Готовый перевод Cultivation: The Ruthless Master is a Love Addict? / Бессмертие: Безэмоциональный наставник оказался влюблённым дураком?: Глава 9

Мо Уцин схватил Лин Юэ за запястье и, круто повернувшись, собрался уйти из Двора Илюй.

Он шагал невероятно быстро, полы его одежд взметали ветер. Даже под личиной заурядного мягкого книжника он источал столь ледяную и давящую ауру, что прислужники по обеим сторонам коридора спешно расступались.

Лин Юэ спотыкалась следом, её личико побледнело, а в голове билась лишь одна мысль:

Всё.

Поистине всё кончено.

В прошлый раз, когда учитель её поймал, она ещё кое-как могла свалить вину на Секту Хэхуань;

Но что сказать на этот раз?

Заявить, что мужчины-наложники напали на неё своей красотой?

Или объявить, что её похитил дядюшка Гу?

Нет-нет.

Пусть дядюшка Гу и вёл себя дико, но он-то относился к ней со всей нежностью, как к родной девочке, и отвечать злом на добро она не могла.

В голове Лин Юэ лихорадочно крутились мысли. Видя, что Мо Уцин уже собирается утащить её вниз по лестнице, сзади внезапно раздался холодный, резкий женский голос:

— Стоять!

Гу Ханьшуан бросилась в погоню.

Её маскировка знатной дамы ещё не спала, но в руке уже было зажато рукоять меча.

Она изрядно выпила перед этим, и в её взгляде сквозило лёгкое опьянение, однако она всё равно с первого взгляда пробила фальшивую личину Мо Уцина.

Гу Ханьшуан прищурилась на секунду, а затем со злостью выпалила:

— Мо Уцин?! Ты что творишь?!

Стоило прозвучать этим словам, как весь Двор Илюй словно молнией поразило — наступила мгновенная тишина.

А следом со всех сторон поднялся шум:

— Что? Мо Уцин?!

— Глава Секоты Безжалостного Пути?!

— Глава Мо во Дворе Илюй?!

— Где, где?! Дайте посмотреть!

Женщины-практикующие, которые ещё мгновение назад пили вино, слушали музыку и предавались утехам, мгновенно взбудоражились.

Кто такой Мо Уцин, глава Секты Безжалостного Пути?

Да он же был недосягаемой белой луной в сердце каждой бессмертной заклинательницы! Самым холодным и гордым ледяным лотосом на вершине вековой снежной горы! Мужчиной, осквернить которого в мечтах не смела ни одна монахиня, просыпаясь при этом с горьким сожалением, что сновидение подошло к концу!

И теперь кто-то говорит, что Мо Уцин объявился в самом Дворе Илюй?!

Вмиг двери во всех беседках и на верхних, и на нижних этажах распахнулись, и толпы заклинательниц хлынули наружу!

У Мо Уцина слегка дёрнулся уголок брови.

Он холодно обернулся, бросил на Гу Ханьшуан взгляд и процедил сквозь тонкие губы:

— Болтушка.

Не успел замереть звук его голоса, как он взмахнул рукавом, и волна пропитанного холодом ветра снесла всё на своём пути.

Гу Ханьшуан, охмелевшая и не успевшая увернуться, поддалась этому напору и отлетела на добрых несколько шагов назад, с грохотом влетев прямо внутрь беседки и попутно опрокинув двух главных красавиц заведения, сбежавшихся поглазеть на зрелище.

Мо Уцин больше не обращал на неё внимания, крепко ухватил Лин Юэ и попытался взмыть в небеса на мечах.

Однако было уже поздно.

Коридор впереди запрудила непроходимая толпа.

Множество женщин-заклинательниц пожирали его глазами, наперебой складывая печати и пытаясь пробить иллюзию маскировки Мо Уцина.

— Дайте я! Я изучала Зрачок, Разрушающий Иллюзии!

— А у меня есть Зеркало Отражения Душ!

— Разойдитесь все! Талисман Истинного Лика, за который я отдала три сотни духовных камней, наконец-то пригодится!

— Глава Мо! Это вы, глава Мо?! Взгляните на меня! Я готова ради вас выйти из Секты Хэхуань!

— Да ты же из Долины Сотни Цветов!

— А что, если я прямо сейчас перебегу в Секту Хэхуань ради главы Мо, нельзя, что ли?!

Обстановка превратилась в базарный галдёж.

Лин Юэ пряталась за спиной Мо Уцина и, прислушиваясь к безумным, помешанным воплям окружающих женщин, чувствовала, как внутри неё всё закипает от ревности.

Она так и знала.

Учитель — человек такого масштаба, что куда бы ни явился, везде приковывает к себе всеобщее внимание.

Он — луна на небе, до которой каждый мечтает дотянуться.

А она?

Она лишь та нахалка, что улучила момент, когда луна упала в воду, и с безумной смелостью бросилась вперёд, чтобы откусить от неё кусочек.

Чем больше Лин Юэ размышляла об этом, тем сильнее её совесть грызла изнутри, тем тоскливее становилось на душе.

К тому же всю эту кашу заварила она сама.

Если бы она не самовольно покинула Пещеру Успокоения Сердца, если бы не сбежала с дядюшкой Гу во Двор Илюй за новыми впечатлениями, Мо Уцин ни за что не оказался бы заперт здесь, окружённый толпой девиц, глазевших на него как на диковинного зверя.

Что же делать?

Приходилось срочно придумывать способ исправить положение.

Ладони Лин Юэ вспотели от напряжения, и она выдала первую попавшуюся глупость:

— Вы все заблуждаетесь, этот господин на самом деле мой дальний двоюродный брат...

Не успела она договорить, как Мо Уцин внезапно крепко сжал её руку.

Лин Юэ остолбенела, когда он резко притянул её к себе.

В следующее мгновение Мо Уцин наклонился.

И поцеловал её.

Лин Юэ замерла.

Шум вокруг отступил словно волна прибоя, огни, ароматы и силуэты людей — всё разом поплыло и расплылось.

Она ощущала лишь губы Мо Уцина.

Одной рукой он обхватил её за пояс, другую занёс ей за затылок, накрепко прижав к своей груди.

Этот поцелуй трудно было назвать нежным, в нём сквозила почти карающая властность — словно он хотел заглушить любые её нелепые оправдания, либо же заявить на неё бесспорные права самым прямым и безапелляционным способом, на глазах у всех зевак.

Рассудок Лин Юэ окончательно отключился.

Она распахнула глаза, её ресницы едва заметно дрожали.

Сердце колотилось так бешено, будто норовило выпрыгнуть из груди.

Учитель...

Учитель целует её?

Во Дворе Илюй?

На глазах у стольких людей?!

Разве её не должны были запереть в заточении?

Разве её только что не собирались разрубить на куски?!

С чего вдруг всё свелось к поцелуям?!

Когда Мо Уцин наконец отпустил её, ноги Лин Юэ едва держали её от нахлынувшей слабости.

Она ухватилась за его рукав, перед глазами всё плыло, в ушах стоял звон, и лишь спустя долгое время она начала различать голоса вокруг.

— Тц, да бред какой-то.

— С чего бы главе Мо целовать женщину?

— Вот именно, кто же не знает, что глава Мо практикует Безжалостный Путь? Он даже от приближения женщин ближе чем на три чжана морщится.

— Расходимся, расходимся. Непонятно кто поднял панику, зря только перенервничала.

— Но этот книжник и правда неплох собой, только целуется уж слишком умело, точно не глава Мо.

— Скучно. А я-то думала, удастся посмотреть, как айсберг нарушает обет.

Зеваки разочарованно зароптали и побрели обратно по своим беседка.

Лицо Мо Уцина под личиной по-прежнему оставалось бесстрастным, однако мочки его ушей едва заметно покраснели.

Лин Юэ всё ещё прижималась к нему, раскалившись до состояния варёной креветки.

Она с трудом подняла голову, силясь выглядеть невозмутимо, и сухо польстила:

— У-учитель и впрямь невероятно мудр и не теряет самообладания перед лицом опасности. Ученица восхищена, восхищена до земли.

Мо Уцин опустил на неё взгляд, его глаза были темны и нечитаемы.

— Вот как?

— Да уж.

Лин Юэ закивала, как цыплёнок, клюющий зёрна:

— Если бы не сообразительность учителя, применившего такой трюк, чтобы все решили, будто вы самозванец, мы бы вряд ли смогли выкрутиться. Прозорливость учителя поражает воображение, ученице за ним ни за что не угнаться.

Слова-то она говорила правильные, но на душе у неё скребли кошки.

Выходит, тот поцелуй был лишь временной мерой?

Разумеется.

А как иначе?

Мо Уцин — владыка Безжалостного Пути, с какой стати ему целовать её на людях из-за каких-то сердечных чувств?

Он сделал это лишь ради спасения.

Просто использовал её как живой щит.

При этой мысли в груди Лин Юэ защемило от горькой обиды.

Ну и учитель. вечно он творит вещи, которые вводят людей в заблуждение.

То холодно наказывает её, то вдруг целует на глазах у толпы.

Сам-то он твёрд в Пути словно алмаз, а её смертное сердце он вот так запросто разминает, как кусок теста.

Мо Уцин пристально вглядывался в её опущенные ресницы: только что её лицо пылало от поцелуя, а теперь на глазах помрачнело, и от этого пламя в его груди разгорелось с новой силой.

О чём она опять думает?

Снова вспоминает Янь Уцзи?

Или жалеет о тех парнях-прислужниках?

Мо Уцин поднял руку, обнял её за талию и, обратившись в яркую вспышку света, унёс её прочь со Двора Илюй.

Ночной ветер свистел в ушах.

Лин Юэ неслась вместе с ним по небу, прижавшись к его груди.

Вдыхая знакомый прохладный аромат его кожи, она чувствовала, как её лицо снова обжигает жаром.

Ощущение того поцелуя всё ещё жило на её губах; она украдкой прикусила их, тут же испуганно опустив глаза.

К груди учителя было так приятно прижиматься, и руки у него были такие сильные.

Если бы этот полёт длился чуточку дольше...

Даже если бы он просто вёл её обратно для наказания.

Но Секта Безжалостного Пути располагалась не так уж далеко от Двора Илюй.

Вскоре Мо Уцин опустился вместе с ней за ворота горной обители.

Едва ноги Лин Юэ коснулись земли, она вытянулась в струнку, став послушной и тихой, как перепёлочка.

— Учитель, ученица осознала свою вину.

Она по привычке опустила голову, каясь со всей искренностью в голосе:

— Ученица не должна была своевольно покидать Пещеру Успокоения Сердца, не должна была отправляться во Двор Илюй, не должна была подвергать учителя риске и уж тем более заставлять учителя... жертвовать своей чистотой ради спасения.

Шаг Мо Уцина оборвался.

Жертвовать чистотой?

Он медленно обернулся, его взгляд был леденяще-страшным.

Лин Юэ от этого взгляда покрылась мурашками и поспешно захлопнула рот.

Мо Уцин не проронил ни слова, лишь молча зашагал дальше.

Лин Юэ решила, что он ведёт её во Дворец Линъюнь на суд, но чем дальше они шли, тем сильнее она сомневалась в правильности пути.

Дорога вела вовсе не во Дворец Линъюнь.

И не в Пещеру Успокоения Сердца.

А к... Пруду Омовения Мечей?

Созерцая раскинувшийся перед ней огромный мечевой пруд, от которого разило ледяной стужей и в котором вода казалась замерзшей, Лин Юэ онемела от ужаса.

В Пруду Омовения Мечей покоились тысячи духовных клинков, оставленных прошлыми поколениями учеников Секты Безжалостного Пути. Мечевая ци иссекала всё вокруг, а холод пробирал до костей.

Обычно сюда отправляли лишь прошвинившихся адептов, заставляя очищать духовные мечи: им приходилось терпеть не только леденящий холод, разъедающий плоть, но и режущие порезы от острейшей ци.

Мо Уцин остановился у кромки воды и наконец нарушил молчание:

— Раз уж Пещера Успокоения Сердца не способна удержать тебя, ступай к Пруду Омовения Мечей.

Его голос звучал холодно, эмоции уловить было невозможно:

— Вымоешь все три тысячи шестьсот мечей в этом пруду. Пока не закончишь — не смей выходить.

Лин Юэ остолбенела.

— А?

Мо Уцин холодно глянул на неё:

— Есть возражения?

Лин Юэ молча перевела взгляд на густо усеянный мечами пруд, а затем на собственные руки, которые ещё не успели отойти от бесконечного переписывания свитков, и в её сердце всколыхнулось глубокое отчаяние.

— Нет...

Она со скорбным видом опустилась на корточки у края пруда и взяла щётку.

Мо Уцин постоял над ней ещё мгновение, но так ничего больше не сказав, повернулся и ушёл.

Его белоснежная фигура растворилась в ночной темноте столь решительно и стремительно, словно тот человек, что целовался с ней во Дворе Илюй минуты назад, ей просто привиделся.

Лин Юэ с зажатой в руке щёткой чувствовала, как в её груди перемешались самые разные чувства.

Вот те на.

Только что целовал.

А теперь заставляет чистить мечи?

Что вообще творится в голове у учителя?

Неужели это та самая легендарная тактика: сначала дать пощёчину, потом подсластить пилюлю, а напоследок заставить отмывать три тысячи шестьсот мечей?

Присев на корточки под порывами ледяного ветра, Лин Юэ увязала в обиде всё глубже.

Она подняла руку, тронула собственные губы и тихо пробормотала:

— Поцеловал ведь... а объясниться не соизволил...

Сказав это, она поспешно хлопнула себя по щекам.

— Очнись, Лин Юэ! Это была лишь крайняя мера! Крайняя мера!

Но другой, совсем тихий голосок в её сердце упорно продолжал своё:

Но целовался он так страстно...

Совсем не похоже на вынужденную меру.

http://bllate.org/book/23259/2498215