Однако маленький котенок тут же сообразил, что это прекрасная возможность!
В данный момент он никак не мог связаться со своими подчиненными через коммуникатор. Хотя внешняя сила, сумевшая выкрасть его из особняка Маршала, была достаточно мощной, внутри наверняка тоже нашелся предатель. Поэтому, не будучи уверенным в том, кто именно предал его, любая неосторожность приведет к утечке информации. Он вовсе не был уверен, что сможет сбежать во второй раз, и тем более не мог ручаться за то, что произойдет с детским садом.
У него и Цзинь Шаня действительно были тайные убежища для связи, но из-за возрастных ограничений Сети во взрослые зоны нельзя было попасть даже с правами опекуна, так что этот путь изначально был обречен на провал.
И теперь — что мог быть лучше способа связаться с Цзинь Шань через его младшего брата Цзинь Хая?
Во-первых, Цзинь Хай — простофиля. Многие люди станут остерегаться даже рядового солдата рядом с Цзинь Шань, но на Цзинь Хая никто и не подумает обращать внимания.
Во-вторых, Цзинь Хаем легко манипулировать, и он лучше других сможет помочь передать сообщение.
И наконец… на данный момент это был единственный выбор Мин Ло.
Текущее положение дел в детском саду Мин Ло, конечно же, видел насквозь. Хотя Жань Жань уже изо всех сил старался зарабатывать деньги и сейчас это приносило неплохие плоды, перед лицом поистине огромных сумм это по-прежнему капля в море.
Он очень хотел помочь ему — не с помощью таких мелочей, как нынешние трансляции, а по-настоящему помочь ему, помочь тем малышам. А для этого ему нужно было вернуть свой прежний статус.
Поэтому он не хотел больше тянуть время с теми, кто прятался в тени. Возможно, те люди могли ждать, но Мин Ло ждать больше не хотел.
Мао Мао в этом году уже исполнялось девять лет, и оставался всего год до того момента, как он сможет принять человеческий облик, вступить в свой первый период роста и получить шанс пробудить свои природные способности.
Поэтому ему требовалось как можно больше ресурсов, чтобы Мао Мао подошел к периоду роста в наилучшем состоянии — тогда в будущем у него все пойдет гораздо глаже.
Подумав об этом, Мин Ло больше не колеблясь отправил личное сообщение. Не раскрывая своей личности, он завел разговор с Большим Золотистым под видом рядового фаната.
В беседе Мин Ло сначала выразил симпатию к клану Золотых Львов, а затем заявил, что безумно восхищается Большим Золотистым. Это сразу же привело Большого Золотистого в восторг: он решил, что у этого Любимчика Жаня всё-таки есть вкус.
Затем Мин Ло сменил тему и заявил, что больше всего на свете восхищается генералом Цзинь Шанем из клана Золотых Львов, которого Жань Жань тоже очень любит. Если бы ему удалось заполучить автограф Цзинь Шаня, он был бы готов готовить еду целыми днями!
Готовить еду целыми днями!
То есть это значит — бесконечные вкусности каждый день?
У Большого Золотистого округлились глаза. Всего лишь автограф — и такая щедрая награда?
Большой Золотистый просто не мог в это поверить:
— Правда? Всего один автограф?
Мин Ло скривил губы в усмешке: глуповатый братец Цзинь Шаня и впрямь клюнул на удочку. Он кивнул:
— Конечно. А лучше всего еще добавить слова: «Желаю маршалу Мин Ло и генералу Цзинь Шаню всегда оставаться двадцатилетними». Так будет еще лучше!
У Большого Золотистого загорелись глаза. Разве автограф — это трудно? Разве пара фраз — это проблема? Да никаких проблем!
Это же его брат, родной брат!
Выпросить у брата автограф ради вкусняшек — разве это не проще простого?
И вот Большой Золотистый, переполненный энтузиазмом, вышел из сети и отправился искать родного брата за автографом. Представляя себе бесконечные деликатесы каждый день, он был готов снова обратиться в истинный облик и покататься по полу от радости.
С другой стороны, маленький котенок тоже радостно покатался по полу. Если все пойдет по плану, он верил, что Цзинь Шань очень скоро найдет тайный способ связаться с ним.
Тогда он сможет снова принять истинный облик, взять Жаня в жены и достичь вершины жизни, ха-ха-ха!
Это глава-антикража.
Меры против пиратства.
В сердце Линь Жаня роилось множество сомнений: действительно ли Анджела — это Анджела? Обладая таким талантом, почему он скрывает свою истинную личность и работает заурядным низкоуровневым нутрициологом в детском саду? Не кроется ли за этим какая-то невысказанная боль?
Все эти вопросы крутились в голове, но, глядя на бледное лицо Анджелы рядом с собой, Линь Жань так и не задал их вслух.
В данный момент самыми важными были не эти вопросы, а ранения Анджелы.
Поэтому, столкнувшись с признанием Анджелы, Линь Жань лишь осторожно спросил:
— Могу я взглянуть на ваши раны?
Анджела замер, не ожидая, что Линь Жань заметит его ранения, но тут же вспомнил о характере своих истинных травм и горько покачал головой:
— Мои раны — не внешние, ты их не увидишь.
Линь Жань поджал губы:
— Если вы не позволяете мне посмотреть, как вы узнаете, что я не смогу?
Анджела горько усмехнулся:
— И как же ты собрался смотреть?
Его раны лежали в области духовной силы, и увидеть их было невозможно ничем, кроме столь же осторожного сканирования с помощью духовной энергии. Однако его духовное море уже давно было разрушено, и вторжение чужой духовной силы, чего доброго, из-за малейшей неосторожности лишь усугубило бы его травмы или даже затронуло самого исследователя. Так что, если Линь Жань вздумает прибегнуть к такому методу, ничего не выйдет.
— Просто дай мне руку, — заметив, что Анджела склонен уступить, легко произнес Линь Жань.
Анджела моргнул, не до конца веря в это, но не стал высмеивать наивность Линь Жаня. Вместо этого он протянул руку: в конце концов, нужно было верить в чудеса этого мира. Раз уж даже такой человек, как он, дождался своего спасителя-ангела, то почему бы не поверить еще раз?
Линь Жань взял Анджелу за руку.
В отличие от его неряшливого и запущенного внешнего вида, рука Анджелы оказалась на редкость ухоженной: с округлыми кончиками пальцев, четким кожным рисунком и абсолютно чистыми ногтями. Она была ухожена даже лучше, чем руки юноши — это была пара рук, привычная к тонкой работе с целебными растворами.
Линь Жань легко сжал его руку и тут же задействовал свой природный дар.
Это сканирование оказалось намного дольше любого предыдущего. Прошло ровно пять минут, прежде чем маленькая энциклопедия в голове выдала обратную связь, но, прочитав её, Линь Жань едва не горько рассмеялся.
В прошлый раз ему казалось, что травмы Мими были слишком тяжелыми, но теперь Линь Жань понял, что на свете существуют люди, способные соперничать с Мими по тяжести увечий.
Только если истощение жизненных сил сменилось разрывами меридианов, не требующими восполнения колоссального количества энергии, то разрушение духовного моря оказалось куда более тотальным.
Линь Жань нахмурился, глядя на сидевшего перед ним Анджелу, и, вспомнив, что тот с такими ранами еще и полез в драку, почувствовал одновременно жалость и злость — он даже не знал, что и сказать.
— Раз вы получили такие тяжелые травмы, почему не бережете себя? Только что мы могли просто добежать до улицы, к чему было геройствовать...
Анджела не стал спорить с детским упрёком в голосе мальчика, а лишь с улыбкой спросил:
— О? Ты что, понял, какого рода у меня ранения?
— Разрывы меридианов и разрушение духовного моря, верно? — не обращая внимания на внезапно изменившееся выражение лица Анджелы, недовольно произнес Линь Жань. — Судя по всему, за последние несколько лет вы даже не пытались лечиться. Только посмотрите, до чего доведено ваше тело!
— Ты смог разглядеть мои травмы? — Анджела торопливо схватил Линь Жаня за руку.
— Да, — кивнул Линь Жань. — Вы, наверное, уже поняли: я пробудил дар. Он связан с духовной силой и относится к категории сканирования.
Анджела слегка нахмурился. Ни у кого из обладателей сканирующих способностей не было ничего подобного — это же просто пугающе!
Всего лишь короткий физический контакт — и чужие тайны обнажаются на все сто процентов. Такой дар можно было назвать страшным.
Видя, что Линь Жань по-прежнему ведет себя беспечно, Анджела невольно почувствовал легкую головную боль — то ли из-за простодушия малыша, то ли из-за только что потраченной духовной силы. Не удержавшись, он строго бросил:
— Твой дар слишком необычен. Пока я не раздобуду измеритель способностей, тебе запрещено светить им или проводить кому-то осмотры.
Хотя только что он не почувствовал следов чужого вмешательства в свое тело, а вдруг его разрушенное духовное море просто потеряло чувствительность? Поэтому подобные вещи следовало пресекать на корню, чтобы этот малыш по своему неведению не натворил бед.
Заметив скрытую заботу Анджелы, Линь Жань не удержался и показал язык. От этого ребячливого жеста голова Анджелы заболела еще сильнее. Он уже собирался отправить малыша разгрузить мозги и заодно отдохнуть самому, как вдруг услышал вопрос Линь Жаня:
— Дядя Анджела, вы голодны?
Анджела моргнул, не понимая, как разговор свернул в эту сторону, но стоило Линь Жаню заговорить об этом, как Анджела и вправду почувствовал легкий голод, и кивнул.
Лицо Линь Жаня просветлело:
— Тогда дядя Анджела поужинает с нами.
— С вами? — Анджела покачал головой. — Не нужно, я обойдусь питательной смесью.
Питательные смеси были простыми и удобными. Поскольку малыши еще не выросли и им требовалось тренировать зубы, для них готовили самую разную полноценную еду и прикорм. А когда они подрастут и нужда в тренировке зубов отпадет, им тоже придется перейти на питательные смеси.
Увидев, что Анджела качает головой, Линь Жань огорчился:
— Разве вы не поедите с нами? Я очень вкусно готовлю!
Линь Жань говорил это с абсолютной уверенностью, но Анджела, который за десяток с лишним лет ни разу не видел его у плиты, не мог в это поверить. Было бы неплохо, если бы Линь Жань просто смог сварить еду до съедобного состояния. А что до потери питательных веществ — регулярные медосмотры избавляли детсадовцев от подобных проблем, при необходимости им просто делали инъекции.
А вот насчет риска сжечь кухню… Ну, с роботами-помощниками этого, пожалуй, не должно было случиться.
Анджела снова покачал головой. Линь Жань расстроился до предела: если он не сможет готовить для Анджелы, то не получится применить целебное питание, и тогда когда же Анджела поправится?
Раньше, видя ежедневную вялость Анджелы, он вечно думал, что тот просто ленится. Но только сейчас он понял, в чем дело — у Анджелы проблемы с меридианами.
Разрывы меридианов, полное отсутствие сил во всем теле… Честно говоря, то, что Анджела вообще мог нормально ходить, уже вызывало у Линь Жаня глубокое уважение, не говоря уж о том, что он умудрялся составлять питательные смеси и простенькие лекарства, да еще и бегал с Линь Жанем за компанию.
Это заставляло уважать его еще сильнее, но в то же время Линь Жань не мог не тревожиться о здоровье Анджелы, поэтому и хотел помочь ему восстановиться с помощью еды.
Помимо рецептов лечебного питания, существовали еще и рецепты целебных зелий, но поскольку он еще не начинал изучать фармакологию, это дело пока приходилось отложить.
Но поесть-то нормальной еды можно было уже сейчас!
Линь Жань жалобно уставился на Анджелу. Сначала Анджела пытался игнорировать этот взгляд, но когда ребенок так послушно и неотрывно смотрит на тебя… Анджела в конце концов не выдержал и нарушил собственный принцип, решив попробовать детскую еду.
— Ладно.
Анджела наконец сдался, и Линь Жань безумно обрадовался. Он отвел Анджелу в медицинский кабинет, а затем быстро побежал на кухню.
Хотя детский сад был убогим, базовые удобства в нем имелись — например, автоматическая кухня. Стоило задать программу, и кухня сама справлялась с приготовлением нехитрых блюд.
Поэтому всего через час ужин для малышей и Анджелы был готов.
Разбудив Анджелу в медицинском кабинете и позвав резвящихся малышей, все уселись вокруг стола, и началось ежедневное вечернее застолье.
С тех пор как в детском саду стало не хватать рук, да еще добавилась работа по упорядочению архивов для Линь Жаня, Анджела был так занят, что давным-давно не отдыхал нормально, не говоря уже о том, чтобы посидеть с малышами. Последний раз они виделись, когда малышам делали прививки. И вот теперь, при виде этой неожиданной встречи, у Анджелы в груди поднялась волна ностальгии.
— Через несколько дней начнется следующий этап вакцинации, не забудьте, ладно? — с улыбкой произнес Анджела.
Малыши, давно привыкшие к этой процедуре, дружно закивали. И только зажатый в самую кучу малышей Мин Ло почувствовал, как у него в груди ёкнуло недоброе.
Фраза «Опять делать уколы?» сама сорвалась с его губ.
Сказав это, Мин Ло тут же понял, что сплоховал. Разве это не выглядело так, будто он панически боится уколов? Мао Мао говорил, что настоящий зверь уколов не боится. Если уж даже полузверь не боится прививок, то обычный зверь — тем более.
А Мин Ло?
Будучи первым маршалом Империи, он, разумеется, был зверем из зверей, так с какой стати настоящему зверю бояться уколов?
Да, он вовсе не боялся уколов!
Мысленно подбадривая себя, Мин Ло совершенно забыл, что боялся он не самих уколов, а того, что ему будут колоть в пятую точку!
Занимаясь самовнушением и будучи успешно одурачен Мао Мао, Мин Ло еще не понял, в чем подвох, как сидевший напротив Анджела, глядя на внезапно подавшего голос котенка, не смог сдержать улыбку.
Затем последовала фраза, от которой у Мин Ло глаза полезли на лоб:
— Жань Жань, а наш котенок, кажется, поправился. Ты заметил?
Маленький котенок? Поправился?
Глаза Мин Ло округлились до предела, и он невольно опустил голову, оглядывая себя: потолстел? Где это он потолстел? Он вовсе не толстый!
У него потрясающе подтянутая фигура, между прочим!
Каково же было его удивление, когда Линь Жань бросил на котенка короткий взгляд и тоже кивнул:
— Похоже, и правда поправился.
Еще бы! При таком количестве сушеной рыбки на убой как тут не поправиться? Его целью как раз и было откормить маленького котенка!
К этому моменту Мин Ло уже уныло опустил голову. Если бы его толстым назвал только Анджела — ладно, но даже Жань Жань согласился, что он растолстел. Похоже, он действительно набрал вес.
Особенно когда под рукой Жаня обнаружился мягкий животик, который теперь можно было легко ущипнуть, Мин Ло и вовсе усомнился в смысле жизни.
Кто? Кто именно украл его стальные мышцы и заменил их маленьким жирком? Кто это сделал?!
Мин Ло издал скорбный мысленный вопль, но, кем бы ни был этот негодяй, он твердо решил: он непременно сядет на диету!
Да, на диету!
Иначе, когда он вернется в свой истинный облик, что будет, если он превратится в толстого кота-маршала? От него же все фанаты отвернутся, непременно отвернутся!
Ббан Ббан был очаровательным маленьким кроликом. Как пушистик, он обладал всеми чертами пушистых созданий: выглядел беззащитным, мягким, с белоснежной шерсткой, которую так и тянуло погладить. А маленькое черное пятнышко на лбу вовсе не портило его, а напротив, придавало игривый вид — словом, он был невероятно милым и симпатичным.
Это тут же привлекло зрителей, зашедших посмотреть прямую трансляцию: на такого милого маленького стримера просто обязан взглянуть каждый!
Линь Жань и Анджела были озадачены и внутренне насторожились, и только старый директор весело и радостно улыбался.
Но вскоре старому директору стало не до веселья.
Кто бы мог подумать, что в списке финансирования на этот год их детского сада попросту не окажется?!
Каждый год после квалификационной оценки детских садов правительство выделяло субсидии по списку. Суммы различались в зависимости от результатов оценки и статуса учреждения. Если говорить об их детском саде, то при всей их далеко не блестящей репутации они ежегодно получали целых пятьдесят тысяч кредитов. Жизнь, конечно, была скудной, но сводить концы с концами удавалось.
Но в этом году им не выделили ни единого кредита.
Старый директор встревожился и позвонил в ведомство, но ему ответили, что поскольку детский сад Голубое Небо решил отложить оценку на год, а финансирование распределяется строго по результатам проверки, то в этом году у Голубого Неба нет никаких средств. Если они хотят денег, придется ждать следующего года, когда оценка будет успешно пройдена.
Лицо старого директора помрачнело. Даже если ему очень хотелось спорить, приходилось признать: те были правы. Решение отложить оценку имело свою цену, и эта плата была вполне разумной, вот только лишних сбережений у детского сада не осталось.
Поэтому старому директору оставалось только умолять:
— Нельзя ли выделить хоть немного авансом? Как только в следующем году нам одобрят финансирование, мы все вернем.
Но можно было догадаться, к чему приводят такие мольбы — в ответ он услышал лишь холодное «нет».
Линь Жань и Анджела быстро узнали о сложившейся ситуации. Будучи двумя единственными штатным сотрудниками детского сада, они, разумеется, имели право знать обо всех переменах. Узнав, что правительственных субсидий в этом году не будет, Линь Жань и Анджела синхронно нахмурились.
Никто не ожидал столкнуться с подобным.
На душе у старого директора было тяжело:
— Ничего страшного, если у детского сада не будет денег. Пусть я сам останусь голодным, но Мао Мао и остальные будут сыты. Однако... ладно еда, а как же быть с лекарствами для Мао Мао и остальных?
Хотя с тех пор, как Мао Мао подрос, он никогда ни на что не жаловался, старый директор в глубине души знал: если у тебя проблемы со здоровьем, как могут эти дети не страдать в душе?
Даже если Мао Мао делал вид, что ему абсолютно плевать на облысение, каждый раз, когда он смотрел в небо, его взгляд отзывался болью в сердце старого директора.
Мао Мао тоже очень хотел летать... но для облысевшего малыша, лишенного перьев, попытка подняться в воздух была почти несбыточной мечтой.
Старый директор водил этих малышей на обследования, но эффективного способа полного исцеления почти не существовало, а если он и был, то такой крошечный детский сад не мог себе этого позволить. Оставалось лишь полагаться на стабилизирующее зелье, не дающее болезни прогрессировать.
Те жалкие остатки пуха на голове Мао Мао держались исключительно благодаря этому стабилизирующему зелью, только вот с возрастом оно помогало все меньше и меньше.
Но даже это стабилизирующее зелье стоило недешево. Почти половина бюджета детского сада за все эти годы уходила именно на него. Теперь же, когда финансирование исчезло, как быть со стабилизирующим зельем?
— Какое лекарство?
В воспоминаниях маленького Линь Жаня ничего подобного не было. Будучи ребенком, он не знал об этих вещах — старый директор никогда не говорил ему о таком, ведь детям нужно было просто расти счастливыми.
— Генетический стабилизатор, — ответил ему Анджела.
— Это лекарство очень дорогое?
Губы Линь Жаня плотно сжались. Он-то думал, что главное — спасти детский сад, а впереди еще уйма времени, но никак не ожидал, что за поворотом их ждет новая, еще более страшная беда.
Старый директор горько улыбнулся:
— На самом деле не такое уж оно и дорогое, всего пятьдесят тысяч кредитов за ампулу. Благодаря государственной поддержке, для лекарств это считается дешево.
Вот только в их детском саду было больше десятка малышей, и у восьмерых из них имелись те или иные проблемы. Так постепенно накопления детского сада и были вычищены подчистую, после чего они скатились к дефициту бюджета.
Глядя на покрасневшие глаза старого директора, Линь Жань тоже почувствовал себя скверно. Заметив его поседевшую шевелюру, он не удержался и обнял старика за худые плечи:
— Дедушка, не переживай, я что-нибудь придумаю.
Нужно было сделать так, чтобы малыши ни в чем не нуждались. Стоило вспомнить Мао Мао, Ббан Ббана, Бей Бей, Ду Ду... и в теле Линь Жаня рождалась неисчерпаемая сила.
Что-нибудь обязательно придумается.
Способ заработать деньги обязательно найдется.
Никто в комнате не заметил, что за дверью стояла крошечная фигурка и прислушивалась ко всему разговору.
Маленький лысый малыш со всех ног бросился бежать по коридору. В мыслях у него звучало всё, что он только что услышал, и от этого на душе становилось только больнее.
Он был самым старшим среди всех малышей с увечьями — в этом году ему исполнялось уже девять лет. Он помнил, что в его раннем детстве условия в детском саду были прекрасными: тогда всё оборудование было новеньким, еда — самой питательной, у них была новая одежда, новые учебники и даже разнообразные еженедельные мероприятия: они ходили в кино или развлекательные парки.
http://bllate.org/book/23151/2479481
Готово:
