Выслушав эти слова, Шэнь И очень долго не знал, что и сказать.
Он наконец-то понял, что имела в виду Сун Нин вчера в Павильоне Умиротворения, когда произнесла: «Ученый? Эх... не будем об этом».
И впрямь не стоило ни о чем упоминать: все они действовали по собственной воле, но в итоге пришли к столь плачевному исходу. Если бы каждый из них нес ответственность за собственные слова, возможно, финал не оказался бы столь горестным.
Шэнь И медленно поднялся на ноги:
— Госпожа Сун, я покидаю Цинцю, прошу вас, помогите мне.
Сун Нин поднялась следом, выражение её лица ещё не до конца разгладилось. Она смахнула слезинки у уголка глаз и отвернулась:
— Хорошо, Цинцю... теперь вся надежда на тебя.
Шэнь И вышел из Цинцю. На поясе у него висел меч, а Хуа Бао тихонько покоился в рукаве.
Он не был каким-то прославленным мастером бессмертных путей. Из-за слабого совершенствования он никогда не отличался в сражениях, поэтому, кроме жителей Горы Фуси, почти никто его не знал.
Тем не менее, практически все были в курсе, что Шэнь Цзинъаня с позором изгнали с Горы Фуси. Наставники из уважения к прошлой связи учителя и ученика не стали разглашать истинную причину произошедшего, но по углам ходили слухи, будто Шэнь Цзинъань совершил некий постыдный проступок, за что и был выгнан.
По дороге на поиски Хуа Лина Шэнь И услышал не меньше сотни версий собственного изгнания с Горы Фуси. Причем все они пересказывались так живо и красочно, словно рассказчики сами всё видели своими глазами и слышали своими ушами.
Там были истории о том, что Шэнь Цзинъань не выдержал суровости Цяньцзи, а потому восстал против учителей и в одиночку сбежал с горы. Или о том, что он случайно заполучил тайный трактат по совершенствованию, его сила резко возросла, и он отделился от школы, чтобы практиковаться в одиночку. Впрочем, это были ещё самые заурядные версии.
Самая же дикая из них гласила: на самом деле Шэнь Цзинъань — внебрачный сын Цяньцзи и его спутника на пути совершенствования. Цяньцзи случайно узнал об этой правде, не смог сразу её принять и, желая скрыть всё от посторонних глаз, попросту изгнал Шэнь Цзинъаня из школы.
Услышав эту последнюю версию, Шэнь И судорожно дернул уголком рта: «...» У него вертелось на языке одно крепкое словцо, да вот только стоило ли его произносить?
Система тут же утешила его:
— Не обрачай внимания на эти сплетни. Быть внебрачным сыном Цяньцзи звучит куда приятнее, чем бежать с каким-то мужчиной.
Шэнь И:
— ...Кажется, в этом что-то есть.
Мысленно отмахнувшись от слухов, он достал Хуа Бао и капнул на него несколько капель росы.
Все эти дни они продвигались вперед исключительно благодаря его подсказкам: поскольку между Хуа Бао и Хуа Лином существовала духовная связь, цветок примерно понимал, где тот прячется.
Однако с тех пор, как жизненные силы Хуа Лина были тяжело подорваны, питомец ходил мрачным и унылым, утратив прежнюю живость и игривость.
Шэнь И протянул руку и легонько ткнул его пальцем:
— Хуа Бао, далеко нам еще до Хуа Лина?
Хуа Бао тихонечко пискнул в ответ:
— Недалеко.
Шэнь И:
— Недалеко — это насколько?
Хуа Бао с некоторой беспомощностью произнес:
— Я и сам не знаю.
С того дня, как он с огромным трудом сумел выразить свои мысли с помощью двусложных фраз, его речевые способности стали развиваться семимильными шагами, и после нескольких дней тренировок он уже почти свободно говорил.
Шэнь И:
— ...Тогда ты хоть знаешь, в какую сторону идти?
Хуа Бао:
— Я не знаю.
Шэнь И начал сердиться:
— Как это ты ничего не знаешь?
Система вмешалась:
— Не вини его, он ведь еще совсем малыш.
Шэнь И обессиленно выдохнул:
— Да я не виню его, просто мне кажется, что от него всё меньше проку. Еще пару дней назад он мог указать направление, но в последнее время непонятно что творится — выдает всё более смутные сведения. Боюсь, если мы опоздаем, с Хуа Лином что-то случится.
Система:
— Почему ты у меня не спросишь?
Шэнь И:
— О? Ты знаешь, где Хуа Лин?
Система высокомерно ответила:
— Наша Система может всё.
Шэнь И:
— Какого черта!!! Тогда почему ты молчала раньше?!
Система невозмутимо парировала:
— А ты спрашивал?
Шэнь И почувствовал, что его сердце разбилось вдребезги:
— Прощай, мы больше не друзья.
Система:
— Наша Система никогда не дружит с людишками.
Шэнь И был готов взорваться от злости прямо на месте.
Ну и вредная же Система, он обязательно пожалуется на неё, как только вернется! До чего же у нее поганый язык!
В конце концов Система все-таки назвала Шэнь И примерный ориентир — деревню, — но категорически отказалась уточнять, в каком именно доме тот остановился, поскольку они ведь не друзья.
Шэнь И уже дошел до ручки и даже не пытался спорить.
Опасаясь, что Хуа Бао привлечет к себе лишнее внимание, он трижды наказал ему хорошенько спрятаться и ни в коем случае не вылезать по собственной воле.
Хуа Бао послушно согласился и умненько забился в его широкий рукав.
Перед ним раскинулась деревня. Она занимала большую площадь, и, если судить на глаз, в ней насчитывалось не меньше сотни дворов.
Глубоко вздохнув, Шэнь И решил для начала расспросить местных, не появлялся ли здесь в последнее время чужак.
Изначально он думал, что с такими темпами ему придется опрашивать людей очень долго, прежде чем удастся выяснить, в чьем же конкретно доме скрывается Хуа Лин. Кто бы мог подумать, что хватит и одного двора: какой-то добросердечный крестьянин с готовностью выдал:
— Ты выискиваешь того смазливого молодого господина? Ой, матушка моя, все девки в нашей деревне от него без ума! Он остановился прямо в доме старосты. Этот парень случаем не твой знакомый?
Шэнь И расслышал лишь первую половину фразы, а до остального ему уже не было дела. Кровь ударила в голову, он прищурился:
— Все девки от него без ума?
Крестьянин кивнул и, ухватив Шэнь И за рукав, принялся болтать о том о сём:
— Ой, сколько живу на свете, а такого писанного красавца отроду не видал! Как он объявился, у порога старосты прохода не стало! Говорят, староста даже хочет взять его зятем в примаки! Как они смотрятся вместе с дочкой старосты — глаз не оторвать, идеальная пара!
Лицо Шэнь И окончательно помрачнело, и в груди внезапно всколыхнулся дикий импульс развернуться и уйти прочь.
Он всю дорогу сломя голову несся сюда, опасаясь, что из-за малейшего промедления Хуа Лин столкнется с бедой, а тот, оказывается, преспокойно и беззаботно поживает в этой деревушке!
Шэнь И даже не пришлось спрашивать дорогу: самый большой и ладный дом в селении явно принадлежал старосте.
Не успел он переступить порог, как оттуда донесся веселый смех.
Женский голос произнес:
— Молодой господин, вы еще и писать умеете? Не взглянете, как у меня вышло?
Затем раздался до боли знакомый голос Хуа Лина — ленивый, с чуть расслабленной улыбкой:
— Разумеется.
На мгновение воцарилась тишина, после чего девушка смущенно пролепетала:
— Ой, от молодого господина так приятно пахнет... Что за благовония вы используете?
Хуа Лин уже собирался ответить, как створки дворовых ворот с грохотом распахнулись.
Шэнь И с мрачным лицом и скрещенными на груди руками стоял у входа. Увидев, как оба обитателя двора уставились на него, он усмехнулся:
— Прошу прощения, я не вовремя. Помешал вам двоим, продолжайте.
С этими словами он бесцеремонно шагнул во двор и подошел прямо к ним.
Хуа Лин был одет в светлые одежды, черные волосы не были собраны и небрежно рассыпались по плечам. Опершись подбородком о руку, он вовсе не выглядел бледным — напротив, на щеках играл здоровый румянец, губы были алыми, а облик — вызывающим и фривольным, с легким намеком на соблазн.
Рядом с ним стояла девушка лет пятнадцати-шестнадцати, стройная и изящная. Её огромные глаза, похожие на серпики луны, были необычайно красивы, и сейчас она с некоторой настороженностью разглядывала Шэнь И.
— Ты еще кто? — подала голос девушка, выпрямившись и немного отступив от Хуа Лина, хотя тон её оставался недружелюбным.
Хуа Лин чуть приподнял внешние уголки персиковых глаз, озарившись довольной улыбкой, и даже помахал Шэнь И рукой:
— А вот и ты.
Шэнь И стоял с каменным лицом, словно ему все кругом задолжали денег, и слегка кивнул девушке:
— Мы впервые видимся, я... друг человека, что стоит рядом с вами. Узнав, что он ранен, я специально пришел разыскать его.
Девушка склонила голову набок, озадаченно моргнув:
— Ранен... ?
Она перевела взгляд на Хуа Лина: тот выглядел совершенно здоровым и ни капли не пострадавшим.
Хуа Лин неторопливо поднялся и мягко улыбнулся девушке:
— Он и правда мой друг. Большое спасибо за заботу в эти дни. Я и так злоупотреблял вашим гостеприимством слишком долго, пора и честь знать. Если в будущем вам понадобится моя помощь, просто возьмите мою именную карточку и отнесите по этому адресу.
С этими словами он протянул ей карточку с указанием некоего места, слегка коснувшись пальцем названия.
Девушка наклонилась, со всей серьезностью запомнила адрес и бережно спрятала карточку.
Шэнь И приподнял бровь:
— Ты уже собрался уходить?
Хуа Лин усмехнулся:
— А что, остаться здесь на ночь? Думаю, барышня А-Цин не возражала бы.
А-Цин торопливо закивала:
— Молодые господа могут оставаться сколько угодно, лишь бы вас не смущал наш бедный дом.
В груди Шэнь И закипела тяжелая обида, но спорить он больше не стал, развернулся и решительно зашагал прочь.
Хуа Лин неспешно последовал за ним.
Едва выбравшись за пределы деревни, Шэнь И взмыл в небо на мече и помчался наугад, даже не разбирая дороги.
В поле Mуляж Хуа Лина не попадался на глаза, но стоило Шэнь И исчерпать духовные силы, спуститься на землю и остановиться, как Хуа Лин чудесным образом вновь материализовался рядом.
Мрачный и молчаливый, Шэнь И твердо решил какое-то время с ним не разговаривать.
Вскоре они добрались до уездного города, и Шэнь И, завидев постоялый двор, решительно шагнул внутрь.
Расторопный малый с цепким взглядом тут же подскочил к ним:
— Уважаемые господа, желаете перекусить или остановиться на ночлег?
Шэнь И заприметил это место по аппетитному аромату еды и с ходу бросил:
— Тащите всё ваше фирменное меню!
Трактирщик расплылся в улыбке:
— Сию минуту! Прошу за столик, господин, угощения будут готовы с минуты на минуту.
Шэнь И уже собирался пройти вглубь зала, как Система холодно напомнила в его голове:
— Деньги-то у тебя есть?
Шэнь И:
— ...
Он крутанулся на месте. Хуа Лин по-прежнему шагал следом, и на его губах играла та самая лучезарная улыбка.
Шэнь И поймал себя на мысли, что от этой улыбки его начинает тошнить еще сильнее. Холодно бросив взгляд на спутника, он процедил:
— Деньги с собой взял?
Хуа Лин извлек из-за пазухи небольшой кошелек и принялся неторопливо поигрывать им в руке, а улыбка на его лице оставалась прежней:
— Наконец-то соизволил заговорить со мной, м?
http://bllate.org/book/23161/2480472
Готово:
