Грубые приемы и скверная техника оставили неровные, бугристые обрубки на его шее; лишь отчаянная зачистка привела к тому, что голову с туловищем всё еще соединял один лишь позвоночник.
— Как с этим поступить?
Эньни сейчас пребывал в состоянии паники, сильнейшей паники. Строение позвоночника было сложным, и ему совсем не хотелось, чтобы даже после спасения Хан Чжиюй превратился в овощ.
Используя навыки обращения с детским конструктором, приобретенные за долгие годы, он скальпелем аккуратно надрезал мышцы, прикрепленные к позвоночнику, и медленно отделил его.
Голова Хан Чжиюя была снята. Среди миллиардов жизней на Земле всегда найдется место чуду, и теперь Эньни надеялся, что это чудо снизойдет на Хан Чжиюя.
— Наконец-то... снял.
Сдерживая подступающую тошноту, Эньни водрузил голову на стоявший рядом поднос.
— Я... ох...
Стоило ему немного расслабиться, как его тут же вырвало прямо на месте. К счастью, он сегодня еще ничего не ел, иначе открывшаяся картина выглядела бы поистине жутко.
— ...Угх.
Эньни в конце концов не был героем какого-нибудь слэшера и всё еще не мог смириться со столь кровавым зрелищем. Запах ржачины от свежей крови заполнил его носоглотку, смерть каждую секунду окружала его со всех сторон, и его рассудок был близок к краху.
— ...Фух... вдох.
Эньни немедленно взял себя в руки и повернулся к Хайяну. Перед тем как уснуть, Хайян велел ему не стараться делать всё слишком ювелирно, главное — просто отсечь, поэтому Эньни приготовился к обезглавливанию.
Словно закалывая курицу в деревенском доме, Эньни поднял кухонный тесак, которым до этого пользовался Хайян.
— Надеюсь, после этого удара его голова отлетит.
Эньни от всего сердца на это надеялся, потому что знал: на второй удар у него не хватит сил.
Хлоп!
Всего от одного удара Эньни едва не лишился рассудка. Он абсолютно не понимал, что он только что сотворил: он отрубил голову живому человеку, который еще несколько минут назад с ним разговаривал. Моральные устои современного общества нахлынули на него волной; его тошнило, ему хотелось блевать, ему до смерти хотелось умереть.
Рассудок Эньни погрузился в кратковременное помутнение. Умозаключения, сделанные им в ясном уме, оказались верны: у него действительно не было способности нанести второй удар.
— Спокойно, будь как дядя.
Эньни вспомнил, как на второй день их встречи Хан Чжиюй препарировал монстра прямо у него на глазах, и попытался перенять такое же мужество.
Успокоив сердце, Эньни положил голову Хайяна на другую кровать.
А голову Хан Чжиюя водрузил на тело Хайяна — на то место, где раньше находилась его собственная голова.
— Теперь нужно сшивать.
Превозмогая отвращение, Эньни миллиметр за миллиметром соединял ткани хирургической нитью.
Хотя он читал учебники по анатомии наспех, вышло грубовато, но ничего существенного он не упустил: все мышцы, до которых смог дотянуться, он соединил, все сосуды, до которых дотянулся, сшил, и даже срезал немного лишней плоти ради ровности.
— Ха-фу, наконец-то закончил.
По сравнению с отсечением головы живому человеку, такое занятие, как зашивание чужого тела, давалось ему куда легче. И хотя работа получилась из рук вон плохо — из тех, за которые любой изучавший медицину захотел бы хорошенько наподдать ему пару раз, — он всё же справился, потратив около трех часов.
Он сам удивлялся тому, как мало времени на это ушло; возможно, потому, что ему вовсе не нужно было беспокоиться о том, способно ли тело пациента перенести подобное лечение, он действовал довольно быстро.
— Я уже приладил его голову.
Эньни оглядел собственное творение. Кривые-косые швы походили на грандиозный маскарад на Хэллоуин: Хан Чжиюй выглядел точь-в-точь как утонувший сотый мертвец со дна озера, а швы выглядели свирепо и жутко, словно кто-то, совершенно не умеющий шить, силой пытался скроить одежду.
— Пусть вышло и не слишком красиво.
Валяясь на полу от усталости, Эньни перевел взгляд на голову Хайяна. На его шее уже начали пробиваться молодые ростки плоти, причем довольно быстро; судя по всему, примерно через сутки его тело полностью отрастет заново.
Эньни сидел посреди этих двух тел, спрятав лицо в согнутых руках, и тихонько заплакал.
— У-у...
Внезапное расслабление сокрушило его эмоционально. Рационально он убеждал себя в необходимости пойти на это, но эмоционально был совершенно не готов с этим мириться. Будучи обычным двенадцатилетним школьником, он вовсе не хотел заниматься подобными вещами — препарировать людей, а затем прилеплять головы обратно. Воспоминания об этих сценах вызывали у него жуткую тошноту; умри хоть кто-то из них двоих, и это расценивалось бы как самое настоящее убийство с его стороны.
Разум твердил ему, что это необходимая медицинская процедура.
Чувства кричали, что это чистейшее преступление.
Этот внутренний раскол причинял Эньни невыносимую боль.
— Надеюсь, всё это увенчается успехом...
Лишь молитвы могли хоть немного облегчить тяжесть на душе.
...
— Незнакомый потолок... Во второй раз.
Хан Чжиюй пришел в себя. Благодаря повторному использованию Знака Жизни он восстал из мнимой смерти.
— Вы получили достижение: Превзоддший мирское.
— ?
— Помню, меня ведь разрубили пополам?
Хан Чжиюй приподнялся и обнаружил, что его тело стало невероятно легким и в то же время мощным. По сравнению с прежней заурядной оболочкой эта плоть казалась чересчур крепкой и развитой.
— Что-то не так... Что случилось с моим телом?
Хан Чжиюй попытался стряхнуть с себя пелену помрачения и по наитию проверил рукой шею.
— Ох!
Под пальцами нащупалась груда неровных шрамов.
— Неужели операция по пересадке головы? Чье же тело мне досталось? Хайяна?
Он огляделся по сторонам и наконец заметил мирно лежащую в стороне голову Хайяна.
У Хайяна уже отросла верхняя половина туловища — примерно до уровня пупка.
— ...Он здесь. А где же Эньни?
Хан Чжиюй прислушался к окружающим звукам и понял, что Эньни находится в соседней комнате.
— Сначала найду его.
Хан Чжиюй попытался встать с постели.
— Ах!
Стоило его стопам коснуться пола, как он рухнул как подкошенный. Очевидно, он еще не привык к новой оболочке: пусть тело и было сильным и крепким, но оно не принадлежало ему изначально, и душа Хан Чжиюя пока не могла адаптироваться к таким переменам.
— Поддайся же, ну, вставай!
Хан Чжиюй собирал воедино уцелевшие ощущения. К несчастью, то ли из-за чудовищно грубых швов, то ли потому, что сам факт его подъема уже был медицинским чудом, он обнаружил, что потерял большую часть чувствительности в теле, и многое оставалось для него недоступным.
Например, он совершенно не чувствовал колено своей правой ноги.
— Операцию, должно быть, делал Эньни. Ох, мое бедное тело...
Хан Чжиюй с трудом пополз по полу.
— О, а это, кажется, мое туловище...
Боковым зрением он заметил обезглавленный труп.
— Зачем он закинул мое тело в этот угол?
С трудом подползя ближе, Хан Чжиюй подумал:
— Так дело не пойдет, надо сообразить, что делать дальше.
Он схватил валявшиеся на полу медицинские книги и молниеносно перелистнул их на нужный раздел.
— Ничего не понятно, но...
Хан Чжиюй снова повернулся к Хайяну.
— Его шея цела, я должен справиться.
С великим трудом взобравшись на ту кровать, Хан Чжиюй опустил обе руки на его шею — со стороны это выглядело так, будто он пытается того придушить.
— Сонар.
Это была способность, которую Хан Чжиюй использовал, когда впервые отыскал Эньни. Он направил это умение более тонким потоком прямо в кончики своих пальцев, и перед его внутренним взором отразилось строение шеи нормального человека. Затем он отвел одну руку и приложил ее к собственной шее, проделав ту же операцию.
— Хоть всё и соединено, до чего же грубо! И некоторые нервы перепутаны местами, — сопоставив данные, Хан Чжиюй обнаружил множество изъянов.
— Как раз будет повод испытать новый навык.
http://bllate.org/book/23098/2471284
Готово: