Хань Чэн, в чьей голове промелькнула злобная мысль, растянул губы в хищной ухмылке.
— Вырвите ему глаза.
Бай Юйцзэ перевел взгляд на него, но в его глазах не было ни страха, ни паники. Превозмогая дурноту, он поднялся на ноги. Подобно поверженному, но не сломленному королю, он гордо вскинул голову и безмолвно уставился на юношу и мужчину в плаще.
Мужчина в плаще слегка нахмурился и прохрипел:
— Молодой господин, это зверолюд, а не магический зверь.
Хань Чэн опешил. Будучи не особо обремененным интеллектом, он даже не заметил, что аура Бай Юйцзэ чем-то напоминает его собственную. Но какая разница? Кому есть дело до жизни такого слабого и грязного зверька?
— Хватит! Я сказал сделать — значит, делай! Если что случится, я возьму на себя! Вырывай!
— Чьи глаза ты собрался вырывать?! — ледяной голос, подобный пронизывающему зимнему ветру, прозвучал прямо у него над ухом.
Хань Чэн трусливо втянул голову в плечи, но, вспомнив, что у него в руках этот уродливый зверолюд, почувствовал прилив ложной уверенности. Задрав подбородок, он свысока посмотрел на Хань Но, появившегося в дверях подвала. Он даже не удосужился подумать своим недалеким умом, как тому удалось найти это место и возникнуть здесь так внезапно.
— Я хочу вырвать его глаза, и что ты мне сделаешь?
Уголки губ Хань Но опустились, лицо исказилось, став похожим на лик разъяренного демона. От одного его взгляда у Хань Чэна по спине пробежал холодок.
Мужчина в плаще нахмурился, его лицо оставалось бесстрастным, но он все же сделал несколько шагов вперед, заслоняя собой Хань Чэна и встречаясь глазами с Хань Но, в чьем взгляде читалось явное намерение убить.
Хань Чэн презрительно фыркнул:
— Скажу тебе прямо: история с тем, что ты меня избил, так просто не закончится! Я заставлю тебя заплатить за это!
Хань Но легко перевел взгляд на клетку. Бай Юйцзэ, подняв свои золотистые глаза, жалобно смотрел на него. Его слегка дрожащие конечности делали его вид еще более жалким и беспомощным.
Бум!
Гнев ударил в голову. Ярость, которую Хань Но так долго сдерживал, вырвалась наружу. Под ошарашенными взглядами он вдруг исчез прямо на глазах!
Мужчина в плаще широко раскрыл глаза, из его горла вырвался сдавленный стон боли. Казалось, все его внутренности внутри превратились в кашу от мощного удара. Огромная сила отбросила его назад, пока он с грохотом не врезался в стену подвала, эхо от чего разнеслось по всему помещению.
В мгновение ока преграда в лице мужчины в плаще была устранена. Хань Чэн еще не успел осознать произошедшее, как Хань Но уже держал в руках клетку.
Треск!
Золотистые электрические разряды зазмеились по пальцам Хань Но. Ток был достаточно сильным, чтобы вызвать паралич, и руки Хань Но на мгновение оцепенели, но вскоре электричество словно перестало на него действовать, никак не мешая движениям.
Клетка была сделана из особого металла и отличалась невероятной прочностью. У Хань Но оставалось меньше половины духовной энергии, и хотя он мог силой взломать прутья, это истощило бы его резервы до дна, что сделало бы безопасный уход отсюда серьезной проблемой.
Поставив клетку на стол, Хань Но резко развернулся, схватил здоровяка Хань Чэна за воротник и с грохотом впечатал его в стену. Хань Чэн, прижатый к стене, наконец пришел в себя и завопил:
— Хань Но, что ты творишь?! Не забывай, что мы в доме семьи Хань! Если посмеешь тронуть меня, тебе конец!
Хань Но процедил сквозь зубы:
— Заткнись! Я однажды уже пощадил тебя, но ты не оценил. Раз так, я преподам тебе урок! Чтобы знал, кого стоит задевать, а кого — нет!
Сказав это, он поднял вторую руку и, выставив два пальца, направил их прямо в глаза Хань Чэну.
— Хотел вырвать его глаза? Тогда я вырву твои!
Хань Чэн окончательно перепугался и в панике попытался принять звериный облик. Ощущение под пальцами изменилось: вместо теплой кожи Хань Но коснулся твердой чешуи, одежда на Хань Чэне лопнула. Оказалось, что звериная форма Хань Чэна — ящерица. Это было довольно странно, ведь родословная семьи Хань — черные пантеры, одни из самых опасных хищников. Видимо, Хань Чэн унаследовал гены по материнской линии.
Неудивительно, что, даже несмотря на недовольство семьи Хань и тот факт, что Хань Но стал калекой, его статус молодого господина так и не был аннулирован. Причина была в этом: Хань Чэн хоть и носил фамилию Хань, но не обладал их истинным обликом, поэтому старейшины никогда бы не признали его наследником.
Чешуя ящерицы была крайне твердой, а когти на лапах внушали ужас. Хань Чэн мощно махнул хвостом, целясь в Хань Но. Тот ловко увернулся, а Хань Чэн из-за слишком резкого движения потерял равновесие.
Сжав кулак, Хань Но нанес сокрушительный удар прямо в голову огромной ящерице!
— Ссс! Ррр!
Хань Чэн получил мощный удар в голову и мгновенно потерял ориентацию. Тем временем мужчина в плаще тоже пришел в себя. Подвал был довольно тесным, и он невольно оказался зажат между стеной и огромным телом ящерицы. Будучи полузверем, он обладал крепким телосложением, поэтому серьезно не пострадал, однако удар, который он получил от Хань Но ранее, все еще давал о себе знать.
Шум в подвале не мог остаться незамеченным. Вскоре Лю Дай привела с собой толпу, чтобы спасти своего сына.
***
Подвал, и без того небольшой, в одночасье стал битком набит людьми. Удар Хань Но оглушил Хань Чэна, но благодаря прочной защите ящерицы он не получил тяжелых травм. Хань Но смотрел на огромную рептилию, нахмурившись так, что, казалось, между бровями можно было раздавить муху.
Все же против зверолюдов в их истинном облике ему было тяжело. Если застать их врасплох в человеческой форме, шансы на победу велики, но в зверином облике они доставляли немало хлопот. В прошлый раз, сражаясь с медведем, он потратил много духовной силы, да и руки потом долго немели. А сейчас, приложив меньше усилий, он даже не смог вырубить Хань Чэна. Видимо, дело было в толстой шкуре и твердой чешуе.
— Хань Но! Что ты творишь?! — Лю Дай первой перешла в наступление, ее голос буквально сочился обвинениями.
Хань Но понял, что объясняться бессмысленно. Раз уж Лю Дай и Хань Чжоу привели сюда столько людей, значит, дело не только в спасении сына. Да и стали бы они ради этого беспокоить старейшин?
— Сяо Но, дядя очень разочарован в тебе, — Хань Чжоу тяжело вздохнул, и на его лице отразилось такое искреннее раскаяние, что оно могло тронуть любого. — Это я не научил тебя, это я виноват перед твоими родителями. Ты поднял руку на брата ради какого-то никчемного зверька.
— Ха, — отозвался Хань Но, не скрывая насмешки.
Старейшины за спиной Хань Чжоу переглядывались: кто-то был недоволен, кто-то вздыхал, кто-то гневался.
Лю Дай, заметив реакцию старейшин, вдруг расплакалась, уткнувшись в плечо сына:
— Я ведь тоже из семьи Лю, я верой и правдой служила дому Хань! Пусть мой сын не унаследовал вашу кровь, но он — достойный зверолюд! Посмотрите, до чего его довели: сначала больница, теперь Хань Но чуть не забил его до смерти! И вы все еще защищаете этого хладнокровного и безжалостного человека? Вы думаете, что семью Лю некому защитить?
Хань Но с холодным отвращением посмотрел на Лю Дай, которая заливалась горючими слезами. Это и есть истинное лицемерие — обвинять жертву, будучи агрессором.
Великий старейшина, старик с суровым лицом, долго смотрел на Хань Но, а затем спросил:
— Хань Но, ты осознаешь свою вину?
Хань Но бросил на него короткий взгляд:
— Хватит болтать, у меня нет времени тратить его на вас.
Такая дерзость заставила лицо старейшины потемнеть:
— Хань Но! Ты хоть понимаешь, что своим поведением позоришь память своих родителей?!
— Родителей? — Хань Но усмехнулся. — Какое право вы имеете упоминать их?
Он обвел взглядом всех этих высокомерных старейшин и подхалимов из семьи Хань:
— Когда мои родители погибли при загадочных обстоятельствах, где вы были? Когда на меня совершили нападение, лишив физической силы и духовного потенциала, кто-нибудь из вас хоть словом поинтересовался? Когда меня отправили из города Лиду и я пропал по дороге, где вы были? Какое право вы имеете сейчас стоять здесь и поучать меня?
Этот поток вопросов заставил старейшину покраснеть. Они знали обо всем, просто не хотели вмешиваться. Но сейчас, даже если Хань Но был прав, это не отменяло факта его неуважения к старшим, жестокости к брату и дерзости.
— Хань Но! Если хочешь остаться в семье Хань, немедленно принеси извинения и прими наказание!
— Семья Хань? Она мне и даром не нужна.
Наглость Хань Но окончательно вывела старейшину из себя:
— Хорошо! Очень хорошо! Семья Хань не потерпит такого позора! С этого дня ты больше не член семьи! Вон отсюда!
На лице Хань Но не дрогнул ни один мускул. Ему было плевать на статус в семье. Более того, без этого статуса ему будет даже проще отомстить, да и Хань Чжоу перестанет ходить за ним по пятам. Он не боялся слежки, но она его раздражала. А когда он раздражен, он мог в порыве гнева просто уничтожить этих людей.
Подхватив клетку, Хань Но под всеобщими взглядами не спеша покинул подвал. Великий старейшина, побагровев от ярости, бросил злой взгляд на Хань Чжоу и ушел.
В глазах Лю Дай блеснул огонек, она погладила сына по голове:
— Вернись в человеческий облик.
Хань Чэн послушно обернулся и недовольно проворчал:
— Мам, почему ты позволила этому отбросу уйти? Он еще не ответил за то, что избил меня! Вы должны были проучить его!
Лю Дай с досадой посмотрела на сына:
— Глупо отказываться от выгоды ради сиюминутной ярости! Теперь, когда Хань Но изгнан из семьи, главное препятствие на твоем пути к статусу молодого господина исчезло. Чего теперь бояться? Он всего лишь обычный человек, разве не просто будет убрать его тихо и незаметно?
Хань Чэн просиял, осознав смысл ее слов. Верно, Хань Но больше не член семьи Хань, и правила о запрете на причинение вреда родственникам на него больше не распространяются. Теперь он может делать с ним что угодно!
Пока Хань Чэн строил планы мести, Хань Но покинул поместье, сел в аэрокар Хань Ци и всю дорогу молчал, глядя в одну точку. Атмосфера вокруг него была такой тяжелой, что дышать становилось трудно. Приехав в отель Лошуй, Хань Но наконец произнес:
— Как открыть эту клетку?
Хань Ци опустил взгляд на клетку:
— Дай мне, я открою.
Нажав на скрытый механизм, он услышал щелчок, и дверца открылась. Хань Но достал оттуда вялого пса и глубоко вздохнул:
— Где здесь можно получить медицинскую помощь?
Хань Ци без лишних слов отвел его в медпункт отеля. Состояние Бай Юйцзэ было терпимым: тело онемело от ударов током, действие транквилизаторов постепенно проходило. Препарат для допроса выйдет из организма естественным путем, так что серьезной угрозы не было.
Услышав слова Хань Ци, Хань Но наконец смог выдохнуть. Атмосфера немного разрядилась. Хань Ци хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Я больше не член семьи Хань, — бросил напоследок Хань Но и ушел, не оборачиваясь, оставив Хань Ци переваривать эту новость.
Бай Юйцзэ робко поднял голову, его золотистые глаза блестели, когда он смотрел на Хань Но. Тот, почувствовав его взгляд, резко обернулся и сердито прошипел:
— Ну что?! Кто просил тебя убегать? Получил свое? Сам виноват!
Бай Юйцзэ прижал уши и тихонько заскулил. Хань Но запнулся, прикусив губу. На самом деле, Бай Юйцзэ был ни при чем. Если бы не его собственная неосмотрительность и вражда с семьей Хань Чжоу, пес бы не пострадал.
Бай Юйцзэ почувствовал, как рука Хань Но на его спине сжалась. Он поднял голову и увидел в глазах Хань Но, несмотря на мрачное выражение лица, глубокое чувство вины.
— У-у... — Бай Юйцзэ потерся мордой о подбородок Хань Но, а его маленькие лапки легли на грудь хозяина, словно пытаясь утешить его.
Хань Но сжал губы, принимая решение: он должен стать сильнее, чтобы никто из близких больше не подвергался подобному. А что касается семьи Хань Чжоу... он все запомнил. А Хань Но был очень злопамятным.
Из-за того, что Бай Юйцзэ похитили, Хань Но пропустил день соревнований, и о выходе в следующий этап не могло быть и речи. Семья Хань Чжоу праздновала победу. Однако они и представить себе не могли, что на следующий день после того, как Хань Но выбыл, к нему придут Вэй Цин и Ань Юньмэй.
Хань Но лениво взглянул на незваных гостей, не проявляя особого интереса к цели их визита. Хань Ци был удивлен: если Вэй Цин еще мог прийти к нему, то зачем здесь Ань Юньмэй?
Ань Юньмэй вошла, окинула Хань Но оценивающим взглядом и на пару секунд задержалась на белом зверьке, лежавшем у него на коленях:
— Я видела запись твоих боев. С твоими способностями, если бы ты продолжил, точно занял бы призовое место.
Хань Но почесал Бай Юйцзэ за ухом, вызвав у того недовольное ворчание.
— Короче, — холодно бросил Хань Но, даже не подняв головы.
Ань Юньмэй не разозлилась на грубость, в ее глазах лишь промелькнул интерес.
— Знаешь, в четырех главных легионах империи есть такая возможность — поступить в Имперскую военную академию по рекомендации. — Она скрестила руки на груди, ее прищуренные глаза выглядели пронзительно. — Правда, квоты на рекомендации получить непросто. Все новобранцы, прослужившие менее трех лет, имеют право бороться за них.
Хань Ци просиял. Хань Но поднял голову и прямо посмотрел на них:
— Я не ваш солдат.
Вэй Цин со значением улыбнулся:
— Это лишь вопрос оформления документов.
— Зачем вам это? — Хань Но не верил в доброту этих людей.
— Мы просто не хотим, чтобы такой талант зарыли в землю, — Вэй Цин пожал плечами. — Новобранцев пруд пруди, но почему многие стремятся в военную академию? Потому что ресурсы там не сравнятся с армейскими. Все выпускники оттуда — элита, и карьерный рост в армии идет гораздо быстрее.
— У тебя огромный потенциал. Если ты отучишься в академии, то после выпуска станешь выдающимся бойцом, — искренне добавила Ань Юньмэй.
Оба выглядели так, будто им жизненно необходим такой талант. Но Хань Но не так-то просто было обвести вокруг пальца. Эти люди явно преследовали свою выгоду. Иначе зачем им тратить влияние, чтобы протащить незнакомца через черный ход?
Под пристальным взглядом Хань Но оба почувствовали себя неуютно. От него исходило какое-то странное, подавляющее давление.
— У-у... — Бай Юйцзэ потянул Хань Но за рукав, издавая мягкий звук.
Хань Но опустил взгляд на золотистые глаза пса. В них он прочитал поддержку и одобрение. Сердце Хань Но дрогнуло — неужели эта собака хочет, чтобы он согласился? Бай Юйцзэ действительно так считал: он не хотел, чтобы Хань Но упускал такой шанс. А когда тот закончит академию, он уж точно не позволит никому превратить его в инструмент для достижения целей.
***
Хань Но был человеком решительным и самостоятельным, поэтому Ань Юньмэй и Вэй Цин не были уверены, что смогут его убедить. Что уж говорить о Хань Ци, который знал, что Хань Но переубедить невозможно. Поэтому он просто с надеждой смотрел на друга.
Хань Но встретился взглядом с Бай Юйцзэ, и, словно по велению сердца, кивнул:
— Хорошо.
Вэй Цин удовлетворенно улыбнулся, а в глазах Ань Юньмэй промелькнуло что-то загадочное.
— Жди новостей, — бросила она, развернулась на каблуках и уверенной походкой покинула комнату. Вэй Цин помахал рукой и поспешил за ней.
Меха-турнир продолжался. После выбывания Хань Но превратился в домоседа, который носа не высовывал из комнаты, даже Хань Ци не мог его вытащить. Бай Юйцзэ лежал на кровати и с легкой грустью наблюдал, как Хань Но медитирует у окна, погрузившись в другой мир.
Питомец уже привык к загадочности хозяина, поэтому лениво зевнул, положил голову на лапы и задремал. С того случая в семье Хань, Хань Но посадил его под домашний арест! Без него — ни шагу из комнаты.
От нечего делать Бай Юйцзэ пару раз перекатился по кровати и добрался до прикроватной тумбочки, на которой стояла панель управления. Нажав лапой на несколько кнопок, он включил большой голографический экран в ногах кровати, на котором транслировался захватывающий матч.
http://bllate.org/book/23152/2479541
Готово:
