Неизвестно почему, но стоило этой мысли зародиться, как мысли Чжоу Цинъяня спутались, словно нити на станке ткачихи.
Бай Цинжоу, закончив танец, невозмутимо вернулась на свое место. Вслед за ней выступали и другие знатные девицы, среди которых были весьма одаренные, но никто не смог сравниться с тем волнующим впечатлением, которое произвел танец Бай Цинжоу.
Саму Бай Цинжоу мало заботил этот спектакль, замаскированный под демонстрацию талантов, а на деле являвшийся борьбой за благосклонность императора. Она опустила голову и, отправив в рот пару кусочков закуски, попыталась выкинуть Чу Хэна из головы, но безуспешно.
Девушка не удержалась и бросила взгляд на Чжоу Цинъяня.
Другие не знали, кто он такой, но она знала. Этот юноша с тонкими чертами лица с самого детства неотлучно находился рядом с Чу Хэном, и так продолжалось до тех пор, пока три года назад дом семьи Чу не был разграблен, после чего она больше никогда не видела Чу Хэна.
Прошло три года, и Чжоу Цинъянь стал несравненным Государственным наставником государства Юань. А что же Чу Хэн?
Бай Цинжоу до последнего не верила в его смерть, продолжая лелеять слабую надежду.
Настроение Чжоу Цинъяня было сложным. Он слегка опустил веки, избегая взгляда Бай Цинжоу, и с улыбкой поднял кубок в сторону императора:
— Ваш покорный слуга желает Вашему Величеству счастья, подобного Восточному морю, и долголетия, равного горам Наньшань.
Император осушил кубок до дна, оказав Чжоу Цинъяню великую честь.
Когда пир был в самом разгаре, императрица внезапно поднялась:
— В Императорском саду я приготовила подарок на день рождения Вашего Величества. Прошу, окажите честь и взгляните.
Услышав голос императрицы, император резко переменился в лице. Нельзя сказать, что он был холоден, просто в его взгляде больше не было той легкости и непринужденности, что при общении с Чжоу Цинъянем, а в глубине глаз даже промелькнуло отвращение.
Стоило императрице заговорить, как шумный пир внезапно затих, но император молчал, и в зале воцарилась неловкая тишина.
У императора была одна законная супруга — императрица, и две благородные супруги. Благородная супруга Ци родила третьего принца Янь Цзи, у благородной супруги Цянь были первый принц Янь Цзюй и второй принц Янь Хуэй. Матерью шестого принца была дворцовая служанка, которую после родов возвели в ранг наложницы. Матери остальных принцев скончались при родах.
Потомство императора было многочисленным, но лишь одно оставалось загадкой: у императрицы до сих пор не было детей. А тех принцев, чьи матери умерли, император не доверил воспитывать ей.
Такая холодность почти лишила императрицу опоры во дворце. Она знала, что это наказание за ее былое легкомыслие.
Император долго хранил молчание и лишь когда увидел, что улыбка на лице женщины стала натянутой, произнес:
— Столь внимательное отношение императрицы похвально. Что ж, пойдемте посмотрим.
Атмосфера мгновенно оживилась. Императрица и благородные супруги окружили императора и двинулись вперед, за ними последовали сановники, а в самом конце — домочадцы.
Чжоу Цинъянь выпил лишнего, и теперь его желудок неприятно жгло. Он замедлил шаг и, опомнившись, понял, что оказался в хвосте процессии. К счастью, правила приличия предписывали мужчинам и женщинам держаться порознь, поэтому придворные дамы старались обходить его стороной, что было ему только на руку.
— Государственный наставник. — Позади послышался женский голос, подобный звону чистого ручья.
Чжоу Цинъянь обернулся. Бай Цинжоу стояла в пяти шагах от него, все в том же красном платье, с ясным и спокойным взглядом.
Чжоу Цинъянь был один, Бай Цинжоу тоже намеренно отдалилась от толпы. Вокруг воцарилась тишина, они остались вдвоем.
— Госпожа Бай.
Бай Цинжоу закусила губу:
— Я никогда не думала, что Государственным наставником, обладающим такой властью, станете вы.
В детстве, еще учась музыке и живописи в своем доме, она однажды случайно увидела из окна молодого господина Чу и с тех пор хранила его в своем сердце.
Рядом с господином Чу всегда был более изящный юноша — статный, благородный и не стремящийся к славе. Она смотрела на Чу Хэна, а взгляд самого Чу Хэна всегда был устремлен на Чжоу Цинъяня.
Но кто бы мог подумать, что семья Чу в одночасье погибнет, и с тех пор она не смогла найти ни единой весточки о своем возлюбленном. И вот теперь Чжоу Цинъянь вновь стоял перед всеми в ореоле славы Государственного наставника.
А того другого, полного жизни юноши, больше не было.
Бай Цинжоу очень хотела спросить: когда семья Чу была так добра к тебе, почему же теперь, когда ты снискал доверие императора, ты не добьешься пересмотра их дела?
Девушка подняла глаза, встретилась с холодным и спокойным взглядом Чжоу Цинъяня, и ее словно окатило ледяной водой — тело невольно вздрогнуло.
Это Императорский сад. Пусть рядом никого нет, но кто знает, где скрываются соглядатаи? Если она раскроет личность Чжоу Цинъяня, не навредит ли ему? Бай Цинжоу знала, как дорог Чжоу Цинъянь для Чу Хэна, поэтому она ни в коем случае не могла так поступить.
Чжоу Цинъянь не понимал, что сейчас чувствует. Бай Цинжоу была умна, красива и талантлива — во всех отношениях она прекрасно подходила Чу Хэну.
Он должен был радоваться, что в этом мире есть человек, который так тоскует по Чу Хэну, но на душе у Чжоу Цинъяня словно лежал тяжелый камень, не позволявший выдавить из себя даже слабой улыбки.
Бай Цинжоу вдруг напряглась и воскликнула:
— У вас за спиной кто-то есть!
Чжоу Цинъянь почувствовал на себе чужой взгляд и с молниеносной скоростью обернулся. И правда, мимо них промелькнула фигура.
Мужчина нахмурился: это был Цзян Сюйхань. Учитывая, что он старший сын главы императорской гвардии, ему не было нужды пробираться в сад тайком.
Зачем же он надел ночной костюм?
Голос Бай Цинжоу слегка дрожал:
— Чжоу... Чжоу Цинъянь.
Тот обернулся к ней, не в силах сказать ничего резкого:
— Все хорошо, успокойся. Уже поздно, лучше тебе вернуться к госпоже Бай.
Сказав это, Чжоу Цинъянь собрался уходить, но не успел сделать и нескольких шагов, как Бай Цинжоу окликнула его:
— Чжоу Цинъянь, если ты все еще жив, то...
Он не остановился:
— А вдруг?
В глазах Бай Цинжоу вспыхнул огонек надежды.
Когда Чжоу Цинъянь добрался до центра сада, он был последним. Император восседал на возвышении, впервые за вечер демонстрируя императрице некоторое расположение.
На пустой площадке пять евнухов тяжело дышали, вытирая пот. В центре стояла стальная клетка высотой в два человеческих роста, сваренная из прутьев толщиной с предплечье взрослого мужчины.
— Рррр!
Чжоу Цинъянь, стоявший на самом краю толпы, почувствовал вибрацию воздуха. Присмотревшись, он увидел, что в клетке заперт взрослый лев!
Стоило ему увидеть зверя, как он понял, почему императрица так угодила императору.
Лев был ослепительно белым. Хотя император не любил белый цвет, белые львы и белые слоны издревле считались предвестниками удачи. Неужели появление белого льва — это не знамение процветания?
В глазах императрицы наконец появилась торжествующая улыбка:
— Это счастливое знамение я получила накануне дня рождения Вашего Величества. Должно быть, Небеса, видя ваше усердие в управлении государством, послали этого белого льва, чтобы пожелать вам долголетия.
Эти слова были сказаны крайне искусно, и император мгновенно расплылся в улыбке:
— Императрица воистину моя мудрая помощница.
Чжоу Цинъянь внимательно осмотрелся вокруг императора — Су Цина не было. Он снова посмотрел на императора: кроме легкого возбуждения, тот больше не проронил ни слова.
Мужчина взглянул на императрицу с жалостью: даже если она приложила столько усилий, это не поможет.
Раз уж императрица начала, можно было достать и его собственный подарок. Но кто бы мог подумать, что прежде, чем Чжоу Цинъянь успеет открыть рот, вперед выйдет четвертый принц Янь Юнь.
Янь Юнь выглядел самодовольным:
— Отец-император, сын тоже раздобыл редкую вещь и желает преподнести ее вам.
Император, чье внимание было приковано к белому льву, заинтересовался:
— О, и что же это?
Янь Юнь приказал принести клетку, в которой сидела пестрая птица.
Она отличалась от других: яркое оперение, длинный острый клюв. Стоило Янь Юню открыть клетку, как птица выпорхнула наружу, быстро взмахнула огромными крыльями и в мгновение ока взмыла ввысь.
Ее яркие перья, танцующие в лунном свете, выглядели завораживающе.
Толпа не могла сдержать восхищенных возгласов:
— Какая прекрасная птица у четвертого принца!
— Никогда не видел подобной, какой же почтительный сын четвертый принц.
Чжоу Цинъянь в тени лишь молча усмехнулся, не разделяя общего восторга.
Император был в восторге:
— Четвертый, сможешь заставить ее подлететь ко мне?
— Слушаюсь, отец-император. — Янь Юнь достал свисток и резко дунул в него. Пронзительный звук пронесся по всему саду.
Многие пожилые сановники поморщились.
Чжоу Цинъянь, не ожидавший такого, почувствовал, как у него заложило уши, а внутри все перевернулось. Лицо мужчины побледнело, он прижал руку к груди.
Надавив пальцами на важную точку, он с трудом подавил острую боль. Чжоу Цинъянь глубоко вздохнул: он был в порядке, но конечности слегка ослабли.
К счастью, пир скоро закончится.
Чжоу Цинъянь перевел дух и машинально потер пояс. Пояс-корсет до сих пор не пригодился, и он надеялся, что травма спины сегодня позволит ему спокойно добраться до дома.
Тем временем птица, услышав свист Янь Юня, перестала набирать высоту и, взмахнув крыльями, устремилась к императору. Тот инстинктивно поднял руку, ожидая, что птица опустится на нее.
Но в полете птица издала пронзительный крик и с еще большей скоростью рванулась вперед. Она не села на руку, а, выпустив острые когти, нацелилась прямо в глаза императора!
— А-а-а!
Когти не попали в глаза, но оставили глубокие кровавые борозды на лице Сына Неба. Кровь хлынула из ран.
Император с криком повалился назад, увлекая за собой трон. Дворцовые дамы и наложницы в ужасе бросились врассыпную.
Даже императрица, только что принимавшая благодарности, в панике отступила:
— Скорее! Стражу! Спасите императора!
Несколько слуг бросились к птице, но та, то ли под влиянием свиста, то ли от испуга, металась из стороны в сторону. Ее сильные крылья сбили с ног хрупкую служанку, и остальные, испугавшись, замерли.
Пока не подоспела гвардия, разыгралась комичная сцена: перепуганные наложницы в истерике кричали, а более храбрые звали на помощь.
Птица продолжала терзать лицо императора, ее когти запутались в золотых одеждах, превращая их в лохмотья.
К счастью, подоспел глава императорской гвардии Цзян Ли. Мужчина в самом расцвете сил, с луком в руках, проревел:
— Всем отойти!
Толпа расступилась. Цзян Ли натянул лук до предела и выпустил стрелу.
Она пронзила крыло птицы, та жалобно вскрикнула и, шатаясь, полетела прочь. Император был спасен.
Цзян Ли бросился к нему:
— Ваше Величество, простите, что опоздал!
Наложницы тут же окружили императора, но тот оттолкнул их:
— Прочь с глаз моих!
Император, все еще не придя в себя, первым делом взревел на Янь Юня:
— Четвертый! Это и есть твой подарок на мой день рождения?!
Янь Юнь, чье лицо побледнело, как полотно, тут же рухнул на колени:
— Отец-император, я не хотел этого!
Эту птицу ему подарила женщина-лекарь Тан Юнь, которую он подобрал на дороге. В поместье она была послушной, красиво пела и даже имитировала человеческую речь, поэтому он и решил преподнести ее в дар.
Император был в ярости:
— Взять его! Пятьдесят ударов палками, год домашнего ареста, пусть отправится в храм Лингуан и переписывает сутры!
Янь Юнь дрожал всем телом:
— Отец-император, я правда не хотел!
Не успели гвардейцы подойти к нему, как кто-то из сановников вскрикнул:
— Клетка! Клетка открыта!
Чжоу Цинъянь с тех пор, как услышал свист, чувствовал себя неважно и не хотел наблюдать за тем, как они грызутся между собой, поэтому укрылся в тени. Услышав крик, он широко открыл глаза.
— Рррр!
Птица, клюя цепи, сорвала замок, и те с грохотом упали на землю. В следующее мгновение белый лев прыгнул из клетки.
Его кроваво-красные глаза обвели толпу, он оскалил клыки и, устремив взгляд на императора, приготовился к прыжку!
Цзян Ли бросился наперерез:
— Ваше Величество, бегите! Я задержу его!
Чжоу Цинъянь все понял: он наконец осознал, что затеяли отец и сын Цзян, раз не смогли заставить его действовать. Это был рискованный ход — они ставили на кон свои жизни!
http://bllate.org/book/23249/2496634
Готово:
