Шэнь И посмотрела на свое запястье: оно полностью восстановилось. Она повращала кистью — никакой боли, пальцы двигались легко и послушно. Если влить в них внутреннюю силу, то одним ударом можно запросто уложить этого болезненного императора.
— Твое правое запястье сломано, а мази под рукой нет, — сказал Цзюнь Лань. — Придется поискать подходящие щепки, чтобы зафиксировать кость, а когда вернемся в Имперскую столицу, найдем лекаря, чтобы он все как следует вправил.
Сказав это, он отвернулся и принялся внимательно осматриваться вокруг, выискивая подходящие прутья.
Шэнь И смотрела на свою здоровую руку, а затем перевела взгляд на Цзюнь Ланя. Он стоял к ней спиной, совершенно не защищаясь, согнувшись в три погибели и сосредоточенно копаясь в кустах.
Рассвет только брезжил, и вокруг клубился густой туман. На лице Шэнь И заиграла жестокая усмешка. Она медленно подняла левую руку и шаг за шагом начала приближаться к Цзюнь Ланю.
Всего один удар по темени — и этот хрупкий красавец-император испустит дух, из его глаз и рта хлынет кровь, и даже самое прекрасное лицо превратится в жуткое месиво.
Как раз когда Шэнь И подошла вплотную и занесла руку для решающего удара, Цзюнь Лань внезапно воскликнул:
— Беда!
Шэнь И тут же отдернула руку. Цзюнь Лань обернулся и, указывая на пелену тумана впереди, произвел:
— Господин Шэнь, здесь ядовитые миазмы! Мы оказались в ловушке.
Лицо Шэнь И изменилось. Когда-то давно, во время похода против государства Хэцзэ, ее десятитысячное войско попало в такие же миазмы. Живыми выбралась лишь тысяча человек. Тот опыт врезался ей в память навсегда, и одно упоминание о ядовитом тумане вызывало у нее дрожь.
Действительно, она уже почувствовала головокружение. Исходя из прошлого опыта, она знала: скоро миазмы проникнут в легкие, начнется удушье, появятся галлюцинации, а затем последует мучительная смерть от нехватки воздуха.
Бежать! Первым порывом Шэнь И было бежать, как можно дальше.
— Мы уже окружены, — спокойно произнес Цзюнь Лань, оглядываясь по сторонам. В этой дымке его черты лица казались еще более утонченными. — Бегство лишь заставит нас вдохнуть больше яда, и мы умрем быстрее.
— И что же, ждать здесь смерти? — Шэнь И уже оторвала подол своего халата, соорудив простую повязку на лицо. Из прорези виднелись только ее черные, как виноград, глаза. Вид у нее был весьма экстравагантный.
— Господин Шэнь, не паникуйте. Я вас защищу.
Цзюнь Лань взглянул на нее и едва сдержал улыбку — хорошее воспитание не позволило ему рассмеяться.
— Уйди! — Шэнь И оттолкнула его, чуть не повалив худощавого императора на землю. — Если меня будет защищать мужчина, куда мне потом девать свое лицо?
Цзюнь Лань опешил, не зная, что на это ответить.
Шэнь И принялась осматриваться, выискивая место, где туман был наименее густым, чтобы прорваться наружу. О Цзюнь Лане она больше не заботилась: если он останется здесь и отравится, это даже избавит ее от лишних хлопот.
— Но я знаю, как нейтрализовать яд миазмов, — неспешно проговорил Цзюнь Лань.
Шэнь И обернулась и уставилась на него с недоверием.
— С детства из-за болезней я перепробовал сотни трав, поэтому обычные яды на меня почти не действуют, — честно признался он. — Так что, если выпить моей крови, это снимет действие миазмов.
Шэнь И внезапно вспомнила: с того момента, как этот хилый парень упал сюда, у него не было ни единого признака отравления — ни кашля, ни одышки. Теперь стало понятно и то, почему Порошок Смертельный исход, который она подсыпала в его кисло-сливовый напиток, никак на него не подействовал.
Осознав это, Шэнь И посмотрела на него как зверь на слабую добычу — в ее глазах вспыхнул опасный охотничий азарт.
— Раз так, давай свою кровь! — Она с силой повалила Цзюнь Ланя на землю и рванула воротник его одежды, обнажая белую шею.
По опыту Шэнь И, в области шеи крови больше всего. Один укус — и она хлынет потоком. Это было бы приятно.
Когда она склонилась и ее зубы были готовы вонзиться в кожу, Цзюнь Лань прошептал:
— Господин Шэнь, кусайте аккуратнее. К тому же, пить кровь нужно каждый час, только так мы сможем полностью подавить яд и выбраться отсюда живыми.
Что? Каждый час? И это нельзя вылечить за один раз?
Как же это утомительно!
Шэнь И резко подняла голову. Цзюнь Лань смотрел на нее с серьезным видом, не похоже, чтобы он шутил. Это означало, что она не может ни убить его одним ударом, ни прикончить одним укусом.
— Господин Шэнь, кусайте же. Если промедлите, миазмы доберутся до ваших внутренних органов, и тогда уже ничего нельзя будет исправить. — Цзюнь Лань отвернул голову, приняв вид мученика.
Шэнь И охватило раздражение. Она жаждала его смерти, а он, напротив, так великодушно заботился о ней. По сравнению с ним она выглядела сущей подлюкой.
Она поднялась с земли и бросила:
— Нужно полагаться на твою кровь, чтобы выбраться... Что за неженка! Выглядишь как жалкий слабак!
В следующую секунду Цзюнь Лань полоснул себя по руке острой веткой. Алая кровь потекла по бледной коже — яркий контраст белого и красного.
— Эй... ты...
— Пустяки. Спасти вам жизнь — это стоит того, — Цзюнь Лань подставил руку, а из большого листа смастерил некое подобие чаши, набрал в него крови и протянул Шэнь И.
Она смотрела на зеленый лист и ярко-красную кровь, вспоминая ту чашку отравленного напитка. Сравнение было весьма ироничным.
— Пейте, господин Шэнь. Это от чистого сердца.
Цзюнь Лань держал лист, глядя на нее невинными, искренними глазами, но в уголках его губ таилась едва заметная, многозначительная улыбка. Чем больше он так себя вел, тем сильнее Шэнь И терзалась совестью.
— Не буду! — она оттолкнула его, не желая принимать дар, чтобы потом было легче его убить.
Но стоило ей отвернуться, как Цзюнь Лань схватил ее за плечи. В следующее мгновение его губы, со вкусом крови, накрыли ее губы. Освежающий хвойный аромат ударил ей в голову.
Цзюнь Лань был на полголовы выше, он слегка наклонился, властно сжал подбородок Шэнь И, заставляя ее поднять голову, и влил кровь прямо ей в рот.
Иногда лучший способ добиться своего — это атака на чувства. Это был принцип, по которому Цзюнь Лань всегда действовал с Шэнь И. Он знал, что она хочет его убить, знал о подвохе с напитком, но положение семьи Шэнь и их влияние на армию не позволяли ему проявлять излишнюю жестокость. Сейчас, когда страна раздираема внутренними смутами и войнами на границах, Цзюнь Лань обязан был удержать Шэнь И при себе, любыми средствами.
Это был уже третий раз, когда они так соприкасались губами. Шэнь И, скованная его хваткой, не могла пошевелиться. В прошлой жизни никто не смел обращаться с ней подобным образом.
Но что это за странный зуд — и в сердце, и во всем теле?
http://bllate.org/book/23244/2495945
Готово:
