Путь на север выдался для Лу Шэньсина крайне изматывающим. Он был готов к тому, что присутствие Синь Ляна доставит хлопот, но реальность превзошла все ожидания.
Раны Синь Ляна постоянно открывались и затягивались вновь. От него, да и от самого Лу Шэньсина, исходил тяжелый, тошнотворный запах — смесь пота, крови и лекарственных снадобий.
— Почему твоя сестра так плачет? — Лу Шэньсин вытер руки и отломил кусок черствой лепешки.
— Она присмотрела кое-что, — Синь Лян повернул голову в сторону развевающихся на ветру пологов кибитки. — То, что нравится мне.
Лу Шэньсин не придал этому значения: не стоило спорить с женщиной.
— Уступи ей, и дело с концом.
— Я всегда уступал ей, всегда баловал, — в голосе Синь Ляна закипала острая, колючая ярость, словно кто-то задел его больную мозоль. — Но только не это. Это единственное, что я не могу отдать.
Лу Шэньсин приподнял бровь:
— Настолько ценная вещь?
Синь Лян, чьи черты лица в полумраке казались особенно мягкими, едва слышно прошептал:
— Это единственное в мире, чего я желаю.
Так ценно? Лу Шэньсин прищурился, пытаясь разглядеть что-то в лице собеседника, но не нашел ни тени лжи.
Солдат, правивший повозкой, хлестнул лошадей. Те заржали, срываясь в галоп. Колеса с грохотом подпрыгнули на кочке, и люди внутри невольно свалились в одну кучу. Лу Шэньсин придержал Синь Ляна, прижимая его к себе, и внезапно произнес:
— В тот раз я все слышал.
Синь Лян вздрогнул, спина ударилась о стенку повозки, и на его белоснежной одежде тут же проступило пятно крови, медленно расползаясь, словно чернила на бумаге. Лу Шэньсин помрачнел, чувствуя себя полным идиотом. Он ожидал, что Синь Лян начнет притворяться, но вместо этого услышал тихий, спокойный голос, в котором сквозило с трудом скрываемое напряжение:
— Это было не сиюминутное помутнение.
Лу Шэньсин нахмурился. Он знал всю жизнь Синь Ляна, но так и не смог его понять.
— Я тебе противен?
— Нет.
— У тебя есть жена?
— Тоже нет.
— Когда я тебя поцеловал, тебе было гадко?
— Не до такой степени.
После череды подобных вопросов Синь Лян едва заметно улыбнулся, и в его голосе прозвучал нескрываемый восторг:
— Я так рад, что ты тоже меня любишь.
С чего он взял? Неужели я и правда к нему неравнодушен? Лу Шэньсин погрузился в глубокие раздумья.
— Поцелуй меня еще раз.
— Нет.
Лу Шэньсин хмыкнул, выражая легкое недовольство — только что ведь говорил, что любит.
— ...Я не могу пошевелиться, — Синь Лян, кажется, почувствовал смену настроения Лу Шэньсина, и без того бледное лицо побелело еще сильнее.
Только теперь Лу Шэньсин заметил кровавое пятно на его спине. Он встревожился, приподнял одежду, быстро перебинтовал рану и, придвинувшись, коснулся губами его лица. Уши Синь Ляна мгновенно покраснели, он потянулся губами к кончику носа Лу Шэньсина и легко коснулся его.
Сухое, щекочущее прикосновение отозвалось в груди неровным стуком сердца. Лу Шэньсин глубоко вздохнул, чувствуя, как самообладание тает на глазах.
— Динь. Прошу господина Лу признаться в любви в течение полутора минут.
Прочитав это сообщение, Лу Шэньсин едва не проклял всё на свете.
— Слишком приторно, это совсем не в моем стиле.
— Динь. Обратный отсчет: девяносто секунд.
— Ах! Ты словно ангел, спустившийся с небес! — выкрикнул Лу Шэньсин, чувствуя, как на шее вздулись вены. Он сглотнул и продолжил: — С первого взгляда на тебя я увидел ослепительный свет. Ты так прекрасен, что я не могу отвести глаз. Я плачу...
Я и сам сейчас заплачу, подумал Лу Шэньсин, зажмурившись.
— Благодарю судьбу, благодарю небеса и землю! Встреча с тобой — величайший дар в моей жизни!
Его кадык судорожно дергался, он пытался подавить нахлынувшие эмоции. Синь Лян, чьи щеки пылали, тихо попросил:
— Можешь повторить еще раз?
Лу Шэньсин молча обнял его за шею и чмокнул в лоб. Весь мир вокруг словно замер.
Вернувшись в город Силан, Лу Шэньсин передал Синь Ляна лекарям, а сам созвал военачальников. Оказалось, они поймали двух кухайцев, пробравшихся в город. Лу Шэньсин, сидя в кресле, бросил взгляд на скованных пленников:
— Разузнали, где их позиции?
Все промолчали, выглядя крайне смущенными. Лу Шэньсин небрежно подпер голову рукой. Его не особо интересовало объединение Да Яна.
— Вы что, не заметили, что тот, кто пониже — женщина?
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, и лица обоих пленников резко изменились.
— Не может быть! — Тун И указал на грудь низкорослого пленника. — У него там ничего нет.
— В следующий раз ешьте побольше свиных мозгов, — Лу Шэньсин слегка приподнял подбородок. — Шифу.
Кан Шифу шагнул вперед и провел пальцами по лицу низкого пленника. Пока остальные недоумевали, он сорвал тонкую маску, обнажив красивое женское лицо. Все были поражены.
— Генерал, как вы догадались?
— Угадал, — бросил Лу Шэньсин.
Он перевел взгляд на высокого смуглого мужчину и усмехнулся:
— Вы когда-нибудь видели течную кобеля?
Тун И привел огромную желтую собаку. Та, едва увидев людей, начала тереться о ноги.
— Уведите их назад, — Лу Шэньсин улыбнулся еще шире, в его взгляде читалось нечто зловещее. — Красавица, и ты иди с ними.
Вскоре из-за двери донеслись женские крики, переходящие в испуганный плач. Лу Шэньсин оставался невозмутимым, постукивая пальцами по столу. Его подчиненные смотрели на него с восхищением — надо же было додуматься до такого.
Когда крики женщины стали совсем отчаянными, смуглый мужчина закрыл глаза:
— Хватит!
Лу Шэньсин поднял руку. Женщина забилась в угол, ее одежда была разорвана, а собаку, дожевывающую кусок ткани, утащили прочь. Смуглый мужчина, глядя на Лу Шэньсина, прошипел сквозь зубы:
— Вы сами раскрыли свою слабость, винить некого.
Выяснилось, что они были подручными четвертого принца Кухая и должны были доставить голову человека из Чан Чжоу. Лу Шэньсин приказал отправить карту императору.
— Генерал, как вы узнали, что они пара? — удивился Тун И. — Тоже угадали?
— Да, угадал, — Лу Шэньсин развернулся и ушел.
— Мне кажется, генерал просто потешается надо мной? Эй, не уходите!
В городском ресторане Лу Шэньсин занял место у окна. Хозяйка, заметив его, бросила дела и поднялась, чтобы поболтать. Едва еду подали на стол, как в дверях показался Синь Лян. Хозяйка, сидевшая рядом с Лу Шэньсином, заметила, что юноша замер за ее спиной, и пошутила:
— Господин военный советник, вы не против, что я заняла это место?
— Против, — холодно ответил Синь Лян.
Улыбка хозяйки погасла, она смущенно поднялась и ушла. Атмосфера стала гнетущей. Лу Шэньсин молча упаковал еду и зашагал прочь. Синь Лян, с трудом переставляя ноги, последовал за ним. Услышав грохот упавшего предмета и чей-то вскрик, Лу Шэньсин остановился, потер переносицу и поднял упавшего человека.
— В чем дело? — в голосе Лу Шэньсина сквозила сдержанная ярость. — Советник хочет извиниться перед генералом?
Синь Лян поджал губы, а затем тихо произнес:
— Подчиненный был неправ. Я не должен был терять голову, не должен был забывать о границах и не должен был лелеять глупую мысль о том, что генерал не должен ни с кем общаться.
Лу Шэньсин онемел от такого признания. Однако Синь Лян не исправился: он следовал за Лу Шэньсином повсюду, словно невидимая клетка. Стоило кому-то подойти к генералу, как Синь Лян тут же, с невозмутимым видом, оттеснял этого человека. Вскоре весь город знал: генерал и советник теперь вместе. К счастью, все приняли это как должное.
Лу Шэньсин, скрестив руки, опирался на дверной косяк, наблюдая, как Синь Лян с корзиной в левой руке и бамбуковой палкой в правой идет по улице, а прохожие почтительно уступают ему дорогу.
— Советник идет за покупками?
— Да.
— Какой способный советник! Интересно, кому же так повезло?
Синь Лян улыбнулся:
— Генералу.
— ...Ты и правда бессовестный.
Насытившись, Лу Шэньсин в хорошем настроении приподнял подбородок Синь Ляна и поцеловал его, проникая языком в рот. Куриный суп был неплох. Синь Лян растерянно приоткрыл губы, а Лу Шэньсин, улыбаясь, играл с его языком.
— Я... я пойду помою посуду.
— Смотри не споткнись на пороге.
Лу Шэньсин довольно причмокнул. Раньше он не верил, что мужчина может менять ориентацию, но теперь понял — ошибался.
— Динь. Поздравляю, господин Лу, задание первого тома выполнено.
Лу Шэньсин замер. Мир Синь Ляна не стал идеальным, неужели этот поцелуй был единственным, чего не хватало?
— Теперь я отправляюсь в следующий мир?
— Динь. Наша компания получила много жалоб, поэтому отдел планирования разработал новый...
— Говори по-человечески.
— Динь. У господина Лу есть три варианта. Если пожелаете, вы исчезнете из этого мира уже через секунду. Объект ослепнет и будет влачить жалкое существование, живя лишь воспоминаниями о вас, либо не выдержит разлуки и покончит с собой.
Лу Шэньсин помрачнел. Эта система его раздражала. Он прошел в комнату.
— А второй вариант?
— Динь. У объекта осталось тридцать лет жизни. Вы можете убить его сейчас, чтобы он ушел первым и не остался страдать в одиночестве.
Звучало как компромисс, но Лу Шэньсин не мог на это пойти.
— Динь. Третий вариант: вы можете остаться с объектом до конца его дней, и только потом уйти.
Лу Шэньсин стоял в дверях, глядя на тонкую фигуру, медленно идущую по двору. Стук бамбуковой палки о плиты стал для него привычным звуком.
— Я выбираю третий, — твердо сказал он.
— Динь. Господин Лу, тридцать лет вам предоставлено, но в следующем мире вы заплатите равноценную цену.
О будущем он подумает потом. Лу Шэньсин шагнул вперед и подхватил Синь Ляна, который едва не врезался в чан с водой.
— Ты покраснел от одного поцелуя, как же мы будем играть дальше?
— Я готов играть, — серьезно ответил Синь Лян.
Лу Шэньсин, уткнувшись в плечо Синь Ляна, тихо рассмеялся:
— Тогда найдем свободный день и оторвемся по полной.
Ночью стояла невыносимая духота. Не в силах уснуть, Лу Шэньсин сидел во дворе, когда внезапный шум заставил его вскочить. Он влетел в комнату Синь Ляна и увидел, что тот корчится от боли. Лу Шэньсин схватил его за плечи:
— Что случилось?
Увидев кровавые полосы на его теле, он в ужасе закричал:
— Не царапай себя!
Синь Лян перестал, но начал биться головой о стену. Лу Шэньсин схватил кусок ткани, чтобы вложить ему в рот, но увидел, что язык Синь Ляна уже в крови.
— Убей меня... — молил Синь Лян, захлебываясь слезами и кровью.
Только увидев это своими глазами, Лу Шэньсин понял, насколько это страшно. Он ударил Синь Ляна по затылку, чтобы тот потерял сознание, но уже через пару вздохов тот очнулся. Они провели так всю ночь, к утру оба были словно вымоченные в воде, а руки Лу Шэньсина были искусаны.
Не желая повторения, он приказал найти лекарство. Синь Лян, лежа на кровати, прошептал:
— Ты можешь связать меня.
Лу Шэньсин сжал его подбородок, глядя на окровавленный язык:
— Чтобы ты прикусил его и умер?
— Вложи что-нибудь мне в рот заранее.
— А ты сказал мне, когда начался приступ? — раздраженно бросил Лу Шэньсин. — Если бы я не услышал тебя во дворе, ты бы сам себе глаза выцарапал.
Синь Лян замолчал. Он привык справляться один. Он нащупал руку Лу Шэньсина, вложил свою ладонь в его и слегка поскреб пальцами. Лу Шэньсин, глядя на его измученное лицо, вздохнул:
— Я все еще злюсь.
— Это моя вина.
— Лучше молчи, — усмехнулся Лу Шэньсин. — В следующий раз будет то же самое.
— Я хочу переехать к тебе, — тихо сказал Синь Лян.
— Когда поправишься. Я не обижаю больных.
Лу Шэньсин понимал: мир Синь Ляна, хоть и был ясным, оставался слишком узким — в нем был только он один. Это не к добру. Человек — существо социальное, а изоляция делает его уязвимым. Лу Шэньсин начал понемногу учить Синь Ляна принимать окружающих.
Через месяц Лу Шэньсин в одиночку отправился в лес. Раз задание выполнено, а система дала еще тридцать лет, он больше не боялся. Послышался стук копыт. Ван Цзин, одетый в белое, выглядел еще хуже, чем при их первой встрече. Лу Шэньсин, жуя травинку, лениво произнес:
— И что же ван привело сюда, прочь от столицы?
Ван Цзин глубоко вздохнул:
— Не задавай глупых вопросов.
— Я человек недалекий, не понимаю намеков вана.
— Чан Чжоу, не зарывайся!
Ван Цзин всегда был самонадеян, считая, что Лу Шэньсин не посмеет ему отказать. Он не знал, как сильно ошибался. Кроме Синь Ляна, в этом мире не было никого, кто был бы ему дорог.
— Ложись на землю, — Лу Шэньсин сел обратно, видя, как Ван Цзин сверлит его взглядом. — Ван не спешит, и я не спешу. Расскажу-ка я историю. Жил-был мальчик, рожденный в богатой семье, но его мать была лишь наложницей. Как думаешь, повезло ему или нет?
Ван Цзин помрачнел, в его голове всплыло имя.
— В три года он потерял мать, в четыре ослеп. Его использовали как скот, никто не желал ему добра, — Лу Шэньсин прикрыл глаза. — Как думаешь, как он выжил?
— Жалости достоин каждый, — хмыкнул Ван Цзин.
— Верно, и ты один из них, — насмешливо бросил Лу Шэньсин. — Пытался использовать других, а в итоге погубил себя.
Ван Цзин был в ярости.
— У всего есть причина и следствие. Ван, хочу подарить тебе четыре слова: пожинаешь то, что посеял.
Ван Цзин вдруг рассмеялся:
— Чан Чжоу, я приказал Уя схватить Синь Ляна. Ты ведь не хочешь, чтобы он остался без рук или ног?
Лу Шэньсин изобразил страх, хотя знал, что Тун И и Кан Шифу уже расставили ловушку. Уя не выбраться.
— Ван, ложись, я стесняюсь.
Ван Цзин, решив, что сломил его, довольно лег на землю. Лу Шэньсин смотрел на него с ненавистью, желая разорвать его на куски. Только теперь он понял, как дорог ему Синь Лян.
Когда Ван Цзин задрожал, Лу Шэньсин решил, что пора:
— Ван, открой глаза и посмотри, как я доставлю тебе удовольствие.
Голову Ван Цзина резко дернули назад. В следующий миг вся его похоть исчезла, сменившись ужасом.
— Ты ведь не думал, что это буду я? — Лу Шэньсин бросил ему палочки для еды. — Если бы мне не нужно было, чтобы ты пока жил, я бы даже не прикоснулся к тебе.
Для гордого Ван Цзина это было хуже смерти. Его внутренняя энергия взбунтовалась, перед глазами потемнело, и он вцепился в горло Лу Шэньсина, пытаясь утащить его с собой.
Раздался глухой звук — лезвие пронзило плоть. Глаза Ван Цзина расширились, изо рта хлынула кровь. Лу Шэньсин выдернул кинжал и оттолкнул его ногой, глядя сверху вниз:
— Твоя жизнь меня не волновала, но ты сам напросился, когда задел его. И особенно — когда ранил его. Прощай, ван.
Подул ветер, подняв сухие листья, которые укрыли расползающееся пятно крови.
http://bllate.org/book/23160/2480376
Готово:
