меня в этой войне, сможешь спать спокойно, ты глубоко заблуждаешься, — в этот момент у Бога Тьмы не осталось ни сил для сопротивления, ни желания унижаться; он понимал, что вынужден принять это лишенное всякого достоинства поражение, но божественная гордыня заставляла его сохранять высокомерие даже на краю гибели.

— Не беспокойся, — в чисто золотых глазах Бога Света не было ни единой эмоции. — Я уж точно не дам тебе шанса возродиться вновь.

С этими словами раздался звук рвущейся плоти — Святой Меч вонзился в грудь Бога Тьмы, и мощный поток света хлынул из раны, принимаясь разрушать божественное тело. Подобно разлившейся реке, сила света пронеслась по всем суставам и костям Бога Тьмы, и его бренная оболочка мгновенно стала распадаться на черные и золотые крупицы, улетающие прочь.

— Я сохраню свое сознание, чтобы наблюдать за этим миром, и непременно верну себе господство над ним в ином облике… — Силуэт Бога Тьмы начал блекнуть, но его исполненный горечи голос отчетливо прозвучал в слухе каждого живого существа. Его прощальный взгляд упал не на одолевшего его противника, а на застывший неподалеку неподвижный темный силуэт. — Как же я ненавижу это! Проиграть какому-то бродячему зверю неизвестного происхождения… Но придет день, и ты искупишь этот позор в стократном, в тысячекратном размере!

Подобно предсмертному крику заходящего солнца, Бог Тьмы изрек последнее проклятие, от которого зазвенело в ушах.

Его тело окончательно растворилось в темном пространстве, и на его месте материализовался предмет, похожий на ядро. В следующее мгновение это ядро автоматически разделилось надвое: одна половина полетела к Богу Света, а вторая — в руку Люцису.

— Покинув прежнего носителя, божественность Бога Тьмы под воздействием священного слова автоматически разделилась пополам, отыскивая новые пристанища.

— Твои слова я запомню надолго, — протянув руку и поймав свою половину божественности, равнодушно произнес Люцис. Убедившись, что перед ним действительно божественность тьмы, он спрятал ее в рукав. К самой божественности он относился не иначе как к рядовому трофею, не придавая ей никакого особенного значения.

— Приятно было иметь дело, — расходясь каждый своей дорогой, бросил на прощание Люцис.

— Что ты собираешься делать после того, как заполучишь божественность? — ранее Бог Света уже воспользовался божественной силой, чтобы подсмотреть за происходящим на стороне Люциса.

http://bllate.org/book/23048/2462941