Готовый перевод Monster Lover [Quick Transmigration] / Любовь монстра: Путешествие сквозь миры: Глава 4

Что же представляет собой нечто, маскирующееся под человека?

Для И Шилу ответ на этот вопрос нашелся довольно быстро.

Хэ Юй вошла в класс на утреннее чтение, а следом за ней шагал высокий юноша.

Класс, наполненный гулом голосов, в одно мгновение погрузился в мертвую тишину. При виде этого юноши у всех перехватило дыхание, словно невидимая рука сжала горло. Он был до того красив, что, если не обращать внимания на болезненную бледность кожи, его можно было принять за статую, высеченную с идеальной точностью.

Даже если человек был незнаком с ним или не питал симпатии к подобным типажам, первый же взгляд на него вызывал невольное восхищение.

Хэ Юй произнесла:

— Это наш новенький, Син Чжицзин. Представься, пожалуйста.

Юноша безошибочно перевел взгляд на место, где сидел И Шилу. Его глаза, черные, словно в них плеснули густой туши, были слегка подведены по краям нежным красноватым оттенком. Глядя на И Шилу, он позволил себе едва заметную насмешливую улыбку.

— Всем привет, я Син Чжицзин, перевелся из старшей школы Фанчэн.

Он был краток.

Хэ Юй указала на пустой стул рядом с И Шилу:

— Садись туда, рядом с И Шилу. Если что-то будет непонятно — спрашивай соседа, он у нас староста. И Шилу, на перемене не забудь показать новому ученику школу.

Син Чжицзин спустился с подиума и зашагал к последнему ряду. Его размеренная походка напоминала хищную птицу, выслеживающую добычу. Когда И Шилу поднял на него глаза, тот слегка склонил голову набок и растянул губы в странной, пугающей улыбке.

Его пальцы коснулись парты — аккуратно подстриженные ногти с естественным прозрачным блеском выглядели безупречно, словно все в нем было тщательно выверено.

Он поставил сумку, сел и, снова склонив голову, уставился на И Шилу.

— Привет.

Глава 7. Марионетка (семь): Ловля насекомых

И Шилу улыбнулся в ответ, мягко и вежливо:

— Привет, я И Шилу.

Син Чжицзин ответил:

— Я знаю.

И Шилу недоуменно моргнул.

Син Чжицзин добавил:

— Учительница только что сказала.

Пряди волос падали ему на лоб, отчего глаза казались еще более темными и непроницаемыми. Этот густой, чистый черный цвет поглощал любой свет, не давая ни одному блику коснуться зрачков — его глаза напоминали бездонную пропасть.

И Шилу почувствовал себя неуютно под этим взглядом и опустил глаза.

— Понятно.

Чжу Жун бесцеремонно обернулась к новенькому:

— Слушай, а как твое имя пишется?

Син Чжицзин достал ручку и вывел свое имя на обложке новенькой тетради. Даже то, как он держал ручку, было исполнено изящества: прямая спина, чуть наклоненная шея — если бы даже эстет-дворецкий из восемнадцатого века попытался найти изъян, у него бы ничего не вышло.

Чжу Жун взглянула на иероглифы:

— Красивое имя. У него есть какая-то история?

Син Чжицзин улыбнулся:

— Нет.

Чжу Жун рассмеялась:

— Да ладно, не может быть! Родители наверняка вкладывали в него какой-то смысл.

Син Чжицзин ответил:

— Я сам его себе выбрал.

Чжу Жун расхохоталась:

— Ой, ты такой шутник! Мне нравятся люди с чувством юмора.

Они поболтали еще немного, но вдруг Чжу Жун передернуло от холода. Леденящий поток пронесся по спине, вызвав мурашки, но так же быстро исчез.

Она удивленно покосилась на окно: оно было закрыто, дуть не могло, но воздух явно стал холоднее. Наверное, стоит одеваться теплее, подумала она.

Первый урок был посвящен разбору задач. У Син Чжицзина не было сборника, и И Шилу пододвинул свой, положив его точно на границе двух парт, соблюдая идеальную дистанцию.

Син Чжицзин взглянул на него и медленно придвинулся ближе.

И Шилу указал пальцем на девятнадцатый номер:

— Разбираем эту задачу.

Син Чжицзин спросил:

— Какой пункт?

И Шилу ответил:

— Второй.

Обычный ответ, но именно в своей обычности он казался странным.

И Шилу украдкой взглянул на Син Чжицзина. Да, обычный старшеклассник, если не считать слишком яркой внешности.

Син Чжицзин, подняв глаза, поймал его взгляд:

— У тебя здесь ошибка. Исправишь?

И Шилу взял красную ручку и внес правки согласно верному ответу на проекторе. Он быстро погрузился в работу. Син Чжицзин бросил на соседа взгляд — видел только его профиль, пока тот смотрел на экран. Его собственный взор скользнул ниже, на пульсирующую вену на шее И Шилу, на выступающие кости, когда тот запрокидывал голову — такие хрупкие, недостаточно твердые кости…

И Шилу внезапно повернулся к нему:

— Если что-то непонятно — спрашивай.

Син Чжицзин выдал стандартную улыбку:

— Хорошо.

Фан Шэнь чувствовал, как в груди растет раздражение. Новенький был слишком красив, да еще и занял место рядом с И Шилу — место, о котором мечтал сам Фан Шэнь.

Перед пробежкой он подошел к И Шилу:

— Пошли, побегаем вместе.

Его взгляд случайно зацепился за Син Чжицзина, и он невольно сравнил себя с ним.

Разница была очевидна, даже просто внешне. Это осознание вызвало у него досаду, и голос прозвучал резче, чем хотелось бы:

— И Шилу, чего ты такой медленный?

Сказав это, Фан Шэнь понял, что перегнул палку. Оба — и И Шилу, и Син Чжицзин — посмотрели на него. Последний, казалось, нашел что-то забавное и теперь пристально разглядывал его, храня молчание.

И Шилу кротко извинился:

— Прости.

Он отложил вещи и тут же подошел к Фан Шэню, чтобы не заставлять того ждать, что заметно смягчило настроение друга.

Но в следующую секунду И Шилу положил руку на плечо новенького:

— Сейчас физкультура, пойдем с нами, я помогу тебе встать в строй.

Син Чжицзин ответил:

— Не нужно. Я не участвую в уроках физкультуры и любых других физических нагрузках.

И Шилу удивился:

— Почему? Ты сказал учителю?

Син Чжицзин кивнул:

— Да, по состоянию здоровья.

Он в шутливой манере указал на свои руки:

— Координация подводит.

— Понятно.

И Шилу ответил и ушел вместе с Фан Шэнем.

Музыка для пробежки играла долго. Син Чжицзин подошел к окну, откуда была видна дорога к стадиону, но густая листва дерева, обычно спасавшая от зноя, теперь мешала обзору.

Син Чжицзин изменил угол наклона и точно увидел возвращающегося с пробежки И Шилу. Рядом с ним шел тот парень, что звал его, и что-то оживленно рассказывал.

— В детстве, когда я впервые учился плавать, я был таким дураком: прыгнул сразу на глубокое место и начал орать о помощи. Тренер сначала подумал, что я профи, который притворяется новичком, у него глаза на лоб полезли, когда я сиганул, а потом понял — я просто идиот.

И Шилу рассмеялся, обнажив белые зубы, а его ярко-красные губы изогнулись в плавной дуге. Его кожа раскраснелась, на ней блестели капли пота, похожие на рассыпанные драгоценные камни.

Казалось, он смеялся по любому поводу.

Тот парень подошел еще ближе:

— А ты плавать умеешь?

И Шилу ответил:

— Немного, но не очень…

Слова И Шилу оборвались — он заметил Син Чжицзина, который наблюдал за ними из окна.

Син Чжицзин помахал И Шилу рукой. В этот момент на подоконник прилетел воробей. Син Чжицзин накрыл его ладонью — птица не дернулась, словно сама отдалась в руки хищника.

Глава 8. Марионетка (восемь): Ловля насекомых

Движения Син Чжицзина были едва уловимыми. И Шилу этого не видел — напротив, он запрокинул голову и улыбнулся:

— Привет, Син Чжицзин!

Он отчетливо произнес его имя.

Голос И Шилу был тихим, и на таком расстоянии его не должны были услышать, но Син Чжицзин слышал всё.

Слышал, но не собирался отвечать.

Он медленно сжал пальцы. Кости и крылья воробья сплелись в его ладони, пульсируя жизненной силой. Эта бурная энергия, пусть и послушная, казалось бы, легко управляемая, была непредсказуема — никто не знал, что творится в этих крошечных существах.

Син Чжицзин опустил взгляд, позволяя И Шилу внизу хорошо рассмотреть свое лицо, и дружелюбно улыбнулся. Тот, не подозревая подвоха, с готовностью принял эту доброту.

И Шилу вошел в здание, и его фигура скрылась из виду.

Син Чжицзин разжал ладонь. Воробей упал со второго этажа, но, почти коснувшись земли, вдруг затрепетал крыльями и, словно спасаясь бегством, улетел прочь.

Уголки губ Син Чжицзина дрогнули в насмешке.

— Самоуверенность.

Там, где его взгляд уже не мог достать, воробей, решивший, что спасся, на полной скорости врезался в ствол дерева. Ученики, готовившиеся к физкультуре, услышали глухой хруст, и в ту же секунду на землю упал безжизненный комок.

Раздался испуганный крик.

На земле лежало кровавое месиво, уже не похожее на птицу.

Чжу Жун, вернувшаяся в класс первой, застала Син Чжицзина стоящим у окна с той же странной улыбкой на лице.

Она решила заговорить:

— Чему улыбаешься?

Син Чжицзин склонил голову, изображая невинность:

— Видел И Шилу.

Чжу Жун подошла к парте, достала бутылку газировки и жадно приложилась к ней. Пузырьки приятно щекотали горло, она вытерла рот и довольно произнесла:

— Ох, хорошо!

Затем подошла к Син Чжицзину:

— Наш староста отличный парень, правда?

Син Чжицзин ответил мягко:

— Да, с ним легко общаться.

Чжу Жун улыбнулась:

— Не то слово. Он замечательный, всегда думает о других, а когда задумывается — такой милый… Впрочем, сам скоро поймешь.

Син Чжицзин молчал, не сводя с нее пристального взгляда. Чжу Жун стало не по себе, она снова отпила газировки:

— А еще И Шилу очень красивый. До твоего прихода он считался первым красавцем в нашем классе. Не находишь?

Син Чжицзин подпер подбородок рукой, изображая глубокую задумчивость. Чжу Жун едва не поперхнулась:

— Ты что, серьезно думаешь? Это же очевидно с первого взгляда!

Разговор прервался, когда в класс вошел И Шилу. Чжу Жун тут же замолчала, а Син Чжицзин с интересом принялся разглядывать вошедшего.

И Шилу подошел к ним:

— О чем болтаете?

Син Чжицзин ответил:

— О том, что ты красивый.

И Шилу застенчиво улыбнулся:

— Ой, да брось ты!

И Шилу: НИКТО! НЕ МОЖЕТ! НЕ ЛЮБ…

Система: Заткнись.

И Шилу: Слушаюсь.

Для старшеклассников обед — это всегда битва. Стоит чуть замешкаться — и ты уже в конце длинной очереди. Но даже это не так страшно, как если еда закончится прямо перед твоим носом.

За две минуты до конца последнего утреннего урока И Шилу слегка повернулся к Син Чжицзину и прошептал:

— Как только прозвенит звонок, беги за мной. Я отведу тебя в третью столовую, там дают лапшу с ребрышками, просто объедение.

Он, казалось, не замечал, насколько близко они находятся. Син Чжицзин смотрел на его опущенные глаза, которые загорелись при упоминании лапши, словно он мечтал об этом все утро.

Лапша с ребрышками была любимым блюдом И Шилу: нежные ребрышки, томленые в соусе, мягкая лапша — от одной мысли текли слюнки.

Он не сдержался, и его живот издал громкий звук. Син Чжицзин замер:

— Что это за звук?

И Шилу:

— Не спрашивай.

Стыд-то какой.

Син Чжицзин бросил взгляд на учителя, который все еще что-то объяснял, и тихо улыбнулся:

— Хорошо.

Как только прозвенел звонок, И Шилу машинально схватил Син Чжицзина за запястье, но тут же отпустил, смутившись, и поторопил словами:

— Бежим!

И Шилу мчался впереди, а Син Чжицзин едва поспевал. Пробежав половину пути, И Шилу обернулся и замер в изумлении.

Как бы это описать… Он никогда не видел, чтобы марионетка так старалась бежать.

Очень старалась. И чем старательнее она это делала, тем комичнее выглядела.

Другие ученики, спешившие в столовую, останавливались, пытаясь понять, что происходит. Этот парень… у него конечности точно свои? Они двигались сами по себе: то синхронно, то вразнобой, будто каждая нога жила своей жизнью.

Но Син Чжицзин сохранял невозмутимость — ту самую невозмутимость человека, который даже не подозревает, что стал посмешищем.

И Шилу остановился, перестал смеяться и, дождавшись, пока тот поравняется с ним, проговорил:

— Прости, я забыл, что тебе нельзя бегать.

Син Чжицзин ответил:

— Могу. Просто медленно.

И Шилу улыбнулся:

— Давай лучше не будем. Пойдем спокойным шагом. В первой столовой тоже неплохой жареный рис, пойдем туда?

Син Чжицзин кивнул.

И Шилу замедлил шаг. Вокруг почти все уже добрались до столовой, и только они двое неспешно прогуливались.

И Шилу: Слушай, Система, я тут подумал.

Система: Говори.

И Шилу: Если Син Чжицзин решит меня убить, у него вряд ли получится. Он ведь меня просто не догонит.

Система: Хорошая мысль, больше ее не думай. Он все-таки монстр, прояви хоть каплю уважения.

Глава 9. Марионетка (девять)

Когда лапшу с ребрышками в третьей столовой разобрали, жареный рис в первой тоже стал дефицитом. Когда очередь дошла до них, тетя-повар посмотрела на пустые подносы и прокричала:

— Все, кончилось! Идите в другое место, ребята!

И Шилу: Система, знаешь, что меня больше всего трогает?

Система: Что же?

И Шилу: То, что кто-то все-таки стоит в очереди за нами.

Система: Еще бы. Те, кто не слушал на уроках и был задержан, те, кто не доделал домашку, те, кто тайком влюблен и забыл про обед… все они за вами.

Син Чжицзин указал на вывеску соседнего окошка:

— Каменная чаша с рисом (пибимпаб). Там нет очереди.

И Шилу:

— Знаешь, почему там нет очереди?

Син Чжицзин:

— Нет.

И Шилу:

— Ничего, скоро узнаешь.

Выбора не было, пришлось взять по порции. Тетя в окошке расплылась в улыбке, увидев двух простачков, и после нехитрых манипуляций с грохотом выставила на прилавок две дымящиеся, жирные каменные чаши.

И Шилу огляделся и увидел Фан Шэня и Чжу Жун, которые махали ему:

— Мы здесь!

Они всегда ели вместе и занимали места друг для друга. Чжу Жун думала, что И Шилу уйдет в третью столовую, и была рада, что вовремя заметила их сгорбленные фигуры в очереди.

И Шилу с Син Чжицзином подсели к ним.

Чжу Жун взглянула на их чаши и цокнула языком:

— Истинные герои — это те, кто познал суть пибимпаба в этой столовой и все равно его выбрал.

И Шилу:

— Будешь дразниться — расплачусь.

Чжу Жун:

— Ешь давай! Я два года не чувствовала этого вкуса. Ешь, хочу посмотреть, как ты заплачешь, хи-хи.

В первый же год учебы Чжу Жун обожглась на этом блюде и два года обходила его стороной.

И Шилу:

— …

Он с трудом проглотил первый кусок, подавляя естественный порыв выплюнуть его, и пробормотал:

— Потрясающий вкус. Как в одной чаше может сочетаться столько кислого, сладкого, горького и острого одновременно?

Чжу Жун затараторила:

— Это секретный соус! Они добавляют секретный соус!

Фан Шэнь, не выдержав, пододвинул свой рис к И Шилу:

— Поешь моего.

И Шилу отказался. Он посмотрел на Син Чжицзина, который невозмутимо отправлял в рот ложку за ложкой, словно ел изысканный деликатес.

И Шилу округлил глаза:

— Как тебе на вкус?

Син Чжицзин ответил:

— Очень вкусно.

— Не ожидала от тебя, Син, такие специфические вкусы в столь юном возрасте, — Чжу Жун посмотрела на него так, будто он съел что-то совсем несъедобное.

И Шилу подумал, что она угадала суть, но ошиблась в причинах. Неверный путь привел к верному ответу — тоже своего рода достижение.

Син Чжицзин улыбнулся и промолчал.

И Шилу, приложив усилия, съел половину и отложил ложку. Когда он снова посмотрел на Син Чжицзина, чаша того была пуста, даже жир был вычищен до блеска.

И Шилу:

— …Ты…

Син Чжицзин:

— Чистая тарелка — добродетель.

Ты прав, но некоторые блюда не требуют проявления такой добродетели.

Чжу Жун с улыбкой наблюдала за ними, но вдруг по ее рукам снова пробежали мурашки. Она поежилась и потерла плечи, пытаясь согреться: почему становится так холодно?

— Странно, погода портится? Мне все время холодно.

За окном столовой палило солнце, оно стояло в зените и не собиралось уходить. В августе, постояв на улице полчаса, можно было завянуть. Фан Шэнь хотел возразить, но леденящий холод пробрал и его — возникло странное ощущение, что действительно надвигается ненастье.

Фан Шэнь небрежно бросил:

— Может быть. Скоро изменится.

И Шилу достал из кармана салфетки, раздал остальным, вытер рот и сказал Син Чжицзину:

— Завтра пойдем есть рис в омлете. Он вкуснее, и не надо стоять в очереди.

Син Чжицзин смотрел на поверхность стола — старая, железная, она отражала его лицо, как зеркало. Он наблюдал за своим безупречно выверенным выражением лица и ответил:

— Хорошо.

В десять вечера, после вечерних занятий, И Шилу собирал сумку, когда Син Чжицзин окликнул его:

— Спешишь домой?

И Шилу замедлил движения:

— Нет, а что?

— Хотел кое о чем спросить, — Син Чжицзин поднял свой стакан. — В кулере нет воды, схожу на первый этаж, наберу горячей, подождешь?

В конце первого этажа находилась комната с кипятком. Иногда, когда вода в кулерах заканчивалась, ученики ходили туда.

http://bllate.org/book/23178/2483311