Синь Лян корил себя за излишнюю порывистость. Когда пелена спала, его охватила паника. Словно нашкодивший ребенок, он вытянулся во фрунт, готовый просить прощения.
К его удивлению, ни гнева, ни отвращения, которых он так боялся, не последовало. Человек на кровати не подавал признаков жизни. Синь Лян слегка нахмурился, и постепенно выражение его лица изменилось до неузнаваемости.
— Генерал?
Лу Шэньсин почувствовал, как тонкие пальцы Синь Ляна коснулись его подбородка, медленно поползли вверх и замерли перед самым носом, словно тот пытался в чем-то убедиться.
Не бойся, я не умер, — мысленно произнес Лу Шэньсин.
— Генерал?
Синь Лян позвал снова, с силой нажал на точку под носом, потом закрыл ладонью его рот и нос — он пробовал всё, что приходило в голову, но реакции не было.
Что-то с грохотом полетело на пол, переполошив всю прислугу. Госпожа Ван, накинув верхнюю одежду, поспешила в комнату. Она мельком взглянула на опрокинутый стол, перевела взгляд на бледного как полотно юношу, а затем — на неподвижного человека на кровати. В душе заворочалась тревога.
Она подошла к постели:
— Чжоу-эр?
Не дождавшись ответа, она коснулась его руки, начала трясти, пытаясь растормошить, но тело лишь безвольно покачивалось. Даже самый крепкий сон не мог быть таким глубоким.
— Я… я побегу за лекарем Чжаном! — слуга, спотыкаясь, вылетел из комнаты.
— У него есть пульс, дыхание ровное, — Синь Лян впивался ногтями в ладони, с каждой секундой всё сильнее. — Но почему он впал в беспамятство без всякой причины?
Госпожа Ван задумалась:
— Может, съел что-то не то?
Лекарь Чжан прибыл быстро. Он проверил пульс Лу Шэньсина. Признаки жизни были в норме, пульс ровный, но человек не просыпался. Лекарь был в полном недоумении. Он повторил все те же манипуляции, что проделали Синь Лян и госпожа Ван, а затем, пристыженно пробормотав, что им стоит поискать кого-то поопытнее, удалился.
Лу Шэньсин начал осознавать всю серьезность ситуации. Поначалу он думал, что просто полежит, не в силах пошевелиться, и проспит долгим сном. Но всё, начиная с признания Синь Ляна, шло не по плану.
Синь Лян, чьи ладони уже покраснели от глубоких следов ногтей, внешне казался спокойным и собранным:
— Дайте мне бумагу и кисть.
Старый управляющий тут же распорядился принести всё необходимое. Синь Лян набросал несколько строк и протянул лист управляющему:
— Найдите лекаря Лю из Жэньхэтан.
Управляющий хотел было сказать, что лекаря Лю невозможно заполучить, но проглотил слова и отправился в путь сам. Стоило лекарю взглянуть на записку, как его отношение мгновенно переменилось. Едва войдя, он спросил:
— Господин Синь, что вас беспокоит?
Синь Лян отошел в сторону, открывая взору лежащего Лу Шэньсина:
— Он внезапно впал в беспамятство.
Лекарь Лю взял руку Лу Шэньсина, прощупал пульс, задумчиво помолчал, а затем достал несколько тонких серебряных игл и вонзил их в ступни пациента.
Лу Шэньсин не мог пошевелиться, но чувствовал всё до мельчайших деталей. От этих уколов ему хотелось выругаться.
— Странно, — лекарь был озадачен. — Впервые сталкиваюсь с подобным. Когда это случилось?
— Во время ужина он был в полном порядке, — ответила госпожа Ван, глядя на Синь Ляна. Она не знала, что произошло в комнате до её прихода.
Синь Лян, и без того чувствующий вину, предпочел промолчать.
— Посмотрим, что будет после этой ночи, — лекарь Лю убрал свой ящик с инструментами. — Ночью кто-то должен быть рядом, чтобы в случае чего сразу заметить перемены.
Госпожа Ван посмотрела на опустившего голову Синь Ляна и мягко сказала:
— Господин Синь, уже поздно, я велю проводить вас домой.
Синь Лян на мгновение замер. Его голос прозвучал ровно:
— Я останусь.
Казалось, госпожа Ван ожидала этого. Она распорядилась, чтобы слуги дежурили за дверью, и вышла, выглядя совершенно опустошенной.
Раздался звук закрываемой двери, и в комнате воцарилась тишина. Прошло немало времени, и Лу Шэньсин, удивленный отсутствием звуков, почувствовал, как край кровати прогнулся, и чье-то тело прижалось к нему.
Тот, кто клялся, что не питает подобных слабостей, теперь прильнул головой к его плечу, обвив его руками и ногами. Лу Шэньсин вдруг понял: то, что Синь Лян хотел забрать обратно, было именно его признание. Если бы ситуация не зашла так далеко, Синь Лян ни за что не открыл бы свои чувства.
Лу Шэньсин некоторое время беспорядочно размышлял, но мягкость тела и холодный аромат, исходивший от Синь Ляна, не давали сосредоточиться.
— Если каждый подарит частичку любви… — чтобы отвлечься, Лу Шэньсин принялся мысленно напевать.
В ямке у плеча стало влажно. Лу Шэньсин замер. Он не знал, что стал для Синь Ляна единственным смыслом существования. Когда у тебя есть только что-то одно, оно становится незаменимым.
Вдруг он почувствовал резкую боль в указательном пальце правой руки — зубы Синь Ляна вонзились в кожу и не собирались отпускать. Если бы Лу Шэньсин мог пошевелиться, он бы непременно отвесил ему оплеуху.
Даже если ты откусишь мне палец, я не проснусь, — подумал Лу Шэньсин, не зная, плакать или смеяться.
Покусав его немного, Синь Лян с разочарованным вздохом разжал челюсти и слизал капельки крови вокруг следов укуса. Лу Шэньсин запел снова, на этот раз — государственный гимн.
Уя, следовавший за ними в тени, вернулся с докладом. Услышав известие, Ван Цзин изменился в лице — в его глазах читался такой ужас, будто он получил известие о собственной смерти.
В сумерках Синь Лян, который всё равно не мог уснуть, настороженно прислушался. Он быстро сел и натянул одеяло на Лу Шэньсина. Услышав еще один мужской голос, Лу Шэньсин почувствовал недоброе. Он упустил из виду, что Ван Цзин наверняка приставил к нему слежку.
Синь Лян повернул голову в сторону появившегося Ван Цзина:
— Ваше Высочество, вы не можете его забрать.
Ван Цзин холодно фыркнул. Он почему-то невзлюбил Синь Ляна и с издевкой произнес:
— Что? Неужели мне нужно твое разрешение, чтобы распоряжаться своими делами?
В горле Синь Ляна встал ком крови. Он сжал губы в тонкую линию, проявляя упрямство.
— Дерзость! — в глазах Ван Цзина мелькнул холод. — Уя!
Сердце Лу Шэньсина похолодело. Ван Цзин наверняка выместит зло на Синь Ляне. Через сутки-двое, когда он очнется, Синь Лян может уже не проснуться.
Прошла ночь. Лу Шэньсина доставили в резиденцию Ван Цзина, но он всё еще не приходил в себя. Ван Цзин был на грани срыва, в поместье царила гнетущая атмосфера, каждый опасался за свою жизнь.
Глаза Ван Цзина налились кровью:
— Он точно будет в порядке?
Лежащий перед ними был генералом Чаном, но Ван Цзин выглядел так, будто сам готов отдать концы. Придворные лекари были в замешательстве.
— Ваше Высочество, богатство даруется небом, а жизнь и смерть предопределены… — старый лекарь не решился продолжить.
Грудь Ван Цзина клокотала от ярости. Он оказался в таком положении, когда даже его собственная жизнь зависела от других, и всё из-за этого Синь Ляна.
Он спустился в подземную камеру, а когда вышел, на его белоснежных одеждах алели пятна крови, а на лице, испачканном брызгами, застыло выражение искаженного удовлетворения.
— Чан Чжоу, у меня кончилось терпение, — Ван Цзин поднес окровавленную руку к носу Лу Шэньсина. — Чувствуешь? Это кровь твоего советника.
Лу Шэньсин внутри бесновался, но для Ван Цзина он оставался неподвижным.
— Я не могу умереть! — взревел Ван Цзин.
Ты обязательно умрешь, причем без права на погребение, — Лу Шэньсин мысленно проклял всех его предков до восемнадцатого колена.
В течение дня Ван Цзин приходил снова и снова, и Лу Шэньсин бесчисленное количество раз выслушивал его безумный бред. Ночью он снова почувствовал запах крови — гораздо сильнее, чем днем. Он боялся даже представить, в каком состоянии сейчас Синь Лян.
— 222?
В ответ — тишина, словно камень в воду. Лу Шэньсин поклялся, что больше никогда не воспользуется этим идиотским навыком непобедимости. На этот раз его действительно подставили.
Эти двое суток для обычных людей пролетели незаметно, но для Лу Шэньсина, Синь Ляна и Ван Цзина они тянулись бесконечно долго.
Раздался сигнал системы, и Лу Шэньсин спрыгнул с кровати. Ноги, коснувшись пола, предательски подкосились, но он, лишь на миг придя в себя, бросился к выходу. Он не знал, насколько сильно ранен Синь Лян…
Слуги, увидев Лу Шэньсина, в панике побежали докладывать. Когда в поле зрения появился Ван Цзин, Лу Шэньсин нетерпеливо выкрикнул:
— Где Синь Лян?
Ван Цзин схватил его за плечи, в глазах читалось нескрываемое изумление:
— Ты в порядке?
Сердце Лу Шэньсина бешено колотилось, дыхание сбилось. Он повторил:
— Я спрашиваю, где Синь Лян?
Ван Цзин холодно усмехнулся:
— Генерал Чан так печется о своем советнике?
— Не смей со мной разговаривать в таком тоне! — прорычал Лу Шэньсин, а затем тихо рассмеялся: — Если он умрет, я не жилец.
Как раз когда Ван Цзин хотел было съязвить, Лу Шэньсин схватил его за воротник и зловеще прошептал:
— И ты тоже не жилец.
Ван Цзин помедлил:
— Сюда.
Через мгновение Уя выволок окровавленное тело и небрежно бросил его на пол.
Ван Цзин улыбнулся:
— Генерал Чан, забирайте своего человека.
Увидев едва дышащего человека на полу, Лу Шэньсин судорожно вдохнул. Его глаза налились кровью, и он со всей силы ударил Ван Цзина в лицо:
— Твою же мать!
http://bllate.org/book/23160/2480374
Готово:
