Глубокой ночью весь лагерь, словно гигантский зверь, притаившийся в дикой степи, постепенно оживал.
Хэ Чуцин, измученный бессонницей, с самого утра стоял в строю с темными кругами под глазами.
Сюй Сюн расхаживал вокруг Ци Сина и Хэ Чуцина, не упуская ни одной детали, и при этом не переставал ворчать: — Малыш Хэ, ты молодец, всегда прилежно тренируешься. А вот ты, Ци Син, ноги сведи вместе! Ты что, колесом ходишь?
С тех пор как Хэ Чуцина побили, Ци Син стал заниматься гораздо усерднее. Хэ Чуцин не мог понять, то ли тот просто не хотел снова получить на орехи, то ли, как он сам заявлял, действительно собирался защищать своего брата Цина. Сейчас, выслушивая замечания, Ци Син был крайне недоволен: — Это всё от того, что приходится долго стоять в мабу!
— Ах ты, паршивец! — Сюй Сюн, не раздумывая, огрел его тростью. — У тебя что, кости из глины слеплены?
Сюй Сюн сердился на Ци Сина, желая видеть его лучше, чем он есть. Хэ Чуцин же обычно не обращал на них внимания и, если не было необходимости, предпочитал молчать. В этот день, стоя в строю и оглядываясь по сторонам, он не мог не заметить, что в лагере стало заметно тише.
— Командир отделения Сюй, сколько всего человек в нашем штабе дивизии? — Хэ Чуцин всегда вел себя с Сюй Сюном как послушный мальчик.
Сюй Сюн с радостью взялся просветить прилежного юношу: — Во-первых, перед тем как задать вопрос, нужно доложить по форме...
— Докладываю, — послушно произнес Хэ Чуцин.
Этот паренек знал, как себя вести. Сюй Сюн был уверен: где бы он ни оказался, если захочет, то не только добьется успеха, но и всегда сумеет устроить свою жизнь. Он с удовлетворением ответил: — Если говорить о нашей 9-й дивизии, то в ней, считая всех от верхов до низов, наберется тысяч двадцать-тридцать.
Хэ Чуцин не успел ответить, как Ци Син воскликнул: — Столько?! Да как такое возможно?
Он был прав: хотя лагерь был огромен и в нем легко можно было заблудиться, вместить десятки тысяч человек казалось чем-то невероятным.
Сюй Сюн снова огрел Ци Сина тростью: — Это общая численность дивизии, а лагерь у нас не один. Сейчас границы Центральных равнин постоянно меняются. Мы контролируем Северо-Западный регион, армия Юй занимает Центрально-Северный, а всё остальное — побережье, Юго-Запад и Юго-Центр — это вотчина Партии Свободы.
Ци Син вытаращил глаза: — Если Партия Свободы такая сильная, почему они не объединят страну?
— Хотя их территории обширны, площадь под контролем нашей Северо-Западной армии составляет не менее двух третей от их владений. Армия Юй поменьше, но они занимают самые плодородные земли Центральных равнин, которые легко оборонять. К тому же Партия Свободы постоянно отбивается от Партии Изгнанников на северо-востоке, так что давление на них выше. Именно поэтому три партии сдерживают друг друга, — Сюй Сюн снова ударил Ци Сина. — Разговаривать разговаривай, но стойку не нарушай!
Ци Син поморщился от боли.
Хэ Чуцин продолжил расспросы: — А какова позиция Партии Свободы в конфликте между армией Юй и нашей Северо-Западной армией?
Сюй Сюн одобрительно взглянул на него: — Это ключевой вопрос. Начальник штаба Сюй отправился в тыл врага именно для того, чтобы публично разоблачить заговор Партии Свободы, которая пытается заигрывать с армией Юй, чтобы одним махом уничтожить нас. Партия Свободы привыкла притворяться добряками: внешне они не смеют действовать открыто, изображая стремление к миру в стране, чтобы завоевать доверие народа, но кто знает, что они замышляют за спиной...
В этот момент к ним подбежал солдат и с улыбкой подшутил: — Командир отделения Сюй, проводите урок? Хочется посмотреть, каких героев вы воспитаете из этих двоих.
Сюй Сюн довольно похлопал Хэ Чуцина по плечу: — Слышал? Постарайтесь не подвести меня. Что случилось, командир отделения Сяо Лю?
Тот протянул конверт, на котором каллиграфическим почерком было выведено несколько иероглифов, излучавших небывалую силу и твердость.
Хэ Чуцин неотрывно смотрел на них, и в его груди всколыхнулось предвкушение.
— Комдив Гу поручил мне найти вас. Нужно отправиться верхом в город и доставить это письмо в штаб, — с этими словами он передал послание.
Сюй Сюн удивился: — Мне доставить письмо?
Ему? Повару?
— Может, полевая рация сломалась?
— Не спрашивайте. Это приказ командующего, просто выполните его. Командующий также велел вам переодеться, чтобы в городе никто не догадался, что вы военный, и взять с собой одного из ребят.
Хэ Чуцин насторожился, услышав, как связист добавил: — Комдив лично выбрал этого ребенка. Его зовут Ци Син.
Сюй Сюн и Ци Син в ужасе переглянулись и в один голос воскликнули: — Кого?!
Гу Хуаньтин сделал это намеренно, Хэ Чуцин был в этом уверен. Однако, пока Гу Хуаньтин не стоял перед ним, он мог держать себя в руках. Несмотря на кипевшее внутри возмущение, он повел себя благоразумно и лично проводил их до ворот, успокаивая: — Командир Сюй, у комдива наверняка есть свои планы.
Больше всех нервничал Ци Син: он никак не мог понять, чем он лучше Хэ Чуцина.
Перед самым уходом Хэ Чуцин, вопреки обыкновению, потянулся и небрежно взъерошил волосы Ци Сина. Тот чуть не прослезился от волнения. Караульные в изумлении переглянулись — со стороны казалось, будто они отправляются на смертельно опасное задание.
Хэ Чуцин воспользовался моментом, чтобы осмотреться. Он понял, что ворота не охраняются так уж строго, но любое перемещение и смена караула фиксируются. Если он однажды решит уйти, то пути назад уже не будет, но это его не пугало.
Сложность заключалась в том, чтобы добраться до ворот, не вызвав подозрений.
Это было действительно непросто: едва отойдя от ворот вместе с Сюй Сюном, он уже не помнил обратной дороги и был вынужден постоянно плутать и спрашивать путь.
И надо же было такому случиться — он наткнулся на знакомое место: склад, куда он доставлял грузы, когда только прибыл в Северо-Западную армию.
Тяжелая деревянная дверь склада обычно была заперта на массивный замок. Хэ Чуцин огляделся: патрульных поблизости не было, и у него зачесались руки.
Карманные кражи были его старым ремеслом, а в подкладке одежды он всегда прятал кусок проволоки, готовый в любой момент пойти в ход.
Армейские замки были куда прочнее обычных, и ему пришлось повозиться, прежде чем раздался заветный щелчок.
Хэ Чуцин открыл замок и просиял. Подумать только, Северо-Западная армия не такая уж и неприступная.
Он ругал армию, но на самом деле злился на Гу Хуаньтина. Хотя внешне он держался спокойно, внутри его грызла обида из-за того, что Гу Хуаньтин сделал ставку на Ци Сина.
Вдруг он заметил приближающийся патруль. Он поспешно защелкнул замок и спрятался.
Патрульные пробежали мимо, даже не заметив, что замок открыт!
Хэ Чуцин решил рискнуть: дождавшись, пока солдаты уйдут, он снял замок и проскользнул внутрь.
Содержимое склада изменилось — здесь больше не было мешков с мукой!
Впрочем, стоило ожидать: разве может быть настоящим складом этот кирпичный домик у самого входа? Хэ Чуцин понял, что это лишь временный пункт хранения, построенный, чтобы чужаки не заходили глубоко в лагерь.
При тусклом свете, пробивавшемся сквозь щель в двери, он открыл ящик — внутри блестели черные стволы винтовок.
В жизни он не видел столько оружия. Сначала он вздрогнул, а потом ладони вспотели. Внутри разлилось странное волнение — он сам не понимал, чему так радуется.
Хотя было ясно, что эти винтовки уступают той, что Гу Хуаньтин подарил Юй Каньчжи, они были совершенно новыми. Хэ Чуцин не удержался и взвесил одну в руке. Конечно, в этом он был дилетантом и не мог оценить их достоинства, не говоря уже о том, есть ли внутри патроны.
Он попробовал передернуть затвор, и через небольшое отверстие увидел серебристый отблеск пуль.
Заряжать он не решился.
Хэ Чуцин переложил винтовки, чтобы скрыть следы своего вмешательства, а затем, стараясь не шуметь, прихватил одну с собой и выскользнул наружу.
Вернувшись в свою комнату без приключений, он спрятал винтовку под матрас у изголовья.
Это был его первый трофей в армии. Хэ Чуцин вдруг почувствовал досаду: ему не с кем было похвастаться, а Гу Хуаньтин был далеко и не видел его успеха.
Сюй Сюн и Ци Син уехали утром, значит, к вечеру точно вернутся. У него было совсем немного свободного времени. Поддавшись внезапному порыву, Хэ Чуцин направился к дому Гу Хуаньтина.
Комната комдива была главной, и по площади она почти вдвое превосходила его собственную. Хэ Чуцин толкнул дверь и вошел: на стене висела огромная карта, стоял стол и два стула — обстановка была строгой, как в приемной.
Он постоял лишь мгновение, а затем быстро проскользнул внутрь и закрыл дверь.
В этой комнате было тише — она словно отсекала все звуки лагеря, и он слышал только стук собственного сердца.
Справа от входа стояла кровать, точно такая же, как у него, слева — письменный стол и небольшой шкаф, всё из серого, необработанного дерева. Напротив кровати было окно, еще одно такое же находилось сбоку, напротив стола.
На столе лежало несколько книг — штук шесть, две перьевые ручки. Не какие-то известные бренды — Хэ Чуцин хорошо знал дорогие марки, повидав их немало в прибрежных городах. Деревянный ящик стола с трудом поддался, внутри лежало несколько писем.
Хэ Чуцин пересчитал их.
Он знал мало иероглифов, и книги с письмами казались ему бесполезными по сравнению с теплой одеждой.
Он открыл шкаф.
Там было совсем пусто: лишь комплект сменной военной формы, несколько пар чистого белья и обувь. Эти вещи занимали едва ли треть пространства.
Хэ Чуцин снова вернулся к книгам.
Страницы были затерты, будто их читали много раз. Почти никаких пометок, только карандашные подчеркивания под некоторыми фразами.
Впервые Хэ Чуцин почувствовал, как бесконечно далек он от Гу Хуаньтина.
Словно назло самому себе, он впился в страницы, пытаясь разобрать иероглифы.
...Это... было...
Он был настолько поглощен, что вздрогнул, услышав голоса.
Хэ Чуцин замер, напрягая слух.
Это был голос Гу Хуаньтина, и он становился всё отчетливее.
Хэ Чуцин поспешно сложил книги так, как они лежали, растерянно огляделся и спрятался в шкаф.
— ...Известие пришло внезапно, и в нем много лишних подробностей, интригуют слишком уж нарочито, — произнес Гу Хуаньтин, открывая дверь.
Сюй Ичжэнь, шедший следом, понизил голос: — Ты хочешь сказать... это Партия Свободы?
Дверь они не закрыли, и Хэ Чуцин почувствовал сквозняк.
Шкаф был сделан плотно, и изнутри видна была лишь узкая щель. Начальник штаба Сюй сел на стул под картой, а Гу Хуаньтин направился к шкафу.
— Неважно, Партия Свободы это или нет, у командующего свои соображения. Но меня беспокоит... — Голос Гу Хуаньтина приближался, Хэ Чуцин затаил дыхание.
— Ты боишься, откуда они узнали новости об армии Юй, так?
Гу Хуаньтин открыл ящик стола: — Маоцзянь или Пуэр?
— Давай Маоцзянь, от Пуэра быстро проголодаешься, — Сюй Ичжэнь развалился на стуле.
Гу Хуаньтин взял чайницу, сел напротив, наспех заварил чай водой из термоса и продолжил: — У Партии Свободы тысячи способов узнать новости об армии Юй, но я боюсь одного.
— Я знаю, ты боишься, что в городе или даже в наших рядах есть предатели. Или что у них появились более совершенные средства связи, способные взломать наши шифровки. Юаньлан, твои опасения оправданы. Эти сукины дети давно в сговоре с иностранцами, от них можно ожидать чего угодно.
— В любом случае, я считаю необходимым усилить меры безопасности. Я уже написал командующему, думаю, скоро получим ответ.
Сюй Ичжэнь кивнул, сделал глоток чая и с грустью добавил: — Юаньлан, те беззаботные дни нашей юности прошли. Кто бы мог подумать, что мы будем довольствоваться старым чаем в этой лачуге.
Гу Хуаньтин ответил: — Или ты рассчитывал, что в Сицзине тебе построят танцзал?
Сюй Ичжэнь рассмеялся: — Ты, малец, кроме дел ни о чем говорить не умеешь. Кстати, ты так доверяешь Юй Каньчжи. Он посреди бела дня, на глазах у всех, поднял руку на ребенка без всяких доказательств. Этот человек слишком распоясался.
— Распоясался не он, — голос Гу Хуаньтина внезапно стал холодным. — Если хочешь знать мое мнение, Юй Каньчжи — способный и преданный человек.
Сюй Ичжэнь насмешливо посмотрел на него: — Тебе всего двадцать три, а ведешь себя так, будто ты его отец.
— Если бы это было так, мой отец, наверное, ставил бы меня в пример.
Сюй Ичжэнь расхохотался.
— Докладываю! — раздалось за дверью.
С места Хэ Чуцина не было видно ни вошедшего, ни высокопоставленных офицеров. Он не смел пошевелиться, даже голову повернуть, иначе Гу Хуаньтин обязательно заметит.
Он слушал, как вошедший сказал: — Комдив, командующий просит вас немедленно прибыть.
— Понял, — отозвался Гу Хуаньтин, собираясь уходить.
— Может, пообедаем сначала? Уже полдень.
— Справедливо.
В щель шкафа мелькнула фигура Гу Хуаньтина, за ним последовал Сюй Ичжэнь, прикрыв за собой дверь.
Солнце стояло в зените, заливая двор золотым светом. Едва выйдя, Гу Хуаньтин столкнулся с Ци Сином, который направлялся к комнате Хэ Чуцина. Он остановился и спросил: — Что случилось?
Ци Син, заглянув в пустую комнату, растерялся. Увидев Гу Хуаньтина, он испуганно прошептал: — Я ищу брата Цина... Комдив... Докладываю.
— Когда вернулся? Как тебе в лагере? — Гу Хуаньтин редко обращал внимание на Ци Сина, но сейчас решил проявить вежливость.
Ци Син был прост душой и, разговорившись, забыл о страхе перед комдивом: — Очень хорошо! Комдив, штаб такой огромный, здание высокое и солидное! Вот бы брат Цин тоже его увидел!
Гу Хуаньтин улыбнулся и перевел тему: — Лагерь большой, может, он просто заблудился. Часовой! — он подозвал патрульного и приказал: — Проводи этого парня, поищите его по лагерю.
Хэ Чуцин дождался, пока стихнут голоса во дворе, и только тогда решился открыть дверцу шкафа. Спасибо Сюй Сюну — после нескольких дней стояния в строю неподвижность для него стала пустяком.
Он размял затекшие члены, заглянул в окно, убедился, что вокруг никого, и только тогда вышел.
Но едва он повернул голову, как встретился взглядом с Юй Каньчжи, который как раз входил во двор.
http://bllate.org/book/23132/2477008
Готово:
