Этот поцелуй случился так внезапно, что даже Шэнь И не ожидал от себя подобного порыва.
Столь опрометчивый поцелуй.
Шэнь И даже не успел закрыть глаза, ошеломлённо глядя на него. В его мягком взгляде плескались самые сложные эмоции, смешанные с изумлением — ведь это он сам оказался тем, кого поцеловали.
Хуа Лин совершенно не ожидал от него такого резкого движения и на мгновение тоже замер.
Их губы соприкоснулись, и вокруг разлилось тёплое, невероятно приятное ощущение.
Шэнь И почувствовал, как у него затылок покрывается мурашками, и только попытался слегка оттолкнуть его, как мужские руки обхватили его за талию и с силой прижали обратно.
Шэнь И поднял взгляд: его похожие на драгоценные жемчужины глаза едва заметно влажнели. Он уже хотел было разжать пальцы, сжимавшие одежду Хуа Лина, но тот перехватил его руку еще крепче, не позволяя отстраниться ни на дюйм.
Шэнь И: «……»
Обнимая его в таком положении, Хуа Лин озарил лицо красивой улыбкой, а его глаза словно светились:
— Теперь со мной всё в порядке, можешь не переживать.
Раскрытый порыв немного разозлил Шэнь И. Он попытался вырваться, но безуспешно, а потому просто уставился на него. Впрочем, этот взгляд не нёс для Хуа Лина никакой угрозы — напротив, он неожиданно заставил его сердце дрогнуть, словно его легонько, беззлобно царапнула ласковая кошка.
Хуа Лин прищурился и улыбнулся. Прижав к себе того, кто был у него на руках, он внезапно снова склонил голову и легко, мимолётно коснулся губ Шэнь И.
Шэнь И, которого уже несколько раз безнаказанно заатаковали, мрачно посмотрел на него с абсолютно бесстрастным выражением лица: «……»
Вошло в привычку, да?
Хуа Лин и не думал останавливаться. С сияющей улыбкой он нежно и мягко погладил подушечку его ладони — осязание было таким же трепетным и утонченным, как и сам Шэнь И.
— Как только я разберусь со всеми делами здесь, я заберу тебя в Цинцю, — прошептал Хуа Лин, прижавшись губами к его уху. Окутывающий их чувственный шёпот, казалось, опалил мочку уха Шэнь И. — Тогда я возьму тебя в жёны и стану Лисьей императрицей, и сбудутся все полагающиеся почести: свадебный паланкин на восьми носильщиках пышно и гордо внесёт тебя в мои покои.
Особенно отчётливо и нарочито он выделил последнее словосочетание.
Шэнь И молча смотрел на него какое-то время, помедлил, а затем добродушно улыбнулся и приподнял бровь:
— Возьмёшь меня в жёны?
Хуа Лин ответил низким, хриплым и невероятно соблазнительным голосом:
— Мм.
Свободной рукой Шэнь И ткнул его в грудь — улыбка на его лице ничуть не померкла, однако глаза слегка сузились:
— Почему это не я тебя беру?
Они ведь вроде оба мужчины, с какой стати ему наряжаться в фениксовую корону и парчовые одежды, чтобы выйти замуж за другого?
Хуа Лин лукаво изогнул брови и согласился с поразительной легкостью:
— Можно и так.
По крайней мере, Шэнь И терзался сомнениями вовсе не из-за самого факта замужества.
Он весь принадлежал ему, и всё равно всё свелось бы к одному — разницы между тем, чтобы взять в жёны или выйти замуж, не было никакой.
Шэнь И весело взметнул брови:
— Хорошо. Сам напросился.
Хуа Лин взял его за руку и, поднеся к губам, легко поцеловал гладкий, сияющий кончик пальца:
— Уговор в силе.
Глядя на его жест, Шэнь И чувствовал, как в груди легкой рябью плещется весенняя вода, принося с собой удивительное умиротворение.
Ах, свадьба, значит.
Уголки его губ дрогнули в улыбке.
Взять в мужья такого писаного красавца, как Хуа Лин, пожалуй, было не так уж убыточно.
Он начинал любить этот мир.
Закончив трапезу, Хуа Лин собрался было выйти, но не успел он и шагу стукнуть за порог, как в дверь постучали.
Бай Сю и Бай Чжи стояли на пороге, одинаково облаченные в даосские халаты, с мечами наперевес. Их выдающаяся осанка привлекала взгляды, вот только выражения лиц у обоих были отнюдь не радостными.
Хуа Лин озадаченно приподнял бровь и перевел взгляд на Шэнь И. Шэнь И шагнул вперед, заслонив его собой, и небрежно, вполголоса пояснил:
— Я их позвал. Два старших брата могут помочь.
Выражение лица Хуа Лина замерло на долю секунды, в его глазах мелькнула сложная, мрачная тень. Он приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, но следующее движение Шэнь И мгновенно украло всё его внимание.
Шэнь И взял Хуа Лина за руку, шагнул вперед, с мягкой и кроткой улыбкой на губах сложил руки в приветственном жесте и с совершенно серьезным видом представил:
— Старший брат, второй брат, позвольте представить: это моя скромная супруга, Хуа Лин.
Хуа Лин, который до этого с безмятежным видом рассматривал длинную белую руку, державшую его собственную, при этих словах дернул уголком рта, а на его лице отразилась целая буря эмоций.
Хуа Лин с бесстрастным лицом: «……»
Бай Сю: «……»
Бай Чжи: «……»
Шэнь И с сияющей улыбкой жестом пригласил их войти, после чего аккуратно притворил дверь.
Тем временем Бай Сю и Бай Чжи беззастенчиво разглядывали Хуа Лина — их взгляды, острые словно лезвия клинков, так и разили холодом.
Молчание нарушил Бай Сю, однако стоило ему заговорить, как присутствующим тут же показалось, что лучше бы он держал язык за зубами.
Переводя взгляд с Шэнь И на Хуа Лина, Бай Сю произнес с явным неверием:
— Вы двое… уже поженились?
Так быстро?! Его не покидало отчетливое ощущение, будто свинья только что с аппетитом умяла выращенную им самим капусту.
Разве Хуа Лин не числился пропавшим без вести, и разве его судьба не была под вопросом?
Как эти двое умудрились за такой короткий промежуток времени… взять и вот так запросто обстряпать столь важный обряд! Не слишком ли поспешно?!
Разумеется, ни о каком выходе из дома для Хуа Лина в этот момент не могло быть и речи.
Не успел Шэнь И и слова сказать в ответ, как Хуа Лин бросил на него невозмутимый взгляд и легкомысленно обронил:
— Угу.
Выдержав паузу, он добавил:
— Мы поженились совсем недавно.
Шэнь И: «……»
Это когда же такое случилось? Великий мастер, да у вас талант лгать так вдохновенно! Даже глазом не моргнул!
Но вспомнив собственные слова, Шэнь И растерялся — он понятия не имел, как теперь оправдываться, и внезапно ощутил себя так, будто сам же и уронил камень себе на ногу.
В тот же миг взгляды Бай Сю и Бай Чжи устремились на него, источая недовольство, укор и всепоглощающую… сердечную боль.
Шэнь И поднял руку и, проявив недюжинную смекалку, предпочел сменить тему:
— …Может, мы уже перейдем к делу?
— Младший брат, к столь судьбоносным решениям нельзя подходить столь легкомысленно, — покачал головой Бай Сю. — Тебе следовало всё тщательно взвесить.
Шэнь И на мгновение умолк. Хуа Лин с мягкой улыбкой приподнял голову, и в его переливающихся искрами глазах искрилось веселье.
Шэнь И почувствовал, как начинает болеть голова, и был вынужден под давлением обстоятельств отвечать на этот вопрос:
— Я всё прекрасно взвесил.
Зачем только он трепал языком?!
Хуа Лин подошел ближе, медленно переплел свои пальцы с его, после чего с достоинством кивнул с улыбкой:
— Два старших брата, отныне я беру на себя заботу о Цзин Ане. Мы не успели пригласить вас разделить чашу свадебного вина в день нашей свадьбы, но когда всё уляжется, мы обязательно устроим пир заново. Надеюсь на ваше понимание.
Бай Чжи, скрестив руки на груди с мечом, холодно усмехнулся:
— Ха-ха.
Бай Сю стоял с окаменевшим лицом, выглядя так, будто перенес сильнейший удар:
— Как вы могли пожениться даже без предупреждения…
Хуа Лин продолжал улыбаться:
— Всё произошло слишком поспешно, поэтому мы просто не успели всех оповестить.
Шэнь И: «……» Говорит так убедительно, будто всё было на самом деле! Если бы он сам не был участником событий, то точно поверил бы!
Тайком ущипнув Хуа Лина за лаحдони, Шэнь И выразительным взглядом дал ему понять, что пора бы и честь знать, надо вовремя останавливаться.
Но Хуа Лин, казалось, ничего не замечал: он лишь озадаченно склонил голову набок и растерянно моргнул.
Его внешность сама по себе тяготела к демонической красоте, и стоило ему сделать хоть малейшее несерьезное движение, как в нем проступало удесятеренное очарование.
Как сейчас: он всего лишь легонько хлопнул ресницами, но от этого взгляда веяло такой манящей, ослепительной негой — словно в его глазах плескались все мыслимые страсти мира, — при этом сам он оставался абсолютно невинным и донельзя серьезным.
Бай Чжи резко закашлялся:
— Кхе-кхе-кхе!
Бай Сю, будучи юношей целомудренным и доселе не познавшим сердечных дел, чьи поступки никогда не переходили черту дозволенного, покраснел до корней волос при виде того, как эти двое открыто перед ним кокетничают и бросают друг на друга многозначительные взгляды. Он тыкал в них пальцем и не находил слов:
— Вы… вы… вы…!
Шэнь И поспешно высвободил руку и отступил на пару шагов от Хуа Лина, словно пытаясь замести следы.
А Хуа Лин тем временем невозмутимо сложил руки в поклоне перед Бай Чжи и Бай Сю:
— Через три дня мы повторим свадебную церемонию, и я имею честь отдельно пригласить обоих старших братьев в гости в Цинцю.
Бай Чжи холодно фыркнул, задрав брови, и надменно скрестил руки на груди:
— С какой стати нам идти!
Бай Сю бросил на Бай Чжи укоризненный взгляд — его недовольство было очевидно, ведь тот выражался слишком прямолинейно и совершенно не берег лицо младшего брата на людях.
— Раз уж младший брат женится, мы, конечно, должны присутствовать, только вот появиться там открыто не сможем, — поджав губы, вымолвил Бай Сю с озабоченным видом, не переставая хмурить брови.
Шэнь И, чьё присутствие с самого начала не играло никакой роли, крайне хладнокровно наблюдал со стороны за обсуждением собственной личной жизни. Он хранил молчание, да у него бы всё равно не получилось вставить и слова, так что оставалось лишь безмолвствовать.
На лице Хуа Лина появилась безупречная улыбка:
— Я понимаю, и в этом нет ничего страшного. Главное, чтобы уважаемые братья соизволили явиться.
Бай Чжи свирепо вздернул брови, и его голос прозвучал прохладно и резко:
— Даже если ты сейчас рассыплешься в любезностях, мы не станем смотреть на тебя добрее! Выбрось из головы эти свои неуместные замашки! Мы пришли сюда только ради младшего брата, а ты сначала со своими собственными авгиевыми конюшнями разберись, прежде чем заикаться о женитьбе на моем младшем братце! Что за несбыточные сказки ты себе нафантазировал!
Шэнь И не выдержал. Спрятав свою неизменную мягкую улыбку, он возмущенно окликнул:
— Второй брат…
Однако не успел он договорить, как Хуа Лин дернул его за рукав, медленно вытянул вперед правую руку, поднял три пальца, а на его губах заиграла уверенная в себе улыбка:
— Три дня. Разве я не говорил? Мы повторим свадебный обряд: во-первых, чтобы исправить прошлогоднюю поспешность, а во-вторых, чтобы оба старших брата могли воочию убедиться, как Цзин Ан устраивает свою семейную жизнь. Раз уж он переступил порог моего поместья Хуа, я буду беречь его всю свою жизнь. Если я нарушу это слово, пусть меня покарают небеса. А если я не сдержу обещание, то отдам свою жизнь на ваш суд, и пусть со мной делают всё, что пожелают, без единого возражения.
При звуках этих слов о каре небесной сердце Шэнь И болезненно ёкнуло — слова Сун Нина, сказанные при выходе из Цинцю, до сих пор звучали у него в ушах: Персиковый Договор грозил страшным возмездием за любое нарушение клятвы!
Те книжники, что предали собственные обеты, все до единого погибли страшной смертью.
И тем не менее, слетев с губ Хуа Лина, эти страшные слова прозвучали так легко и непринужденно, словно речь шла о чём-то самом обыденном.
Произнося их, Хуа Лин слегка наклонил голову, глядя прямо на него. Сияющая улыбка в его глазах походила на лучи яркого весеннего солнца, способного растопить любые преграды.
http://bllate.org/book/23161/2480475
Готово: