〈Строка шестая: Скитания〉
— Неизвестное время.
— Преисподняя, Лес сухих деревьев.
— Шурх… шурх…
Чёрные когти ступали по опавшей листве. Он огляделся — в пустоши царила мёртвая тишина. Его чуткий нос уловил в воздухе влагу, казалось, впереди был водоём.
Шерсть на его теле давно свалялась и утратила блеск. Он уже в третий раз обходил этот лес. Десять дней назад его сородич, такой же скиталец-тигр из рода Мэнху, угодил в ловушку. С огромным трудом он вытащил товарища без сознания, но сам при этом пострадал.
Если они не найдут еду и воду, то погибнут здесь.
Надо торопиться.
Он побрёл вперёд на дрожащих лапах и к закату наконец добрался до берега небольшого озера.
Как здесь, при наличии такого источника воды, могут расти лишь сухие деревья? Размышлять было некогда, и он принялся искать что-нибудь, в чём можно было бы принести воду. В конце концов он нашёл подходящий лист.
— Эй…
Ему показалось, что чьи-то глаза наблюдают за тем, как он пытается набрать воды. Не успел он сделать и пары шагов, как озорные капли убежали по прожилкам листа. Он с разочарованием посмотрел в сторону, откуда донёсся голос.
Голос ответил ему:
— Ты выглядишь таким грязным, может, помоешься?
У берега рос цветок Манжушака — похоже, единственное живое существо в этом лесу.
Из его горла вырвался низкий рык: он не одобрял такого расточительства. Он попытался зачерпнуть воды снова, но сколько бы ни пробовал, всё было тщетно. Зелёная лиана коснулась его задней лапы, и он замер, ожидая продолжения.
— Почему бы тебе сначала не попить? Ты выглядишь таким измождённым.
У него действительно почти не осталось сил. Взвесив всё, он наконец сдался и, припав к берегу, принялся жадно пить целебную влагу.
— Зачем ты пытался набрать воды?
Стоило воде попасть в желудок, как голод с новой силой вцепился в живот. Превозмогая слабость, он вежливо ответил цветку:
— Спасаю товарища.
— О, так ты умеешь говорить? — собеседник перестал обращать на него внимание, и он снова принялся искать способ набрать воды.
— …Тебе помочь?
— У тебя есть идеи?
Манжушака, казалось, расцвёл ещё пышнее, выглядя при этом весьма довольным собой. Он направил лиану в землю, а затем замер.
— И что дальше? — тигр нетерпеливо заскрёб когтями по земле.
— Подожди же ты…
Шло время. Из чащи послышались шорохи. Появилась женщина, несущая его умирающего сородича. Тигр издал хриплый рык — он не позволит этим людям причинить вред его последнему другу!
— Ты чего? Она пытается вам помочь! — встревоженно пояснил Манжушака.
Женщина уложила сородича на берегу и при помощи бамбуковой трубки стала по капле поить его водой. Тигр спрятал свои ещё неокрепшие клыки и подбежал к другу, чтобы почувствовать его дыхание.
— Не волнуйся, — женщина объяснила ему, концентрируя в ладонях мягкую энергию древесного духа, чтобы исцелить раны, — это Сяо Нянь с помощью лиан сказал мне, что здесь есть раненый.
Оказывается, вот как он помогал.
Он выдохнул, отступил на шаг и лёг рядом. Он хотел было отдохнуть, но живот предательски заурчал.
— Сяо Нянь, поймай ему пару рыб.
— Хм? Сухие листья тоже едят рыбу?
Значит, он всё это время считал себя листом? Какой глупый.
Он подошёл к Сяо Няню, стараясь показать себя во всей красе:
— Мы не листья, мы — тигры Мэнху.
— Но вы выглядите лишь немногим больше листьев. И разве тигры Мэнху не злые…
— Сяо Нянь! — женщина оборвала его, так как раненый тигр начал приходить в себя.
— …Понял, поймаю я рыбу, поймаю.
Несколько тонких лиан метнулись в воду и, вынырнув, пронзили пару увесистых рыб. Добыча упала к лапам, и он придвинул её к сородичу. Запах рыбы должен помочь ему быстрее очнуться.
— Прости, — услышал он бормотание, вернувшись к Сяо Няню, — кажется, я сказал лишнее.
Он покачал головой. С самого рождения он скитался, а его родители недавно пропали в бесконечном пути. Он не знал, почему их предков называли злыми существами, он просто ненавидел бродяжничество и жизнь без крова.
Он просто хотел иметь дом.
— Пятьсот лет назад сестра рассказывала мне истории о тиграх Мэнху, но сейчас многие уже ничего не помнят.
— Пятьсот лет назад?
Он был удивлён: пятьсот лет назад тигров Мэнху ещё не изгоняли. Нянь был Манжушакой, чей жизненный цикл длится тысячелетиями, так может, его сестра знает о них больше?
Это было решение, от которого зависела его судьба.
— Ты хочешь остаться здесь?
— Я хочу узнать больше о своих предках.
А его сородич решил продолжить поиски места, где могли бы укрыться потомки тигров Мэнху.
— Это опасно. Преисподняя не отменяла указ об изгнании вашего вида.
Но он больше не хотел скитаться.
— Ничего страшного, сестра, скоро я стану достаточно сильным, чтобы защитить этот маленький листочек.
Стань моим листом.
— Реальное время: 01:54 ночи.
— У Мэн Мянь, пятый этаж, спальня Триала.
— Эх… — Хуа Нянь, лёжа в объятиях Е Чжэ, зевнул и постучал пальцем по лбу маленького тигрёнка. — С чего это ты вдруг вспомнил?
— Просто так. Мне кажется, что тогда Нянь был таким милым. — Е Чжэ обнял его за талию и нежно потёрся щекой.
— Хм, если считаешь меня глупым, так и скажи. — В то время Хуа Нянь всё время проводил в Лесу сухих деревьев, и, кроме Е Юань и Хайтан, которые часто его навещали, он ничего не знал о внешнем мире, кроме опавших листьев.
— Листик.
— Я здесь.
— Как хорошо, что я встретил тебя.
Е Чжэ мягко улыбнулся, не став упрекать Хуа Няня за то, что тот использовал духовную связь, чтобы подсмотреть его мысли.
— Проще говоря, если бы ты тогда не остался… я бы, возможно, погиб под судом меча Чули.
〈Строка седьмая: Суд〉
— Неизвестное время.
— Преисподняя, Берег душ, дворец Бэйцяо.
— Безобразие! — резкий старческий голос прозвучал одновременно со звоном разбившейся чашки. Стоявший за дверью маленький Хуа Нянь вздрогнул. Е Юань, стоявшая рядом, крепко сжимала его ладонь, ставшую влажной от пота.
Голос стал ещё громче:
— В его теле течёт кровь чужаков!
— Я уже много раз говорила, дело не в крови! Это была случайность четыреста лет назад, он сам — жертва той войны! — женский голос, полный гнева, пытался скрыть дрожь.
— Жертва? Если он жертва, то что тогда Преисподняя! Наши предки установили правила именно из-за таких чужаков-монстров, запретив им въезд!
— Старый хрыч! Кроме как охранять свои древние маразматические законы, ты на что-то способен? Упрямец!
— Тогда ты должна знать! Правила нельзя нарушать! Моё слово остаётся прежним: этому выродку здесь не место! Тот злой дух, которого вы тогда спрятали, оказался достаточно умным, чтобы убраться, а теперь пусть этот немедленно катится следом!
Он не злой дух! Маленький Хуа Нянь резко отпустил руку Е Юань и бросился вперёд, распахивая дверь. Мир внезапно затих. Старик, осознав, кто вошёл, вытаращил глаза и принялся отчитывать мальчика.
— У тебя ещё хватает наглости входить сюда! Мерзавец!
Хайтан заслонила собой Хуа Няня, собираясь ответить, но он опередил её.
— Я не уйду, — он знал, что спорить с таким упрямцем бесполезно, и решил действовать объективно, — тетушка Хайтан говорила, что важные вопросы Преисподней решаются Судебной палатой. Твои слова — лишь пустой звук, как ты собираешься убедить остальных?
— Судебная палата? Кто ты такой, чтобы беспокоить их!
— Кого беспокоить? — раздался за его спиной гулкий голос. Это был глава Судебной палаты. — Мальчик прав. Это прямая обязанность Палаты, неужели старейшина решил взять на себя полномочия судьи?
— …Хорошо, посмотрим, что вы там насочиняете!
Старейшина удалился, гневно раздувая ноздри. Глава палаты окинул пронзительным взглядом обессиленного Хуа Няня, стоящего на коленях, и встревоженную Хайтан, после чего медленно вышел.
— Благодарю, — Е Юань, вызвавшая главу, почтительно поклонилась, тот лишь молча кивнул в ответ. Буря утихла, и Е Юань поспешила обнять дрожащего Хуа Няня.
— Сестрёнка…
— Всё хорошо. — Е Юань попыталась улыбнуться, но не смогла произнести ни слова.
Его совершенно не волновало происхождение. Дворец Бэйцяо был его домом, он вырос под опекой тетушки Хайтан и сестры, Е Чжэ был его лучшим другом, и он никогда не позволит этим людям оскорблять их.
— Мы встретимся в зале суда.
После великой войны в мире духов четыреста лет назад в Преисподней установилось шаткое равновесие. Фракция дворца Бэйцяо во главе с Хайтан была близка к Фэнчэну и выступала за дипломатию и процветание; фракция Берега душ во главе со старейшиной противостояла им, настаивая на изоляции. Судебная палата сохраняла нейтралитет, и её позиция была неясна.
Он никогда не видел в зале суда столько зрителей — казалось, этот приговор определит будущее всей Преисподней.
— Я не хотел раздувать скандал, но раз уж так вышло, надеюсь, глава палаты будет беспристрастен.
— Судебная палата верит фактам и следует воле народа. — Глава палаты перевёл острый взгляд на Хуа Няня. — Господин Хуа Нянь, вы готовы предстать перед судом?
— Готов.
— Повторяю ещё раз. В случае обвинительного приговора вы заплатите жизнью. Вы готовы?
— Готов. Но если суд признает меня невиновным, я требую, чтобы старейшина вернул право принятия решений дворцу Бэйцяо, а Судебная палата пересмотрела законы, касающиеся чужаков. — Маленький Хуа Нянь смотрел прямо на высокий помост, не страшась этого полного злобы суда.
— Тогда, — голос главы палаты перекрыл шум толпы, — заседание объявляется открытым!
Глава палаты был достаточно справедлив, как и требовала его должность. Хайтан и Е Юань, как самые близкие к нему люди, были лишены права давать показания. Но сам суд был несправедлив, он был пропитан дискриминацией: у него действительно была кровь вампиров. Старейшина мастерски играл на чувствах толпы, и число сторонников обвинения росло.
— Глава палаты, — среди насмешливых выкриков Хуа Нянь вышел в центр зала, — имеет ли обвиняемый право голоса?
— Тише! — давление силы заставило толпу замолчать. Глава палаты кивнул, разрешая говорить.
— Четыреста лет назад я ещё не принял человеческий облик. Согласно доказательствам старейшины, путник с кровью вампиров проходил мимо места, где я рос, и его капля крови упала на меня, когда я был ещё бутоном. Малыш впитал силу для роста, что привело к частичному заражению силой вампиров, но по своей сути я остаюсь цветком Манжушака.
— Позвольте спросить, глава палаты, как на основании этого можно определить мою принадлежность к крови чужаков?
Глава палаты коснулся пальцами кодекса Преисподней и медленно спросил:
— Цзи Ли, верно ли его утверждение?
— Отвечаю главе палаты, это чистая правда. Напротив, слова старейшины несколько преувеличены. — Молодой человек рядом почтительно ответил на вопрос, используя духовную энергию, чтобы продемонстрировать собравшимся результаты проверки.
— В таком случае, согласно законам Преисподней, поглощение чужеродной крови является случайностью, но остаётся фактом. Классифицировать как «особого метиса». У обвиняемого есть возражения?
Хуа Нянь кивнул и повернулся к толпе.
— Это факт, и я доверяю решению главы палаты. У каждого из вас тоже есть своё мнение, я скажу лишь пару слов.
— Позвольте спросить, с тех пор как я поселился в Преисподней и начал помогать дворцу Бэйцяо, совершил ли я хоть один поступок, выходящий за рамки дозволенного?
— Старейшина называет тигров Мэнху злыми духами, основываясь лишь на своих словах. Позвольте спросить, знаете ли вы, что тигры Мэнху — не только коренные жители Преисподней, но и те, кто защищал нас от врагов, будучи при этом оклеветанными?
К счастью, после того как они вместе с Е Чжэ выяснили правду о тиграх, часть людей была в курсе.
— И последнее, жители Преисподней, вы действительно хотите всю жизнь прятаться в углу и позволять другим распоряжаться вашей судьбой?
— Глава палаты! Этот молокосос угрожает всей Преисподней!
— В чём угроза? — Хуа Нянь резко оборвал жалобы старейшины. — Я говорю о будущем Преисподней, а старейшина каждое слово тратит на прошлое. Неужели ему так нравятся времена, когда мы были под гнётом врагов? Неужели он хочет, чтобы Преисподняя наступила на те же грабли?
— Краснобай! Извращаешь истину!
— Тише! — глава палаты пресёк шум и посмотрел на Цзи Ли, который тут же подал доказательства слов Хуа Няня.
— Передайте дальше.
— Слушаюсь.
Вскоре толпа зашумела в спорах. Доказательства и слова Хуа Няня были как гром среди ясного неба, число противников суда начало расти.
Но этого было недостаточно. Хайтан и Е Юань в зале суда молились, но рост голосов замедлился. Старейшина самодовольно улыбался, глава палаты прикрыл усталые глаза.
Из-за спин толпы раздался низкий рык. Тигр Мэнху, держа в зубах письмо, подошёл к Цзи Ли.
— Это! Неужели это тот самый злой дух, что крутился возле пацана!
— Следите за выражениями, обвинитель! — глава палаты принял письмо, пресекая насмешки старейшины.
— Это не он, — тихо пробормотал Хуа Нянь. Но почему тигры пришли? Этого он не ожидал.
Глава палаты встал и зачитал письмо:
«Главе Судебной палаты. Мы, тигры Мэнху, благодаря милости жителей Преисподней смогли восстановить свой род и глубоко признательны за это. Услышав о суде, мы поняли причину. К сожалению, сейчас мы заняты восстановлением, но отправили одного посланника, чтобы выразить нашу волю и внести вклад в благополучие Преисподней. К письму прилагаются результаты голосования всех сородичей: из 384 тигров, имеющих право голоса, 2 поддерживают суд, 381 против, 1 воздержался. Желаем суду успеха и благополучия».
В зале суда воцарилась гробовая тишина, слышны были лишь шаги тигра, уходящего на место для зрителей. Результат был очевиден. У Хуа Няня онемели руки, а мозг, казалось, отключился.
Он выиграл суд с сокрушительным перевесом в двести с лишним голосов. Жители Преисподней не могли представить, что мнение целого рода может быть таким единогласным. Никто не ожидал, что многовековой авторитет Берега душ будет так сильно подорван юношей, только-только принявшим человеческий облик.
Неплохо справился.
— Реальное время: 02:08 ночи.
— У Мэн Мянь, пятый этаж, коридор.
Е Чжэ шёл рядом с Хуа Нянем по тихому коридору, пробираясь сквозь ночную мглу. Одно из преимуществ духовной связи — знать мысли друг друга без слов.
— Значит, тот Нянь был воином, не боящимся власти? — мысленно поддразнил его Е Чжэ.
— Ой, перестань, это было скорее «безнаказанность». Кто же знал, что я увижу проблеск надежды в глазах главы палаты. Кстати, это ты там воздержался, да? — Хуа Нянь притворно сердито сверкнул глазами.
— Если бы я этого не сделал, проблем было бы больше. Влияние старейшин до сих пор не выкорчевано, дальше было бы только хуже.
— Плевать, я решил забить… хотя, вряд ли получится.
Ведь суд по делу о «крови» стал последним заседанием того главы палаты. После этого Судебная палата временно перешла под управление его ученика Цзи Ли, а самому Хуа Няню он оставил лишь слова «неплохо справился» и меч Чули, который использовали для суда над преступниками.
Кому охота управлять этой давящей палатой? Но и отказываться от полученного даром сокровища не было причин. Разберёмся потом, сейчас ведь есть кому этим заниматься.
Е Чжэ ясно слышал мысли Хуа Няня. Он был именно таким — никто не мог заставить его делать то, чего он не хочет. Они прогуливались по коридору, когда Хуа Нянь вдруг что-то вспомнил и потащил его стучаться в дверь Хань Чэнланя.
— Утром обещал маленькой кукле показать кое-что интересное. Не знаю, как он там.
Они прождали две минуты, но за дверью было тихо.
— Что Нянь показал ему? — Е Чжэ был немного обеспокоен, ведь Хань Чэнлань только недавно начал мыслить как обычный человек.
— …Приливы.
http://bllate.org/book/23140/2477934
Готово:
