Поддавшись этому общему для всего вида представлению, все рогачи поголовно стали настоящими передовиками труда. Данкан, способный привести их к изобилию, был для них поистине духовным лидером, маяком души и вожаком. Каждая его шерстинка и каждый зуб казались рогачам священными и неприкосновенными. Даже его хрюканье — «дань-кан, дань-кан» — казалось им столь прекрасным, столь глубоким и полным философского смысла.
Обладая природным обаянием дикого зверя, Данкан без труда покорил сердца рогачей, став их кумиром. По всей округе у него появились неистовые и фанатичные безумные фанаты.
Поэтому, когда эти фанатично преданные поклонники обнаружили, что их кумира кто-то пытается похитить, они пришли в ярость, взбесились и устроили настоящий бунт. Топая копытами, они лавиной помчались вниз по склону и, выставив напоказ рога, объявили чужакам войну.
— Отпустите старшего брата! Имеете дело со мной!
— … — Юань Линцзюнь замер от изумления, слушая, как Цзинвэй переводит яростный рев, исторгаемый рогачами из глубины души.
Цзинвэй даже подытожила их душевное состояние:
— Это выглядит так, будто ты с большим трудом уселся за один стол с кумиром, еще даже толком не успел с ним сблизиться, как вдруг жареный поросенок на вашей тарелке вскакивает с вилкой в руке и заявляет вам обоим: «Завтра я вами пообедаю, хэ-хэ-хэ». Скажи, разве ты не разозлился бы на твоем месте?
Юань Линцзюнь: «……»
Поразмыслив над словами Цзинвэй, он понял, что в этом определенно есть смысл.
Прожив вместе столько дней, Юань Линцзюнь, даже если поначалу и не знал рацион Большая Рога, Второго Рога и Третьего Рога, теперь уже догадывался обо всем с точностью до малого.
Нынешний он был куда более невозмутим, чем в первые дни после перемещения в этот мир.
Ну и что с того, что они едят людей? Какая в конце концов разница.
Юань Линцзюнь даже похвалил Цзинвэй:
— Я заметил, что ты говоришь очень философски.
Мало того, что глубокомысленно, так еще и всегда умеешь взглянуть на проблему под необычным углом, исследуя богатый и кровожадный внутренний мир других существ. Восьмой уровень звериного языка, заслуженно и без преувеличений.
Юань Линцзюнь подумал, что это, должно быть, наследственность от ее отца Шэньнун-ши.
Цзинвэй гордо хмыкнула:
— Пустяки.
·
О приземлении этого космического корабля на планету Юань Линцзюнь знал.
Кругляш и был самой планетой, поэтому от его глаз здесь не могло укрыться ничто.
— Ты ведь не уйдешь с ними, правда? — В первый же день после посадки корабля Кругляш выложил Юань Линцзюню все как на духу, а затем украдкой отрастил травинку и жалобно пощекотал ей его губы. — Ты ведь еще не дал мне настоящего имени.
— Не дури.
Юань Линцзюнь лежал на ароматной травяной постели и лениво отмахнулся от травинок на лице:
— Раз ты не хочешь, чтобы я уходил, зачем вообще рассказал мне об этом? Мог бы притвориться, что ничего не знаешь, и молчать, пока корабль не улетит.
— …А? — Кругляш на мгновение замер, словно ошеломленный тем, что ему даже в голову не приходила подобная схема действий.
— С чего бы мне это скрывать от тебя?
Поразмыслив, он серьезно произнес:
— Цзюнь-цзюнь, я не стану тебя обманывать. Я рассказываю тебе обо всем. Уйти или остаться — это должно быть твоим внутренним решением, а не следствием моего обмана.
Юань Линцзюнь на миг умолк.
Он повернулся на бок, уставившись лицом на гладкую каменную платформу поблизости.
Выражение лица Кругляша было скрыто в самых недрах планеты, прочитать его не представлялось возможным. Юань Линцзюнь видел лишь мерцающую в самом центре платформы живую красную искорку, словно искреннее сердце.
— Такой ты простофиля, ведь так и до обид недалеко, — беспомощно улыбнулся Юань Линцзюнь, прикрывая глаза рукой и глубоко вздымая грудь.
Было бы ложью сказать, что его это не тронуло. Человек все-таки создание социальное, а эта планета была слишком уединенной и одинокой. Ему тоже хотелось выбраться наружу, посмотреть, каков он, этот внешний мир, и чем живущие там люди отличаются от него самого.
Но одно обстоятельство перевешивало все любопытство и жажду познания: это его дом.
Там, где есть Кругляш, Цзинвэй, Большой Рог, Второй Рог, Третий Рог, Сюаньгуй, Чаню и Данкан — вот настоящий дом для него в этом мире.
— …Я никуда не уйду, — наконец пообещал Юань Линцзюнь.
Алый огонек в центре платформы зачастил, забившись в ускоренном темпе: тук-тук, тук-тук.
— Правда? — Кругляш был одновременно воодушевлен и немного тревожен.
— Правда. — У Юань Линцзюня был легкий нрав, и, приняв окончательное решение, он быстро вернулся к своему обычному состоянию.
Поддразнивая Кругляша, он произнес:
— Ты такой милый, как я могу обречь тебя коротать век в одиночестве на целой планете, ожидая меня сотенми годами? К тому же, кроме меня, твой голос больше никто не услышит, до чего же жалко...
Так бы он и превратился в планетку тоски по милому.
Кругляш ничуть не возражал против того, чтобы его называли бедняжкой. В его сознании эхом отдавалось лишь произнесенное Юань Линцзюнем слово — милый, милый, милый, милый. Алый свет на платформе мерцал так ярко, что походил на разноцветный шар на дискотеке.
— Я милый? — одарив его сияющими звездочками во взгляде, взволнованно переспросил Кругляш.
— Конечно, — успокаивая свою планету, ответил Юань Линцзюнь. — Ты самый милый, такой заботливый и работящий, я безумно тебя люблю.
— И насколько сильно? — Кругляш от избытка чувств даже заикался.
Оберегая его чувства, Юань Линцзюнь зевнул и изо всех сил постарался подобрать подходящее определение:
— Ну... ты моя драгоценность~
— Тьфу. — Сидевшая неподалеку в своем сверхроскошном птичьем гнезде и пересчитывавшая камешки Цзинвэй больше не могла на это смотреть. Ее укачало от тех нежностей, что расточали друг другу человек и планета, и она едва не выронила из клюва очередной камушек.
— Драгоценность? — Цзинвэй с шлепком бросила камушек в земляную ямку и холодно бросила: — Разве бывает такая толстая драгоценность? Ты не боишься, что она тебе в печенки упрется?
Юань Линцзюнь снисходительно улыбнулся, не желая спорить с Цзинвэй. В конце концов, устраивать такие нежности напоказ при всех было и впрямь немного неловко.
Просунув руку в роскошное гнездо, он взъерошил перышки Цзинвэй, успокаивая затаившую обиду представительницу второго поколения небожителей:
— Ладно-ладно, все хорошо. Я тебя тоже люблю, ты моя малышка, чмок-чмок~
Цзинвэй: «……»
Она притихла. Спустя мгновение она вдруг тихо фыркнула, обняла камешки и отвернулась, утыкаясь лицом в прохладные гладкие голыши — по всей видимости, чтобы остудить пыл.
Кругляш: «……»
Очнувшись от бурного восторга, он почувствовал легкое разочарование.
Конечно, делить отношение поровну с Цзинвэй было неплохо, но Кругляшу казалось, будто чего-то не хватает. Поразмыслив, он решил, что ему стоит поскорее вырасти в богатого, красивого и способного прокормить семью планетного гиганта.
Окрестное пространство обвивали многослойные черно-пурпурные великолепные ленты, окружавшие эту пепельно-серую планету словно рассыпанные небесными девами цветы. Мягкие концы лент, похожие на зыбкие водные волны, прочерчивали в вакууме причудливые холодные всполохи.
В таком заброшенном, пустынном и ослепительно прекрасном пейзаже эта планета тихо и одиноко вращалась вокруг своей оси.
Пока в один прекрасный день...
……
Юань Линцзюнь очнулся от непрекращающейся головной боли.
Он провел рукой по лицу. Ветер, несомый вместе с грубыми песчинками, хлестал по щекам, доставляя изрядный дискомфорт.
— Что за черт? — помассировав пульсирующие виски и вспоминая события, предшествовавшие провалу в памяти, он шумно втянул воздух: — Тсс, неужели получение стипендии было поводом напиваться до такого состояния? Влили в меня несколько бутылок крепкого. Скоты.
Закинув руку на лоб, Юань Линцзюнь через несколько секунд лениво приоткрыл глаза, надеясь увидеть, что собутыльники-соседи просто набрались лишка и бросили его прямо под окнами общежития.
Однако перед глазами больше не было привычного университетского пейзажа.
Юань Линцзюнь поднял голову, поначалу приняв происходящее за галлюцинацию.
Глубоко вдохнув прохладный воздух, он в изумлении уставился на переливающееся небесное свечение.
Небо заволокло дымкой, напоминавшей бледно-пурпурный туман. Поскольку свет звезды еще не взошел, эти лиловые оттенки то сгущались, то рассеивались, порождая в темноте на краю горизонта причудливые призрачные отсветы, похожие на сияние полярного света.
40. Взрыв
*Защита от пиратов, если вместо основного текста вы видите это, значит, процент подписки слишком низкий. Пожалуйста, дооформите подписку на предыдущие главы.*
Выслушав их, человек и птица: «……»
— Они что, идиоты? — недоверчиво произнесла Цзинвэй.
— Ну... — Юань Линцзюнь помолчал. — У этого капитана, судя по всему, мощная харизма.
Цзинвэй: — Заметно.
Экипаж горланил одно и то же: «Я не предам капитана!», «Капитан отомстит за нас!», «У-у-у, капитан, почему ты до сих пор не идешь?»
Цзинвэй это надоело, и она уступила место Кругляшу: — Ты понимаешь их язык, иди расспроси.
— Хорошо, — отозвался Кругляш.
В воздухе повисла тишина.
Еще немного помолчали.
Затем голос Кругляша раздался в головах человека и птицы, неся в себе легкую нотку беспомощности: — Они не слышат меня.
Цзинвэй протянула «о»: — Точно, я же забыла, что ты общаешься исключительно с помощью духовного сознания.
У этих людей не было ни культивации, ни моря сознания, поэтому голос Кругляша они, разумеется, услышать не могли.
— Кстати, — вставил слово Юань Линцзюнь, — я все хотел спросить: я же тоже обычный человек, как же я тогда слышу вашу мыслеречь?
Цзинвэй подняла голову и окинула его оценивающим взглядом с ног до головы: — Ты — обычный?
— Ну да.
Цзинвэй такое заявление явно не понравилось. Фыркнув, она произнесла: — Где же ты обычный? По-твоему, каждый может получить признание со стороны «Каталога гор и морей»?
— Разве нет?
Услышав это, в душе Юань Линцзюня неожиданно зарождение легкое, едва уловимое чувство гордости, но когда он попытался расспросить дальше, Цзинвэй наотрез отказалась продолжать разговор.
— Сам потом узнаешь, — бросила она.
— Ладно, — обреченно вздохнул Юань Линцзюнь, чувствуя, что Цзинвэй любит окутывать все тайной.
Затем человек, птица и планета испробовали другой метод: сначала Кругляш переводил вопрос на общегалактический язык, а потом Юань Линцзюнь повторял его вслух. Однако то ли интонация оказалась не той, то ли по другим причинам, но оба пленника твердили одно и то же, наотрез отказываясь делиться какой-либо информацией: «Ждите, капитан придет и спасет нас!»
Они вели себя крайне неконтактно.
— Ладно, — видя, с каким трудом Юань Линцзюню дается изучение иностранных языков, Кругляш подкинул комком земли прямо в рот болтунам. — Больше не спрашивайте, уводите их.
— И что с ними делать? — с энтузиазмом осведомилась Цзинвэй. — Пустить на корм Большому Рогу, Второму Рогу и Третьему Рогу? Эй, а как их делить-то? Нарубить мелко и смешать с кормом? А если они подерутся из-за неравного дележа?
Юань Линцзюнь: «……»
Ему показалось, что Цзинвэй не слишком подходит для сферы животноводства — уж слишком кровожадными были ее мыслительные подходы.
— Ладно-ладно, — Юань Линцзюнь все-таки был молодым человеком, выросшим в современном обществе, где царят свобода, равенство, справедливость и закон, поэтому лишать кого-то жизни ему не хотелось. К тому же, кто станет есть рогачей, которых откормили человечиной?
Он повернулся к Цзинвэй:
— Давай дадим им еще шанс. Хотя браконьерство — это позор, но они совершили его впервые, да и истинной личности Данкана не знали.
Он взглянул на мирно посапывающую пузом кверху свинью и спросил:
— Дадим им шанс? Как думаешь?
Данкан обладало железной выдержкой. Несмотря на то, что накануне его едва не прикончили вооруженные злоумышленники из лучевых ружей, сегодня с раннего утра, пока подчиненные отправились мстить, оно преспокойно досыпало то, что не доспало ночью.
— Дань... кан... — Услышав слова Юань Линцзюня, хрюшка пустила носом пузырь, а ее уши лениво зашевелились вверх-вниз, что означало согласие.
Движение ушей вверх-вниз означало «согласен», из стороны в сторону — «несосен», а если уши крутили воронку — значит, старина Данкан колебался и предоставлял им самим разбираться с этим вопросом.
Вот такая широкая душой и округлая телом была эта свинья.
— Понял, спасибо. — С помощью Кругляша Юань Линцзюнь принес охапку травы и положил ее прямо перед носом Данкана, чтобы то могло жевать во сне. В конце концов, еда, сон и набор веса — три главные задачи в жизни любой свиньи.
Затем, глубоко задумавшись, он перевел взгляд на двух пленных:
— Ну хорошо...
Тот факт, что пострадавшая свинья не держит зла, вовсе не означает, что убийцы могут избежать правосудия.
— Раз вы ничего не хотите говорить, отправляйтесь на исправительные работы, — заявил Юань Линцзюнь. — Разве мы не собирались снова засевать поля? Дармовая рабочая сила нам пригодится. Большой Рог, Второй Рог и Третий Рог проследят за ними.
— ……
Цзинвэй помолчала: — Твое предложение звучит немного опасно.
— В смысле? — не понял Юань Линцзюнь.
Цзинвэй невозмутимо привела ему пример:
— Поручить Большому Рогу, Второму Рогу и Третьему Рогу надзор за ними — это все равно что приставить кота надзирать за рыбой, собаку — за мясом, а меня — за горсткой камешков. Смотри, трогай, но не ешь — не находишь, что это требование немного бесчеловечно?
Юань Линцзюнь: «……»
— Моя вина, — покаялся он.
Непонятно почему, но перед Кругляшем Большой Рог, Второй Рог и Третий Рог вели себя до того робко, что он постоянно забывал о кровожадной натуре этих рогачей.
Признав ошибку, Юань Линцзюнь сначала хотел назначить надсмотрщиком Чаню, но тот при одной мысли о трех главных хулиганах затряс головой, словно китайский бубенчик, чуть было снова не устроив своими танцами всемирный потоп.
В конце концов за дело взялся Кругляш, которому на это смотреть надоело.
— Давайте так, — вызвался он добровольцем. — Я постою рядом, ничего не случится.
Кругляш определенно был надежной планетой, и Юань Линцзюнь успокоился.
Однако его спокойствие продлилось недолго, поскольку Кругляш, польщенный похвалой и переполненный чувством ответственности, с воодушевлением продолжил развивать бурную деятельность:
— На самом деле можно заставить Большого Рога, Второго Рога, Третьего Рога и пришельцев соревноваться друг с другом в надзоре. Кто лучше работает — получает награду, а кто плохо — наказание.
— О? И какая награда? — с интересом спросила Цзинвэй.
— Если пришельцы будут трудиться спустя рукава и без энтузиазма, и работать хуже рогачей, мы их порубим на фарш и скормим Большому Рогу, Второму Рогу и Третьему Рогу.
— А наказание? — не унималась Цзинвэй.
— А если рогачи будут работать хуже пришельцев, мы заставим их самих отправиться в пещеру в качестве еды на вынос, — изрек Кругляш.
Цзинвэй задумалась и возбужденно захлопала крыльями: — Отличная идея! Так и сделаем. Юань Линцзюнь, что скажешь?
Юань Линцзюнь: «……»
И что вы от меня хотите услышать?
Глядя на Кругляша, который так и светился ожиданием похвалы, он скрипя сердцем выдавил: — Прекрасно, очень свежо.
В других местах люди борются за рабочие места, а у них тут борьба за попадание на стол, и проигравший превращается в готовое блюдо.
Юань Линцзюнь был уверен, что при такой соревновательной системе и люди, и рогачи обретут пылающую, как огонь, и крепкую, как сталь, трудовую волю.
……
Получив одобрение Юань Линцзюня, Кругляш и Цзинвэй радостно отправились организовывать трудовое перевоспитание двух пленников.
— Сначала заставим их работать, а как только свяжемся с кораблем, обменяем их на что-нибудь полезное. — Планета и птица шушукались меж собой, поклявшись выжать из убийц свиньи максимум пользы.
В этот момент тела двух матросов словно просветило рентгеном: их расчертили на зоны, подсчитали ценность и выставили ценник. По их телам пробежала дрожь ужаса — они отчетливо прочувствовали тот же страх, что испытывал некогда Большой Рог, когда на него смотрели как на ассорти из бараньей мякоти, ребер и вырезки...
А остальные члены экипажа пока еще ничего не знали об этой страшной новости.
«Попугай» изначально был исследовательским кораблем, постоянно бороздившим просторы космоса, и психика у матросов была отменная. Пережив день адаптации, они перешли от паники к полному спокойствию, и к вечеру уже преспокойно сидели в столовой, заедая питательную смесь разглядыванием бродивших вокруг корабля баранов и коров.
— Эх, как же скучаю по вкусу стейка, — один из матросов тоскливо посмотрел на Третьего Рога за иллюминатором, чмокнул губами, залпом осушил тюбик со вкусом говядины и снова тяжело вздохнул: — Эх.
Третий Рог: — Кэ.
Сам капитан в столовой не появлялся.
Заперевшись в рубке управления, он неотрывно глядел на пульт и спросил «Попугая»: — Все еще не нашел Корсона?
— Так точно, — ответил ИИ. — Старпом отключил систему позиционирования бортового интеллекта, а на этой планете нет Звездной сети, поэтому я не могу засечь его местонахождение.
— Раз он подговорил тех двоих дураков вытащить наружу, значит, наверняка увязался следом за ними и сошел на берег еще вчера вечером, — заключил капитан.
— Не понимаю, — раздался бесстрастный голос «Попугая». — Даже если старпом отыщет «Желтого Цыпленка», ему не удастся взломать этот ужасный пароль запуска.
Ара повернулся, и в его черных круглых глазах промелькнуло почти человеческое выражение: — По правде говоря, сэр, без моей помощи вы бы и сами его не взломали.
Капитан слегка вспылил и с досадой взъерошил кепку с широким козырьком: — Заткнись! Кто же знал, что Ли Я наставит такой длинный пароль, разве нормальный человек способен запомнить подобное?
— Профессор Ли смог бы, — безжалостно парировал ИИ.
Судя по их тону, они были прекрасно знакомы с Ли Я и «Желтым Цыпленком», просто не показывали этого при команде.
Капитан умолк. Откинувшись на спинку массивного кресла, он погрузился в раздумья, бормоча себе под нос что-то вроде: «Кто вообще сравнится с этим психом», «эволюционер мозговых волн», «сбежал из дома и не возвращался сотен лет».
Затем он поднялся, снял с вешалки неподалеку пустую птичью клетку и обратился к экрану пульта:
— Я примерно догадываюсь, чего добивается Корсон. Попугай, мне нужна твоя помощь, мы не можем позволить ему первому завладеть «Желтым Цыпленком».
— Я давно хотел спросить: что же в конце концов находится внутри?
— Тайну.
— Ладно-ладно. — Бесстрастный голос оборвался, после чего по рубке разнесся металлический скрежет разбираемых деталей.
Мгновение спустя потайная дверца в рубке отворилась, и ярко оперенный ара неловко захлопал крыльями, вылетая через скрытый верхний люк.
Сам же капитан расстегнул пару пуговиц на вороте, развязно закинул ногу в металлическом ботинке на стол и, свистнув, приложил два пальца механической руки к губам, послав «Попугаю» воздушный поцелуй:
— Прощай, крошка, я хорошо позабочусь о тех милашках, что ты оставил на корабле.
41. Маяк
*Защита от пиратов: если вы видите этот текст, значит, процент вашей подписки слишком мал. Пожалуйста, дооформите подписку на предыдущие главы.*
— Никаких «но», — безапелляционно заявил старпом. — Я понятия не имею, в чем тут дело, но капитан отдал именно такой приказ.
Приказы капитана на этом корабле были равносильны императорским эдиктам. И хотя матросы ничего не поняли, им пришлось подчиниться.
Пробездельничав на корабле в четырех стенах целых три дня, кто-то наконец начал терять терпение и жаждать приключений.
Если они не развлекутся хоть капельку, у них кости заживо сгниют.
Правила на «Попугае» были суровыми: в свободное от выполнения заданий время никому не разрешалось пить спиртное, играть в азартные игры, драться или заводить женщин — иначе нарушителей ждал железный кулак капитана. Буквально железный кулак.
Поэтому, когда их лишили даже такой крошечной радости, как вкусная еда, члены экипажа и вовсе почувствовали себя выброшенными за борт жизни.
Каждое утро они лежали в постели и пересчитывали деньги, в полдень лежали в постельке и пересчитывали деньги, и вечером снова валялись в постели с деньгами. Чем больше они считали, тем острее ощущали собственную нищету и тем сильнее разгоралась жажда легкой наживы при мысли о несметных богатствах легендарного «Желтого Цыпленка».
— Эй, Чжоу, иди сюда.
В послеполуденный час, получив в столовой фруктовую питательную смесь, двое матросов переглянулись и вместе шмыгнули в туалетную кабинку.
— В чем дело?
Черноволосый матрос, к которому обратились, настороженно огляделся и запер изнутри дверь кабинки.
— Расслабься, здесь никого нет.
http://bllate.org/book/23148/2479234
Готово:
