Только когда фильм подошёл к концу, человек на плече Цзи Сюньчжоу медленно открыл глаза.
Шэн Юй, прирождённый мастер перевоплощения, сначала опустил веки, невозмутимо и неторопливо зевнул, а когда в его глубоких глазах мелькнуло лёгкое замешательство, сонный взгляд переместился на парня по соседству:
— Я уснул?
Рука Цзи Сюньчжоу полностью затекла, но ему было как-то неловко признаваться, что тот проспал на его плече целых полчаса.
Стоило Шэн Юю проснуться, как он снова превратился в крупную собаку бойцовой породы, полную скрытой агрессии. Прядка волос у его виска забавно торчали вверх, напоминая нахохлившийся пушистый хвост — к нему хотелось потянуться, но одновременно и было боязно.
Поддавшись перфекционизму, Цзи Сюньчжоу всё же быстро поднял руку и пригладил этот непокорный хохолок.
От его внезапного приближения в груди у Шэн Юя зародилась гулкая вибрация. Опустив взгляд, он нос к носу столкнулся с парой чистых и ясных глаз.
В тот же миг его сердце словно задело мягким пёрышком, и сладковатая истома разлилась по всему телу до кончиков пальцев.
— Чжоу-чжоу. — Рука Шэн Юя обвилась вокруг его затылка.
Странный жест озадачил Цзи Сюньчжоу. Он уже было подумал, что тот хочет что-то сказать, но в ответ послышался лишь приглушённый смешок:
— А ты всё-таки очень милый.
В его низком голосе отчетливо сквозила улыбка.
— Чего ты хочешь?
В голове Цзи Сюньчжоу царил полный хаос. Нахмурившись и глядя в окно, он чувствовал, что между ним и Шэн Юем всё начинает развиваться как-то неправильно.
Почему он вообще услышал тот секрет про то, что Шэн Юй любит парней в тот день?! Уж лучше бы он оставался в неведении.
Стоп, нельзя об этом больше думать.
Раньше он не находил в этом ничего неловкого, но сейчас, после слов Шэн Юя, всё выглядело из рук вон странно.
Цзи Сюньчжоу находился в полусонном, отупелом состоянии, его тяжёлые веки пару раз моргнули, и лишь когда до него запоздало дошло, на чём именно он разлёгся, он тут же вскинул голову.
Горячее дыхание парня обжигало его бёдра сквозь ткань брюк, и дыхание Шэн Юя мгновенно участилось.
Краем глаза Шэн Юй постоянно следил за ним. Заметив, как при тряске машины его голова безвольно качается и то и дело ударяется о стекло, он протянул руку, притянул его к себе и уложил на своё плечо.
Цзи Сюньчжоу очень нравилось ощущение дождливого дня в машине: в салоне царила тишина, и он, склонив голову, просто наблюдал через оконное стекло за тем, как редкие капли дождя разбиваются о прозрачную поверхность.
Цзи Сюньчжоу упал ему на колени.
Движение парня замерло, и он с полным непониманием дела брякнул:
— Вроде на бессонницу ты обычно не жалуешься?
Всплеск чувства, зовущегося влюбленностью, напоминал стаю чаек, пронесшуюся над гладкой морской поверхностью: им достаточно лишь слегка взмахнуть крыльями, чтобы вызвать зыбь и волнение.
Они вышли из кинозала друг за другом. Цинь Янь уже ждал их, и в его глазах читалось нескрываемое озорство:
— Чего это вы так долго?
Дорога до гостевого дома занимала сорок минут, и постепенно навалившаяся сонливость сморила Цзи Сюньчжоу. Он прислонился головой к стеклу и незаметно для себя заснул.
Шэн Юй отозвался:
— Да, я смотрел прогноз погоды, похоже, дождь будет лить два дня подряд.
Уловив исходящий от него запах, он ощутил такую полноту и наполненность в груди, что проснуться казалось совершенно невозможным; впрочем, в глубине сознания он понимал: этот сладкий миг был лишь украден у реальности.
— Шэн-гэ уснул, — ответил Цзи Сюньчжоу. — Я в уборную.
Не то чтобы Цзи Сюньчжоу никогда не слышал комплиментов своей миловидности — с такой светлой и благородной внешностью он с самого детства то и дело выслушивал подобные похвалы.
Если честно, это чувство было неполным: оно оставалось праздником лишь для него одного, которым ни с кем не делились.
Всё вокруг словно заволокло дымкой светофильтра, а уличные фонари отражались в изрытых лужами дорогах тусклыми жёлтыми пятнами.
В том кинотеатре он был трезв лишь наполовину.
Будучи мужчинами, они оба прекрасно понимали, при каких обстоятельствах могут возникать подобные телесные реакции. С чего бы это Шэн Юй в машине…
Цинь Янь повернулся к Шэн Юю и понизил голос:
— Хорошенько подумай, как будешь меня благодарить.
Под спокойной водной гладью вновь пробуждалось нечто исполинское.
— Пойдём наружу.
— Тошнотворно сладкие речи, — поморщился Цинь Янь, не выдержав. — Только давай без этих бесполезных любезностей, лучше сделай что-нибудь на деле.
Это наверняка было не то, о чём он подумал.
В следующий момент он услышал голос Шэн Юя:
— Давно я так сладко не спал.
Цинь Янь растерянно хмыкнул:
— Ладно, я придумаю позже.
Снаружи моросил дождь. Мелкие капли образовывали плотную сеть, окутавшую весь город. Засуха последних дней наконец отступила, и воздух наполнился влажной свежестью.
Оставалось только гадать, о чём они болтали до его появления.
Стоит человеку составить предвзятое мнение о чём-либо, и переубедить его становится почти невозможно.
Вдруг машина резко затормозила.
Наверное, показалось?
Цзи Сюньчжоу быстро вернулся. Он заметил, что стоило ему подойти, как учитель Цинь Янь тут же сменил тему разговора.
Шэн Юй размял пальцы и на удивление не стал с ним пикироваться:
— Иметь такого друга, как ты, — величайшее счастье в моих трёх жизнях.
— Все уже разошлись, — сознательно избегая недавней фразы, произнёс Цзи Сюньчжоу и шагнул вперёд.
Оставшуюся часть пути Цзи Сюньчжоу хранил молчание и заговорил с Шэн Юем лишь под самый конец поездки, да и то попытался выдать это за праздное наблюдение:
— А дождь всё не прекращается.
Он ошеломленно уставился перед собой и лишь спустя несколько секунд, сообразив, к чему именно только что прикоснулся, рефлекторно потёр щеку.
Подтекст остался неуловленным, и Шэн Юй растерянно замер, не зная, что ещё сказать.
Втроём они под дождём добрались до машин, и все уставшие откинулись на спинки сидений, прикрыв глаза.
Когда они вышли из машины, сотрудник протянул им большой чёрный зонт и предупредил, чтобы они смотрели под ноги.
Шэн Юй раскрыл зонт, и Цзи Сюньчжоу тут же юркнул под его укрытие.
Тот даже не подозревал, что бо́льшую часть зонта спутник наклонил в его сторону, уберегая от малейших брызг.
Лишь войдя в комнату, Цзи Сюньчжоу заметил, что левое плечо Шэн Юя насквозь промокло.
Это обстоятельство легло тяжким грузом на его совесть.
Честно говоря, Цзи Сюньчжоу не любил, когда люди относились к нему слишком хорошо. По его разумению, в межличностном общении должен соблюдаться баланс: нельзя, чтобы вкладывалась лишь одна сторона — это неизбежно порождает у другой чувство неоплатного долга.
— Шэн-гэ, иди скорее прими душ. — Цзи Сюньчжоу намеренно держался от него на расстоянии.
Как только Шэн Юй скрылся в ванной, Цзи Сюньчжоу достал телефон и снова написал этому ненадёжному типу Чжоу Цижаню.
Завтра была суббота, а он прекрасно знал, что по выходным этот чувак обожает резаться в игры всю ночь напролёт, так что в такое время он точно ещё не спал.
[Старик, скажи, почему это СЮ ко мне так хорошо относится?]
[Только попробуй опять голосовуху скинуть.]
Цзи Сюньчжоу хотел разобраться в ситуации, но не мог же он выболтать чужой секрет, поэтому ему пришлось выражаться столь иносказательно.
[СЮ?]
[Ты даже имя человека написать не решаешься?]
[А-Чжоу, только не говори мне, что ты запал на него и теперь раздуваешь из мухи слона, гипертрофируя любые его поступки! Не исключено, что для него ты просто кореш, а у тебя рыльце в пушку.]
Слова Чжоу Цижаня заставили Цзи Сюньчжоу вздрогнуть. Он никогда в жизни не смел думать в таком ключе.
[Да ты шутишь, я по девчонкам.]
[Медвежий сокрушительный удар.jpg]
[Если ты и вправду по девчонкам, то почему, когда первые красавицы школы и факультета изо всех сил добивались твоего внимания, у тебя и сердечко не ёкнуло?]
[Разве что твои запросы задраны до нелепого уровня.]
[Да я ведь не только на внешность смотрю.]
Напечатав эту строчку, Цзи Сюньчжоу уже чувствовал себя не в своей тарелке.
В памяти всплыло заплаканное личико школьной красавицы: получив отказ, она разрыдалась и принялась допытываться, почему он не отвечает ей взаимностью.
Цзи Сюньчжоу прекрасно понимал, что та девушка была хороша во всех отношениях и для многих парней школы являлась богиней — любой нормальный парень не смог бы устоять перед натиском такой красотки, но в его собственной душе это не вызвало ни малейшей ряби.
Раньше Цзи Сюньчжоу думал, что просто слишком разборчив в чувствах: нет искры — значит, невозможно и увлечься. Но после слов Чжоу Цижаня до него внезапно дошло:
Неужели он и впрямь не какой-то там нормальный парень?
Прожив двадцать два года, Цзи Сюньчжоу ни разу не допускал мысли, что может не принадлежать к числу гетеросексуалов.
В его голове существовал чёткий план на жизнь: он заведёт любящую девушку, женится на ней и проведет с ней бок о бок всю жизнь.
Теперь же эта иллюзия рухнула, и перед его внутренним взором внезапно возникло лицо Шэн Юя.
В тот самый момент Цзи Сюньчжоу испытал настоящий ужас.
Только представьте, каково это — прожить столько лет и вдруг осознать, что у тебя были совершенно превратные представления о собственной личности.
Погруженный в собственные мысли, Цзи Сюньчжоу вновь взглянул на экран телефона и обнаружил новое сообщение от Чжоу Цижаня:
[Возможно, тебя просто придавил стресс от участия в шоу в качестве новичка. Попробуй относиться ко всему проще: в общей сложности съёмки продлятся всего-то чуть больше двадцати дней. Плевать на то, что будет после проекта, сначала просто насладись этим путешествием.]
Как бы ни вёл себя Чжоу Цижань в повседневной жизни и сколь странными ни казались его речи, в действительности он обладал невероятно ясным видением.
Именно поэтому Цзи Сюньчжоу так любил с ним откровенничать.
Он знал, что эта пара рук непременно поможет ему разогнать туман перед глазами.
-
Дождь лил всю ночь напролёт, и на следующий день осадки не только не прекратились, но и разыгрались с новой силой.
Вчера гости целый день мотались по окрестностям, так что нынешняя ненастная погода пришлась как нельзя кстати — появилась прекрасная возможность отдохнуть в гостевом доме.
Завтрак на этот раз готовили Гу Юйань и Нин Юйси. Когда Цзи Сюньчжоу зашёл в столовую, Шэн Юй уже сидел за столом.
Прикрыв рот кулаком, он покашливал, и обеспокоенный Гу Юйань тут же поинтересовался, не простудился ли он.
В такую резко сменившуюся погоду подхватить простуду проще простого.
Шэн Юй покачал головой, ответив, что это всего лишь лёгкое недомогание и ничего страшного в нём нет.
Цзи Сюньчжоу невольно вспомнил вчерашний вечер: чтобы защитить его от дождя, та рубашка на самом деле промокла насквозь.
Покончив с завтраком, Цзи Сюньчжоу вернулся в комнату — он собирался позвонить домой.
Его отец держал лавку традиционной китайской медицины, и у того был один рецепт, отлично помогавший на самых ранних стадиях простуды. Стоило Цзи Сюньчжоу слегка подкашлянуть, как отец тут же заваривал ему пиалу этого отвара, и после трёх приёмов хворь как рукой снимало.
Перед отъездом отец действительно сунул ему небольшой пакетик с целебными травами: мол, заболит ли у него горло от язв или начнётся простуда с головной болью — стоит заварить по его рецепту, и всё пройдёт.
В одной руке держа телефон, а другой листая блокнот, Цзи Сюньчжоу дождался гудков и взял наготове ручку, собираясь записывать.
— Пап, помнишь тот рецепт от простуды, что ты вечно мне завариваешь? Как его готовить? Тут у меня один приятель простудился.
— Да проще простого: имбирь, махуан, семена абрикоса, солодка… — терпеливо продиктовал с другого конца провода отец, подробно объяснив способ применения и дозировку.
Зрители прямой трансляции, наблюдавшие за этой сценой, хором закричали, что уловили химию между героями.
[Оказывается, Чжоу-чжоу вернулся в комнату, чтобы расспросить отца и сварить лекарство для Шэн-гэ! Ну почему он такой заботливый? Узнав об этом, Шэн-гэ наверняка растрогается до слёз!]
[Это что, взаимное движение навстречу друг другу? Они оба думают друг о друге!!]
[Как же не терпится увидеть момент, когда Шэн Юй получит от Чжоу-чжоу чашку с лекарством.]
[Раз Шэн-гэ опекает наш Чжоу-чжоу, мы, фанаты, можем быть спокойны.]
[К чему это девочки в чате вздыхают как пожилые матушки?]
[Эх, кто ж виноват, что Шэн Юй совсем не умеет заботиться о своём здоровье.]
Отыскав в чемодане заготовленные отцом целебные травы, Цзи Сюньчжоу тайком проскользнул на кухню.
По правде говоря, ему было жутко неловко: отправляясь сюда, он всю дорогу молил небес о том, чтобы там никого не оказалось.
К счастью, небеса были к нему благосклонны — внутри не было ни души, все, судя по всему, ещё сидели в столовой.
Отыскав маленькую кастрюльку, Цзи Сюньчжоу тщательно промыл травы и нарезал имбирь ломтиками.
В этот самый момент дверь кухни отворилась извне.
Увидев хлопочущего Цзи Сюньчжоу, Цинь Янь озадаченно поинтересовался:
— Ты чего тут делаешь?
— Имбирный отвар варю, — понизив голос, ответил Цзи Сюньчжоу.
Потупив взгляд лишь на секунду, Цинь Янь быстро всё сообразил, закивал и стал пятиться назад:
— Вари-вари, я не мешаю.
Затворив за собой дверь, он почесал затылок — он ведь даже забыл, зачем вообще заходил на кухню.
[Ха-ха-ха, а Цинь Янь всё понял.]
[Неужели они сами там на площадке тоже шипперят Шэн Юя и Чжоу-чжоу?]
[В таких делах участникам свойственно заблуждаться, зато со стороны всё видно как на ладони.]
Варить отвар долго не пришлось. Закончив с готовкой, Цзи Сюньчжоу отфильтровал гущу и получил пиалу мутновато-красноватой, почти чёрной жидкости. Прихватив её с собой, он отправился на поиски Шэн Юя.
По дороге ему попался Гу Юйань. Уловив запах традиционной медицины, тот поморщился:
— Это ещё что такое?
— Лекарство для Да-лана.
— А??? — Гу Юйань завис.
[Да-лан, пора принимать лекарство! Чжоу-чжоу, ты это имел в виду? Бог знает, каких усилий мне стоило не рассмеяться в голос прямо на работе.]
[Цзи Сюньчжоу, да ты мастер интернет-мемов! Кто поймет мой проклятый смех, я тут сейчас в истерике кулаками по столу стучу.]
[Чжоу-чжоу, ты решил меня доконать? Похоже, тренды в поисковиках нам обеспечены.]
[Не знала, что в Чжоу-чжоу пропадает талант комика. Он всё больше раскрывается.]
[Интересно, каково будет Шэн Юю узнать, что его обозвали Да-ланом? Очень надеюсь, что он это услышал.]
Гу Юйань сообщил, что Шэн Юй читает книги в гостиной.
Войдя внутрь, Цзи Сюньчжоу обнаружил того свернувшимся калачиком в одиночном кресле: скрестив руки на груди, он лежал лицом вниз, накрывшись книгой — разве это чтение?
Такое состояние выдавало, что чувствовал он себя скверно.
И ведь упрямый какой, до последнего держится — заболел, а пилюлю выпить не заставишь.
— Кхе-кхе.
Подойдя вплотную, Цзи Сюньчжоу демонстративно кашлянул и легонько подтолкнул его носком ботинка.
Морщась, Шэн Юй убрал книгу, в его выражении читалось неприкрытое раздражение.
Судя по всему, он даже не понял, что кашлял именно Цзи Сюньчжоу, и при виде его в глазах мелькнуло удивление.
Наверное, в мыслях Шэн Юя даже не возникало предположения, что Цзи Сюньчжоу явится к нему сам.
— Что такое? — голос постарался сделать помягче, но хрипоту скрыть не удалось.
Мысленно Цзи Сюньчжоу возмутился: я же с пиалой стою, неужто трудно заглянуть внутрь? Обязательно заставлять меня всё выговаривать вслух, задавая глупые вопросы на ровном месте.
Тут из-за угла подкрался Гу Юйань. Изобразив почтительный вид, он обратился к Шэн Юю:
— Да-лан, вставайте, время принимать лекарство.
Что за бред вообще?
Шэн Юй уставился на него взглядом умалишённого:
— Кто такой Да-лан?
— Ну, У Да-лан же! — Гу Юйань в ужасе вытаращил глаза. — Ты что, даже этот мем не знаешь?
Сначала тот действительно был не в курсе, но стоило прозвучать пояснению, как до Шэн Юя дошло.
Правда, он по-прежнему не понимал, с какой стати его вдруг сравнили с У Да-ланом.
Истинно тяжкое испытание для этого ветерана с двухгигабитным интернетом.
Переведя взгляд, он уставился на Цзи Сюньчжоу:
— Откуда лекарство?
— А откуда ему ещё взяться, Цзинь Лянь передала, разумеется, — выдал гениальный ответ Гу Юйань, со стороны вовсю поддаваясь всеобщему шипперству.
Один намеренно допытывается, другой делать вид, что не понимает.
Это напряжение, это милое упрямство — глядя на них, ему самому захотелось влюбиться.
[Я умираю со смеха, этот мем теперь надолго прилип.]
[Какой же Шэн-гэ вредина, не верю, будто он не понял, что это Чжоу-чжоу для него варил.]
[Человек просто хотел услышать признание из уст самого Чжоу-чжоу, обычные игрища парочек.]
[А Чжоу-чжоу мастерски держит интригу~ Я о тебе забочусь, но вслух об этом ни слова.]
Шэн Юй добрую половину минуты в упор разглядывал Цзи Сюньчжоу, заметив, что тот и не думает говорить или двигаться:
— Разве ты не собирался меня покормить?
— Кто вообще говорил про покормить? — рефлекторно отбрыкнулся Цзи Сюньчжоу. — Я так, мемом шутил.
— А, — бесцветным, словно разочарованным тоном отозвался Шэн Юй. — Тогда я сам выпью.
Лекарство оказалось жутко горьким, а из-за добавленных ломтиков имбиря ещё и обжигающе-острым.
Шэн Юй на дух не переносил имбирный привкус и отроду в жизни не пробовал ничего подобного.
Но стоило ему познакомиться с Цзи Сюньчжоу, как поедание имбиря в сыром виде и залповый приём имбирного отвара перестали быть чем-то невыполнимым.
Видя, как быстро тот опустошил пиалу, Гу Юйань шутливо подначил:
— Шэн-гэ, не спеши так, никто же не отбирает.
Шэн Юй отставил пиалу, вытер уголки губ салфеткой, а в его глазах отчётливо заискрилось торжество.
Зная, что пить эту гадость тяжело, Цзи Сюньчжоу заранее припас фруктовую леденцовую конфету.
Раскрыв ладонь, он протянул её прямо перед носом у Шэн Юя:
— На.
В глазах Шэн Юя мелькнул огонёк, и он наконец не удержался от улыбки:
— Какой же Чжоу-чжоу всё-таки заботливый.
Отвечать на это Цзи Сюньчжоу не стал — он подхватил пиалу и бегом выскочил из гостиной.
Столкнувшись по дороге с Цинь Яном, тот обратил внимание на его бегство, словно за ним гнался волк, и подозрительно нахмурился.
Как он снова умудрился обидеть его драгоценного младшего товарища?
А в гостиной Шэн Юй, разом стряхнув всю прежнюю усталость, вновь взялся за книгу.
Гу Юйань не преминул подшутить:
— Что за чудо-зелье тебе Чжоу-чжоу дал? Откуда такой быстрый целебный эффект? Черт, надо будет потом тоже у него рецептик выпросить.
Услышав это, Цинь Янь с ироничной улыбкой протянул:
— Пока я отлучался в уборную, простуда Шэн Юя чародейским образом испарилась?
— Наверное, к нам снизошел божественный лекарь, — обменялся с ним двусмысленным взглядом Гу Юйань.
[Гу Юйань и Цинь Янь точь-в-точь одноклассники, которые вечно подначивают друг друга на переменках～]
[Я пропустила всего один день трансляции и столько всего упустила? Теперь что, можно вот так открыто их шипперить?]
[Начни кто-нибудь другой отпускать подобные шуточки, Шэн Юй, пожалуй, взбесился бы, но сейчас он выглядит исключительно довольным.]
[Да Шэн Юй только и ждёт, чтобы его почаще сталкивали с Чжоу-чжоу.]
После обеда дождь постепенно стих.
Рядом с гостевым домом возвышалась гора. Гу Юйань, усидевшему на месте, размял суставы и поинтересовался, не хочет ли кто составить ему компанию в покорении вершины.
Мысли Цзи Сюньчжоу совпали с его планами: он только что переоделся в худи с капюшоном, планируя прогуляться и закупить продукты к ужину, и, услышав предложение Гу Юйаня, тут же записался в добровольцы.
Узнав, что Цзи Сюньчжоу тоже идёт, Хань Цзинчу оторвался от экрана телефона:
— Я с вами.
Цинь Янь лениво развалился на диване — в нём не было столько энергии, предпочитая полежать при любой удобной возможности.
А как же Шэн Юй?
Его жутко мутило от головокружения, и после еды он отправился отлёживаться в комнату. Теперь же, когда Цзи Сюньчжоу и Хань Цзинчу собрались на прогулку, стоило ли ему, как товарищу, зайти и предупредить того?
Посомневавшись пару секунд и вспомнив плачевное состояние Шэн Юя, при котором тот едва держался на ногах, Цинь Янь решил, что лучше не стоит.
Рассудив так, Цинь Янь попросту зажмурился и погрузился в сон.
Троица вышла за пределы дома, а по пятам за каждым из них следовал оператор с камерой, фиксировавший каждый шаг.
Шагая с пустыми руками, Цзи Сюньчжоу вдруг поймал себя на мысли, что что-то здесь не так, и лишь пройдя несколько метров, сообразил: зонтов-то никто не захватил.
— Подождите меня здесь, я сбегаю за зонтами, а то мало ли опять польёт.
— Да ладно, чего сделается молодым от пары капель? — отмахнулся Хань Цзинчу.
— Не хвастайся. Вон у такого здорового лба, как Шэн-гэ, и то организм сдал, — возразил Гу Юйань.
Цзи Сюньчжоу всё же решил вернуться за зонтами. Хань Цзинчу проводил взглядом его удаляющуюся спину, и в глубине его глаз мелькнула усмешка.
— До чего же Чжоу-чжоу дотошный, прямо характер девчонки.
— Человек просто всё предусматривает заранее, на самом деле в нём полно мужественности.
Стоило Гу Юйаню высказаться в таком духе, как Хань Цзинчу скривился, словно проглотил кислятину:
— Сколько ему лет-то, какая ещё зрелая мужественность.
— Кхм. — Гу Юйань прикрыл рот кулаком и ничего не ответил.
Мысленно он подумал: в каком-то смысле Цзи Сюньчжоу куда зрелее тебя.
-
Проснувшись после полуденного сна, Шэн Юй обнаружил, что Цзи Сюньчжоу в комнате нет.
Дождь на улице прекратился, небо в какой-то момент прояснилось, и мягкие лучи золотистого солнца проникали в комнату, не слепя глаза.
Употребленный отвар от простуды подействовал уже дважды, и после пробуждения симптомы недуга заметно уменьшились — лечение принесло потрясающие результаты.
Распахнув футболку и отгородив камеру, Шэн Юй переоделся в чисто-чёрную модель.
Он редко надевал столь облегающий верх, отчего пропорции его тела — узкая талия и широкие бёдра — стали казаться ещё более выразительными.
Выйдя из спальни в гостиную, он обнаружил там лишь спящего на диване Цинь Яня.
Окинув всё вокруг цепким взглядом, Цзи Сюньчжоу он так и не нашёл.
[Шэн-гэ часом не Чжоу-чжоу разыскивает? Тот ведь сейчас вместе с Хань Цзинчу ловит рыбу у ручья на задней горе.]
[Увидишь он это, наверняка взбесится и устроит бунт.]
[Проснувшись и не обнаружив его рядом, он уже погрузился в уныние. Оказывается, Шэн Юй такой любитель прилипнуть к своему объекту обожания.]
[Разве сложно узнать, где находится Цзи Сюньчжоу? Просто зайди в прямую трансляцию!]
Шэн Юй, разумеется, догадался бы до такого способа, но поступать подобным образом он не собирался.
Устроившись в кресле и взяв ту самую недочитанную книгу, Шэн Юй продолжил чтение.
Спустя какое-то время Цинь Янь проснулся, лениво зевнул и, заметив Шэн Юя, слегка удивился:
— Ты когда пришёл?
— Видел, как сладко ты спишь, постеснялся тревожить.
— ……… — Подобная внезапная вежливость пробила в Цинь Яне лёгкую дрожь.
Он, конечно, отлично слышал скрытое раздражение в голосе Шэн Юя — наверняка тот злился, что Цзи Сюньчжоу ушёл из дома, а его никто не предупредил.
Потерев кончик носа, Цинь Янь бросил взгляд на настенные часы и как бы невзначай обронил:
— Они ушли уже два часа назад, чего это до сих пор не вернулись?
Шэн Юй оставил реплику без ответа.
Мысленно Цинь Янь закатил глаза: всё ещё изображает невозмутимость.
— Эй, может, сходим поищем их?
— Хочешь — иди. — Шэн Юй перевернул страницу книги и холодно отказался.
У Цинь Яня ком подступил к горлу.
Кто к чёрту хочет куда-то идти?! Разве не ради того, чтобы свести вас двоих вместе?
— Нет так нет. — Он поднялся с дивана, потягиваясь: — Пойду гляну, что там на ужин готовят, пора начинать.
Едва он договорил, как в комнату ворвалась отдохнувшая после полудня Нин Юйси и восторженно выпалила:
— Юйань сказал, они отыскали потрясающее местечко! Не хотите сходить посмотреть?
— Ступай-ка ты с Шэн Юем, — Цинь Янь попросту вытолкнул её вперёд. — А то он тут совсем со скуки мается.
Шэн Юй, уже почти дочитавший книгу, крепко сжал губы.
С чего бы это ему маяться со скуки?
Нин Юйси повернулась к нему:
— Учитель Шэн, пойдёшь? Тут пешком всего минут десять ходу.
Напустив на себя вид величайшего одолжения, Шэн Юй кивнул:
— Раз хочешь пойти — составлю компанию.
[Шэн-гэ такой надменный～ Явно же готов крылья распустить, лишь бы помчаться к Чжоу-чжоу, а всё ломается.]
[Возможно, Шэн Юй просто злится, что Цзи Сюньчжоу ушёл развлекаться без него, в душе он на самом деле тот ещё ребёнок.]
[А вдруг Шэн Юй и впрямь не горел желанием идти? Вы что, забыли про его простуду?]
[Вот именно, незачем навязывать парням романтическую линию извне, ничего у них не выйдет.]
Шэн Юй в сопровождении Нин Юйси дошагал пешком до задней горы, где протекал кристально чистый ручей, в котором водились головастики, крошечные гольяны и пескари.
Незадолго до этого трое парней устроили состязание по ловле рыбы голыми руками, но результаты оказались плачевными: за десять с лишним минут им так и не удалось поймать почти никого.
Впрочем, веселья это ничуть не убавило.
Прибыв на место, Шэн Юй застал Цзи Сюньчжоу с сияющей улыбкой на лице: Хань Цзинчу брызнул в него водой, а тот не остался в долгу и ответил тем же, полностью растворившись в забаве.
В тот момент Шэн Юю показалось, что голова заболела ещё сильнее.
Он пришёл сюда исключительно от нечего делать — прямо-таки напросился на страдания.
Как назло, Нин Юйси принялась подливать масла в огонь:
— Как же весело они проводят время! Каждый раз, когда Юньчжоу сходится с Цзинчу, оба начинают вести себя как малые дети.
Шэн Юй не стал подходить ближе и примостился на валуне.
Не имея на то прав, ревновать вовсю нельзя.
Лишь когда Нин Юйси приблизилась к ним, Цзи Сюньчжоу заметил гостей. Его лицо было забрызгано водой, и он беспечно утёрся рукавом своего худи.
[Сразу видно, что Чжоу-чжоу совсем без макияжа, ни капли не боится, что косметика поплывёт.]
[Честно говоря, его кожа выглядит лучше, чем у многих девчонок. Когда я увидела это впервые, жутко завидовала.]
[Чжоу-чжоу, беги скорее к Шэн-гэ! Этот цаца ждёт, пока ты его ублажишь.]
[Ха-ха-ха, видя, как весело Чжоу-чжоу резвится с Хань Цзинчу, Шэн Юй наверняка ещё сильнее помрачнел.]
[Похоже, Шэн-гэ ревнует ко всему миру.]
Подойдя к Шэн Юю, Цзи Сюньчжоу первым делом поинтересовался:
— Простуда ведь еще не прошла, чего ты выперся?
Прищурившись на солнце, Шэн Юй произнес:
— Я же подсолнух, разве мне запрещено выходить наружу ради порции света?
Столь бессвязная шутка озадачила Цзи Сюньчжоу — он совершенно не понял, с какой стати тот вдруг сравнил себя с подсолнухом.
Его глубокие, прозрачные глаза в упор смотрели на него, словно источая некую скрытую обиду.
И тут Цзи Сюньчжоу словно прозрел, уловив глубокий подтекст в этом взгляде.
Неужели Шэн Юй в самом деле сердится, что отправился развлекаться без него?
Их взгляды скрестились, и слова, не слетавшие с уст, беззвучно передавались через глаза.
— Почему не позвал меня гулять?
— Ты спал, как я должен был позвать?
— Мог бы разбудить.
Цзи Сюньчжоу первым потерпел поражение, отвёл взгляд и тихо пробормотал:
— Даже когда идёшь гулять, нужно одеваться теплее. Ты ещё не до конца выздоровел, подует ветер — и станет только хуже.
Шэн Юй медленно выдохнул:
— Сидеть в гостевом доме было слишком скучно.
Стоило ему напомнить о здоровье, как он тут же вернулся к прежней теме.
Цзи Сюньчжоу окинул его взглядом. Шэн Юй отрешённо смотрел вперёд, думая о чём-то своём.
Тогда у него появилась идея. Он испытующе дёргал Шэн Юя за рукав и спрашивал, умеет ли тот пускать «блинчики» по воде.
В детстве он только этим и занимался.
Шэн Юй подумал об этом, но вслух ответил с покачиванием головы:
— Раньше играл, но сейчас, наверное, разучился.
— Ничего страшного, я научу.
Потащив Шэн Юя к реке, Цзи Сюньчжоу наклонился и подобрал несколько плоских камешков:
— Попробуй для начала.
Шэн Юй взял один из его ладони и швырнул прямо в воду, словно дротик.
— Не так надо.
Цзи Сюньчжоу рассмеялся, обхватил его руку и помог выстроить правильную стойку:
— Угол касания камня с водой нужно держать в пределах двадцати градусов, руку чуть выше.
Цзи Сюньчжоу стоял позади Шэн Юя, и его грудь почти вплотную прижималась к чужой спине.
Ладонь Цзи Сюньчжоу сжимала руку Шэн Юя, а тот видел его лицо на расстоянии вытянутой руки.
От того, что Цзи Сюньчжоу вдруг подошёл так близко и позволил себе столь интимное соприкосновение, у Шэн Юя зачастило сердце, и в то же время происходящее казалось странным.
Он не должен был так реагировать.
Интуиция Шэн Юя работала безотказно: Цзи Сюньчжоу просто хотел проверить, правду ли говорил Чжоу Цижань.
Когда кто-то тебе нравится, при близком контакте неизбежно возникает особая реакция: сердце бьётся чаще, лицо краснеет. Цзи Сюньчжоу хотел узнать, будет ли так же, когда он приближается к Шэн Юю.
Конечный результат доказал: Цзи Сюньчжоу способен контактировать с ним самым естественным образом, не испытывая никаких странных мыслей.
Сделав этот вывод, он мгновенно почувствовал облегчение.
Как он вообще мог не быть гетеросексуалом?
— Вы что тут тайком делаете?
Подойдя, Хань Цзинчу бесцеремонно вклинился прямо между Цзи Сюньчжоу и Шэн Юем.
— Блинчики пускаем, умеешь?
— Такая простая вещь, только идиот не умеет.
Стоявший рядом Шэн Юй: «………»
Цзи Сюньчжоу неловко дёрнул уголкам рта:
— Многие никогда с этим не сталкивались, для них это нормально.
Хань Цзинчу всё понял и с невероятным изумлением уставился на Шэн Юй:
— Неужели Шэн-гэ не умеет пускать блинчики?
С этими словами Шэн Юй небрежным взмахом бросил камень, с лёгкой непринужденностью продемонстрировав Хань Цзинчу идеальный блинчик, закрутившийся точь-в-точь как тройной тулуп Томаса.
Цзи Сюньчжоу замер на месте, чувствуя себя обманутым.
Хань Цзинчу заметил, что Цзи Сюньчжоу молчит, и помахал рукой у него перед глазами.
Цзи Сюньчжоу резко повернулся и зашагал к Гу Юйаню.
В сердце Шэн Юя всколыхнулась тревога.
Черт, кажется, он разозлил Чжоу-чжоу.
Хань Цзинчу ещё ничего не успел сообразить, а Шэн Юй уже быстрым шагом бросился в погоню.
Его извинения звучали предельно искренне, едва поравнявшись с Цзи Сюньчжоу, он склонил голову:
— Прости, я не должен был тебя обманывать, не сердись.
— Я не сержусь, — автоматически отмахнулся Цзи Сюньчжоу.
— Тогда улыбнись.
— С какой стати мне улыбаться без причины? Почему сам не улыбаешься?
Шэн Юй расплылся в улыбке:
— Я улыбнулся, теперь твоя очередь.
Цзи Сюньчжоу не ожидал от него такого хода и неестественно отвёл взгляд:
— Я же не говорил, что если ты улыбнешься, я обязан сделать то же самое.
— Тогда не злись.
— Я изначально и не злился.
Цзи Сюньчжоу не то чтобы упрямился — он действительно не собирался злиться из-за такой мелочи, просто был разочарован собственной наивностью: вечно он слепо верит людям и не умеет отличать шутки от правды.
А то, что Шэн Юй бросился за ним следом, пытаясь задобрить, лишь сильнее растревожило его душу.
Они стояли лицом к лицу, храня молчание.
Лишь спустя долгое время Цзи Сюньчжоу перевёл тему:
— Солнце садится, пойдем купим продуктов.
Сказав это, он первым развернулся и ушёл.
Гу Юйань подошёл к Шэн Юю и, заметив его мрачное лицо, поинтересовался:
— Что с тобой?
— Ничего, — холодно бросил Шэн Юй, подавляя царившую в груди панику.
Перед возвращением в гостевой дом все зашли в супермаркет за ингредиентами, чтобы приготовить роскошный ужин на вечер.
На душе у Шэн Юя по-прежнему скребли кошки: он никак не мог понять, действительно ли Цзи Сюньчжоу всё равно или он просто притворяется. Общаться-то они общались нормально, но всё сводилось к поверхностным вещам.
Втащив в дом несколько пакетов, Цзи Сюньчжоу с компанией сразу направились на кухню. Навстречу им выбежала Ци Мэнмэн и спросила, весело ли они провели время.
Гу Юйань ответил:
— Весело, толькоутрумняться сильно устали, сейчас хочется только лечь.
Нин Юйси потрясла пакетом в руке:
— Прихватила тебе мороженое.
У Ци Мэнмэн загорелись глаза:
— Здорово, я как раз хотела.
Нин Юйси протянула ей порцию и заметила в пакете несколько бутылок фруктового вина: хоть оно и было сделано из фруктов, градус имело высокий и обманчивый.
— Я пробовала это вино, от него очень быстро хмелеешь.
— Юйань говорил, что давно не пил, так что сегодня вечером приготовим пару основательных блюд и выпьем вместе с Сюньчжоу и остальными.
Попутно Нин Юйси затащила её в гостиную и убрала мороженое в небольшой холодильник.
Затем она завязала волосы в хвост:
— Сначала пойдём поможем на кухне.
Ци Мэнмэн, вгрызаясь в мороженое, без энтузиазма кивнула — при одной мысли о готовке у неё начинала болеть голова.
К началу ужина уже совсем стемнело, и ради атмосферы они решили поесть во дворе.
Гу Юйань откупорил те самые бутылки с фруктовым вином и протянул их Ханю Цзинчу и Цзи Сюньчжоу:
— Договорились же, что сегодня выпьете со мной.
Цзи Сюньчжоу знал, что голова у него слабая, но, не желая портить Гу Юйаню настроение, был вынужден согласиться.
Он подумал, что от одной бутылки такого слабого спиртного ничего страшного не случится.
К тому же трансляция к тому моменту как раз закончится, и даже если он опьянеет, беды не будет. По словам сокурсников по общежитию, у него отличная «винная выдержка»: стоит напиться — и хочется только спать.
— До того как попасть на это шоу, я мечтал поездить по уголкам нашей родины, посмотреть на пейзажи и просто расслабиться. Честно говоря, я никак не ожидал, что мы так сдружимся, и всего за несколько дней вы стали для меня как семья, — Гу Юйань очень любил сентиментальничать и, договорив, поднял бокал. — За эту труднодоступную связь, давайте выпьем!
Те, кто не пил алкоголь, подняли стаканы с чаем.
Цзи Сюньчжоу чокнулся с Гу Юйанем и опрокинул бокал до дна.
Цзян Юнтин тихонько наклонился к самому уху Цинь Яня и шепнул:
— Юйань и правда из провинции, где знают толк в выпивке, так естественно умеет уговаривать выпить.
На лице Цинь Яня появилась многозначительная улыбка:
— Я начинаю переживать за Сюньчжоу.
Он переживал вовсе не из-за того, что Гу Юйань напоит его допьяна, а из-за того, что после пары лишних рюмок этого парня с длинным пушистым хвостом непременно кто-нибудь оприходует.
Цзи Сюньчжоу всё-таки был студентом, только-только ступившим за порог взрослой жизни, и опыта в застольной культуре у него не было. Стоило Гу Юйаню сказать пару фраз, как они с Ханем Цзинчу послушно пили вместе с ним.
Изначально он планировал ограничиться одной бутылкой, но незаметно опустошил две.
В голове уже шумело. Он понял, что больше пить нельзя, иначе вырубится прямо здесь.
Зрители тоже заметили, что с Цзи Сюньчжоу что-то не так: взгляд казался затуманенным, а на щеках проступил лёгкий румянец.
Выглядел он донельзя мило.
Когда застолье подошло к концу, прямая трансляция уже завершилась, и тут до Цзи Сюньчжоу догнало похмелье — поднимаясь со стула, он едва не рухнул от резкого шага в сторону.
Гу Юйань тут же подхватил его под руку, глядя с крайним изумлением:
— Напился?
— То ты говоришь, что мы семья, то — что братья-товарищи, вот он под воздействием твоих слов и растаял, — пошутил Цзян Юнтин, собирая посуду.
— Видимо, больше звать Сюньчжоу выпивать не стоит.
Заметив, что взгляд парня расфокусирован, Гу Юйань убедился, что тот пьян, и позвал Шэн Юя:
— Отведи его в комнату отдохнуть.
Шэн Юй подхватил Цзи Сюньчжоу, и его брови недовольно сошлись на переносице.
Они сидели друг напротив друга, и он тихонько предупреждал его пить поменьше, но тот и ухом не повёл.
Наверное, в подсознании Цзи Сюньчжоу было заложено ощущение безопасности от нахождения среди своих.
Но на самом деле главная опасность находилась рядом с ним.
Заведя Цзи Сюньчжоу в комнату, Шэн Юй попытался усадить его на стул и принести стакан горячей воды, но тот наотрез отказался выпускать его руку и, сонно прижавшись лицом к чужому предплечью, затих.
Шэн Юю стало любопытно, и, пользуясь тем, что парень пьян, он спросил:
— Скажи честно, ты днём на меня обиделся?
Цзи Сюньчжоу покачал головой и ничего не ответил.
Он был тихоней, точь-в-точь фарфоровая кукла, и не двигался с места.
Шэн Юй знал, что алкоголь тот переносит плохо:
— Раньше напивался?
Цзи Сюньчжоу молча выставил два пальца.
— И после этого ничему не научился.
Видимо, в словах Шэн Юя послышлись нотки упрёка, и прежняя привязанность мгновенно испарилась.
Высвободив руку из чужой хватки, Цзи Сюньчжоу быстрой, но шаткой походкой направился к шкафу, вытащил пижаму и собрался идти в душ.
Даже набравшись до такого состояния, не забыл помыться перед сном.
Хорошая привычка.
Видя, как его штормит, Шэн Юй испугался, что тот поскользнется и упадет, поэтому шагнул вперед и перехватил его за запястье:
— Сначала спать, помоешься завтра утром.
— Я вспотел, противно, — нахмурившись, пробормотал Цзи Сюньчжоу, пытаясь стряхнуть его пальцы.
В ярком свете ламп его лицо покрылось розовым румянцем, губы влажно блестели, а глаза сияли ярче обычного, делая его ещё очаровательнее, чем в трезвом виде.
Похоже, ему помешали сделать задуманное, и сейчас его взгляд выражал горькую обиду.
В тот миг выражение глаз Цзи Сюньчжоу словно превратилось в стрелу Купидона: пробив все преграды, она вонзилась прямо в сердце Шэн Юя, заставив его грудь сжаться от нежности.
Шэн Юй никогда раньше не осмеливался разглядывать его столь бесцеремонно — от бровей до губ, каждая черта лица вызывала желание прикасаться к ней снова и снова.
— Включим кондиционер, и пота не будет, — уговаривал он его точь-в-точь как капризного ребенка, поглаживая по затылку. — Послушаешься?
Цзи Сюньчжоу вдруг умолк, словно затаив обиду.
А через мгновение снова подался вперёд, и его горячее дыхание обожгло чужую шею.
Шэн Юй слегка опустил взгляд, встречаясь с ним глазами; в глубине его зрачков плескалась одна лишь нежность.
— Ты... — с заметным запозданием издав пьяный ик, Цзи Сюньчжоу легко ткнул пальцем ему в кадык.
Это было самое чувствительное место Шэн Юя, и его взгляд мгновенно заволокло тёмной пеленой.
Стоило чужим пальцам вторгнуться в зону, куда прежде никто не смел прикасаться, как каждая пора его тела подала сигнал тревоги.
Сморщив брови, Шэн Юй опустил голову — но Цзи Сюньчжоу уже прислонился лбом к его плечу.
Закинув голову назад, он всё так же упрямо сверлил взглядом его кадык, а в ноздрях стоял не успевший выветриться запах алкоголя.
Шэн Юй понятия не имел, что тот высматривает, пока парень вдруг не спросил:
— У тебя здесь... цвет меняется?
Его взгляд был искренним, полным жажды знаний.
Кадык резко напрягся. То ли от услышанного вопроса, то ли от этого бесцеремонного и открытого взгляда Шэн Юй почувствовал себя неуютно всем телом.
Отводя глаза, он заметил, как на тыльной стороне ладони вздулись вены, выдав бушующие внутри эмоции.
Внешне же он оставался невозмутимым и, изобразив праздное любопытство, спросил:
— И как же он меняется?
— Глупый, — кончик пальца Цзи Сюньчжоу снова коснулся кадыка, легко проводя выше. — Никогда не слышал про «клубнички»?
Чем ненамереннее были эти ласки, тем сильнее они разжигали внутри пожар.
Сердце Шэн Юя колотилось так отчаянно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он уже почти поддался порыву — обхватить его за талию и притянуть к себе, как вдруг парень качнул головой, и его губы прижались прямо к кадыку.
Точно в цель, в самое средоточие родинки.
http://bllate.org/book/23212/2489948
Готово:
