Лисица, скованная убийственной аурой, едва не лишилась чувств от ужаса, но Юй Цинъя легко рассмеялся:
— Не стоит беспокоиться, учитель, это я сам позволил ему наложить печать.
Юй Сяо нахмурился:
— Зачем? Ты хоть понимаешь…
— Понимаю, но мне очень хотелось обзавестись верховым животным, — с глубоким унынием произнес Юй Цинъя.
Юй Сяо снова посмотрел на лиса. У того шерсть встала дыбом:
— Я не говорил, что дам себя оседлать только в обмен на печать! Клянусь, не говорил!
Юй Цинъя, стоя рядом, с улыбкой кивнул:
— И правда не говорил. Но мне просто стыдно выезжать на двухвостом, это позор.
Лис-бессмертный замер.
*Да чтоб тебя!*
Юй Цинъя улыбался, его глаза превратились в полумесяцы, и выглядел он совершенно невинно:
— К тому же, пока вы здесь, учитель, эта лисица ни за что не посмеет натворить бед, так что какая разница?
Услышав это, Юй Сяо нахмурился еще сильнее и снова перевел взгляд на лиса. Тот поспешно поклялся небом, заверяя, что ни в коем случае не позволит себе ничего предосудительного. Юй Сяо наконец отвел убийственную ауру и бесстрастно произнес:
— Если тебе нужен верховой зверь, почему ты не сказал мне? Лисы славятся искусством обольщения, а их физическая сила ничтожна. Треххвостый лис за день преодолевает едва ли восемьсот ли, для верховой езды он совершенно не годится.
Лис-бессмертный замер.
*Обязательно было говорить это прямо у меня перед носом? Чем я провинился, что пробегаю восемьсот ли в день!*
Юй Цинъя усмехнулся:
— Учитель шутит. Даже если бы существовал зверь, способный за мгновение преодолеть десять тысяч ли, разве смог бы я, простой смертный, им управлять? Если бы меня ненароком съели, где бы вы потом проливали слезы по ученику?
Юй Сяо на мгновение замолчал. Хотя Юй Цинъя держался легко и непринужденно, Юй Сяо чувствовал, что на душе у того не так уж спокойно. Хорошо ли смертному расти среди небожителей? Особенно смертному, лишенному костей бессмертного? В первой половине жизни он играл с другими, не чувствуя разницы между собой и ими, но время шло, он менялся, а окружающие оставались прежними. Когда он наконец осознал свое отличие, то засуетился, начал изо всех сил стараться, но путь к бессмертию — это не то, чего можно достичь одним лишь усердием.
И Юй Сяо, будучи учителем, ничем не мог помочь. Великий Путь — это то, что каждый должен искать самостоятельно. Даже если с помощью внешней силы искусственно создать тело бессмертного, оно не выдержит бесконечных небесных кар. Для совершенствующегося, кроме первой кары, вызванной мощью небес и земли, все последующие приходят изнутри, и преодолеть их можно лишь самому. Если судьба не благоволит, попытки вмешаться принесут лишь вред себе и другим.
Если бы у Юй Цинъя была хоть капля таланта к совершенствованию, Цин Юнцзы не стал бы говорить тех слов. После того разговора Юй Сяо пришел к определенному озарению. Он не мог описать свои чувства, опустил глаза и впервые в жизни покривил душой:
— Не спеши с практикой. Твой праучитель обрел просветление лишь в сто восемь лет. Кто может предугадать, как сложатся дела в этом мире?
— Хе-хе.
Не успел он договорить, как на плечи легла тяжесть. Юй Сяо скосил взгляд и увидел лишь профиль Юй Цинъя. Тот по-свойски обнял его за шею, как делал это бесчисленное количество раз в детстве. Но теперь он был уже не ребенком, а выше самого Юй Сяо. Его тяжелое тело отбрасывало густую тень, давило, и Юй Сяо на мгновение невольно напряг спину.
Юй Цинъя, казалось, не заметил, как учитель насторожился, и, прильнув к его уху, тихо рассмеялся, словно ластящийся щенок:
— Но учитель, если я обрету просветление только в сто восемь лет, то стану таким же седовласым стариком, как праучитель. Будете ли вы тогда по-прежнему любить меня?
Юй Сяо замолчал. Что это за вопрос? Он посмотрел на Юй Цинъя и лишь спустя долгое время нашел ответ:
— С чего ты взял, что я не люблю праучителя?
Юй Цинъя положил подбородок на плечо Юй Сяо и прищурился:
— Но как я смею сравнивать себя с ним? На самом деле я просто хочу знать: если однажды я умру, будете ли вы горевать обо мне?
Юй Сяо не понимал, как разговор зашел так далеко, но его мысли действительно потекли по руслу, заданному Юй Цинъя. Он представил это, покачал головой:
— Ты еще не умер, я не могу себе этого представить.
— Ха-ха.
Юй Цинъя не удержался от смеха и обнял его еще крепче:
— Но учитель, я могу обещать: если умрете вы, я буду очень горевать. Сильнее, чем вы можете себе представить. Поэтому, учитель, пожалуйста, погорюйте обо мне тоже.
Юй Сяо опустил взгляд, затем поднял его и серьезно спросил:
— Но с чего бы мне умирать?
Юй Цинъя замер.
*Это ты сам у себя спроси…*
Юй Сяо же вовсе не хотелось продолжать разговор. Он отстранил ученика и выпрямился:
— Перестань забивать голову всякой ерундой, это бесполезно. Вижу, ты совсем закис на горе Гуци, так не пойдет. При возможности отправляйся в мир людей, поживи там какое-то время.
Юй Цинъя хотел было что-то сказать, но Юй Сяо перебил его:
— Я не выгоняю тебя. Но чтобы отрешиться от мира, нужно сначала в него войти. Ты с детства рос на Небесах и слишком долго не вкушал земной пищи, возможно, именно поэтому не можешь достичь просветления.
Юй Цинъя молчал.
Юй Сяо невозмутимо подвел итог:
— Есть еще что сказать? Если нет, иди готовься.
Получив отпор, Юй Цинъя вновь озарил лицо солнечной улыбкой:
— Хорошо. Но вы должны подарить мне одну вещь.
***
Спустя несколько дней во дворец Чанлэ прибыли важные гости. Чтобы соблюсти приличия, туда отправились трое из семи мудрецов Чанлэ — именно пятый, шестой и седьмой. А кто еще? Раз пришли в секту последними, кому же еще поручать такие дела, как не им?
Сун Инь-цзы от скуки стоял на платформе Вознесения, положив руку на плечо шестого — Хэ Син-цзы. Тот вскинул подбородок, презрительно взглянул на брата и без колебаний отступил на шаг, из-за чего Сун Инь-цзы пошатнулся. Они были близнецами, но внешностью и характером — как небо и земля. Старший, Сун Инь-цзы, всегда носил небрежные зеленые одежды и был человеком широкой души, а младший — в изысканном головном уборе, с утонченными манерами, возвышенный и отстраненный. Больше всего на свете он любил смотреть на людей свысока, особенно на своего брата.
Получив очередную порцию пренебрежения, Сун Инь-цзы прошипел:
— Я что, в прошлой жизни тебе задолжал?
— Хм.
Как раз когда их взаимная неприязнь достигла предела, появился Юй Сяо. Глаза Сун Инь-цзы тут же загорелись. И правда, подобранный младший брат куда интереснее родного!
Хэ Син-цзы думал примерно так же, но, взглянув на Юй Сяо, он нахмурился и без обиняков выпалил:
— Почему ты не одет?
Юй Сяо замер.
Неужели он вышел из дома голым?
Сун Инь-цзы тоже заметил перемену и удивленно вытаращил глаза:
— О боги! Где твое одеяние из перьев черного цилиня?
Юй Сяо замер.
Неужели это настолько заметно?
Еще как заметно!
Одеяние, которое носил Юй Сяо, служило не только для красоты, хотя выглядело оно действительно потрясающе. Обычно магические одежды защищают, но эта была особой. Ее соткали из перьев сотен трехногих воронов. Эти существа, почти не обладавшие боевыми навыками, выживали благодаря своей невероятной скорости. Одежда из их перьев была самым быстрым летающим артефактом в Трех Мирах.
Обычные бессмертные не выбирали столь радикальную защиту, но Юй Сяо был другим. Ему не требовалась защита — никто не мог контратаковать, пока он нападал. Для него нападение было лучшей защитой. С этим артефактом он стал еще опаснее: на поле боя, где появлялся Юй Сяо, у противника не было тыла. Он входил и выходил из сражений по своему усмотрению. Тяжелый клинок требовал напора, и с поддержкой такой скорости враги почти не могли защититься. Поэтому Юй Сяо так дорожил этим одеянием и никогда с ним не расставался, вечно мелькая повсюду в черном, как ворон. И вот сегодня он был без него. Сун Инь-цзы был в шоке!
Юй Сяо молчал.
Не спрашивайте. Ответ один: отобрал ученик.
Вспоминая тот разговор с Юй Цинъя, он без всякой задней мысли спросил:
— Что ты хочешь?
Юй Цинъя, улыбаясь, с нежностью погладил перья на плече Юй Сяо:
— Вот это одеяние, учитель.
Юй Сяо:
— О…
*Хм?*
Юй Цинъя беззаботно рассмеялся:
— Вы сами сказали, что та паршивая лисица преодолевает лишь восемьсот ли в день. Разве она сравнится с вашим одеянием? Когда я буду в мире смертных, я буду скучать по вам. Отдайте его мне, и я смогу часто возвращаться к вам.
Его слова звучали настолько убедительно, что Юй Сяо не нашел, что возразить. Но с того момента, как он расстался с одеянием, ему стало не по себе…
Очевидно, что Хэ Син-цзы удар перенес куда тяжелее. Он схватил Юй Сяо за рукав и с горечью воскликнул:
— Я всегда думал, что ты не такой, как эти мирские существа, но как можно было одеться так нелепо! Сейчас же пойдем в мой дворец, я подберу тебе новое одеяние!
Юй Сяо молчал.
На самом деле он хотел сказать, что не нужно, ведь кроме того одеяния другие ему были безразличны. Но он не мог отказать шестому брату. Тот практиковал технику двойных мечей — инь и ян. Возможно, из-за этого у него развилась нездоровая тяга к равновесию: он не выносил асимметрии. А его родной брат был воплощением этой самой асимметрии, из-за чего Хэ Син-цзы каждый раз приходил в ярость при виде него.
Появление Юй Сяо спасло его. Увидев Юй Сяо, он понял, что в мире существуют идеально симметричные люди, и это исцелило его израненное сердце. Поэтому он так ценил Юй Сяо, считая его самым близким по духу человеком. И вот сегодня Юй Сяо надел обычную одежду, где на одном рукаве вышита веточка сливы, а на другом — ничего! Хэ Син-цзы был готов взорваться.
Юй Сяо иногда казалось, что восхищение шестого брата слишком тяжко, но, видя его готовое к бою лицо, он был вынужден подчиниться. Пятый и шестой братья были совершенно разными, но одинаково трудными в общении.
После долгой болтовни наконец прибыли гости. Карета, запряженная девятью птицами луань, остановилась у ворот. Слуга отдернул занавесь, и из нее вышел высокий, внушительный и прекрасный мужчина. Сделав шаг, он протянул руку, бережно помогая выйти тому, кто был внутри, и они вместе поднялись по нефритовым ступеням.
Мужчина поднял взгляд и в тот же миг его внимание приковал Юй Сяо. Заметив взгляд, Юй Сяо посмотрел в ответ. В этот момент дыхание Лун Си перехватило. Казалось, события тысячелетней давности ожили, и он вернулся в тот самый день.
Лишь когда рядом раздался тихий кашель, Лун Си опомнился и крепче сжал руку спутника.
*Что я творю? Ведь настоящий Ли Шэн рядом со мной, почему я дрогнул лишь из-за похожего лица? Это подлый воришка, к нему нельзя испытывать ни капли жалости!*
Линь Цин, опираясь на Лун Си, скрывал лицо под нефритовой маской. Он невозмутимо взглянул на Юй Сяо.
*Значит, это и есть настоящий главный герой, объект любви? Наконец-то мы встретились.*
http://bllate.org/book/23145/2478753
Готово:
