Молодой господин Цзи, умоляю тебя, умри.
Ради всех людей в Поднебесной.
Убить одного тебя, чтобы спасти остальных.
Заслуги и прегрешения уравновесят друг друга, так что твоя смерть не будет бессмысленной.
Ты сговорился с преступником из Ланфэна и нарёк бедствие на весь мир.
Либо искупи вину, либо умри вместе с нами.
Это твой долг перед Поднебесной.
Братик Сюань...
Фэн-эр, вернись.
Цзи Фэн!
На дне глубоких и безмятежно-зелёных вод мужчина в одеждах цвета ночи крепко зажмурил глаза. В тот же миг со всех сторон к нему хлынули бесчисленные голоса: одни с праведным гневом требовали его смерти, другие отчаянно молили вернуться.
Кто меня зовет?
Вода на дне внезапно заволновалась, на мертвенно-бледном лице мужчины проступило выражение боли, брови сошлись на переносице.
Кто меня зовет?
Внезапно те прекрасные, поражающие воображение глаза, в которых отражался слабый свет подводных глубин, распахнулись. На самом дне зловеще полыхало багровое пламя, а голоса, со всех сторон обвивавшие его, подобно воде, терзали голову невыносимой болью.
Перед глазами стояла непроглядная тьма, которая лишь спустя долгое время сменилась глубоким синим цветом, оставшись при этом расплывчатой и невнятной.
Сознание его было смутным, он совершенно не мог разобрать, кому принадлежали эти голоса. Наконец все они стихли, и остался лишь один — чистый и полный печали, настойчиво повторявший какое-то имя, сначала медленно, а затем всё более отчаянно, пока и этот последний звук не растаял без следа.
Ему показалось, что вслед за этим он куда-то провалился, тело продолжало погружаться всё ниже, а вокруг становилось всё темнее и холоднее. Затем, словно только что сорвавшись вниз, синева вновь сменилась темнотой, а та — глубокой синевой, и он постепенно начал чувствовать, как его тело всплывает наверх.
Он находился на дне какого-то водоема.
Вокруг него постепенно собиралось множество духов. Расположившись рядом, они позволили ему разглядеть, что он окружен плотной массой воды. С трудом повернув шею, он обнаружил, что лежит внутри гигантского цветка бегонии, который бережно выносил его к водной глади.
Спокойная гладь озера вмиг забурлила, и с оглушительным всплеском водная пелена раскололась. Мужчина в черных одеждах, лежа на золотом цветке бегонии, вынырнул из глубины.
В соприкосновении с воздухом вся муть рассеялась, память мужчины полностью вернулась, и он наконец понял, что все те крики в его голове звали именно его.
Он — Цзи Фэн.
Выходит, он теперь жив?
Цветок-чашечка, следуя за поднимающимся человеком, раздвинул ветви и стебли, которые протянулись по библейским волнам прямо к суше в центре озера.
Цзи Фэн открыл глаза; в его зрачках вспыхивали и излучали пугающий красный свет древние простые символы, а окружающий мир постепенно обретал четкость.
Цзи Фэн медленно переставил ноги и по мостику, сплетенному из ветвей и листьев бегонии, направился к исполинскому дереву с красной листвой, росшему в центре озера. Всю дорогу его окружали слетевшиеся духи: они подплывали ближе, касались краев его одежды, кружились перед ним, но мужчина лишь лениво взмахивал рукой и мягко отгонял их. Тогда стайка духов послушно перемещалась ему за спину и следовала за ним на берег.
Чашечка цветка бегонии сложила лепестки и стебли, сделала круговой виток и влетела ему в ладонь. Длинные, бледные пальцы Цзи Фэна покрутили сияющий полупрозрачный духовный самоцвет в форме бегонии, и он, приподняв бровь, произнес:
— Почему это до сих пор у меня?
Голос его звучал слегка хрипло.
При каждом движении с макушки исполинского шатра опадали красные лепестки, кружась в одиноком полете. В небе сиял лишь тонкий серп луны, излучая мягкое серебристое свечение, но Зеркальное Озеро не казалось темным: парящие духи скопились у самой земли, и куда ни кинь взгляд, вокруг стлалось бесконечное мерцающее зелено-голубое сияние.
Цзи Фэн огляделся по сторонам, опустил взгляд на землю под ногами и всё понял.
— Западные Пределы, Духовные Угодья Ланфэн. Вот оно как.
Он ведь давно погиб. И хотя он не знал, каким образом сумел возродиться, осмотревшись вокруг, он мог примерно догадаться о случившемся.
Место, где он стоял, находилось посреди огромного озера, а гигантское красное дерево, достигавшее небес — это Божественное Древо Жому, защитник западного Ланфэна.
Озеро перед ним называлось Зеркальным Озером; оно служило источником всего живого и одаренного душой на Западных Пределах, а на его дне таилась не поддающаяся исчислению мощь, включая легендарное искусство возвращения к жизни, за которым гонялись все смертные.
— Искусство возвращения к жизни... хм...
В груди Цзи Фэна внезапно вспыхнула острая боль, и воспоминания прошлой жизни хлынули на него лавиной, лишая возможности дышать.
Зажав рукой сердце, Цзи Фэн прижался спиной к стволу дерева и медленно осел на землю. Лицо его по-прежнему храпило мертвенно-бледный оттенок, не выражая ни малейшей радости от возрождения — напротив, в нем читалось отчаяние, способное разорвать сердце.
Духи по-прежнему кружили вокруг него. С поверхности воды донесся шуршащий звук, и несколько подпрыгивающих духов подтащили к нему веер.
Протянув руку, Цзи Фэн взял его. Глядя на переливающийся сиянием костяной складной веер цвета воронова крыла, он прокрутил в голове множество мыслей и спросил:
— Сколько прошло времени?
Взглянув на резвящихся духов, он повторил вопрос:
— Как долго я был мертв?
Один из духов качнулся на его ладони, и мужчина пробормотал:
— Семь лет.
Пылинки звезд усыпали гладь Зеркального Озера, ночная прохлада стала яснее, осветив черты лица мужчины в темных одеждах. Его лик, как и прежде, сиял подобно чистой луне; отраженный от озёрной глади свет выгодно подчеркивал его ясный взгляд и благородную осанку. На мгновение замернув, он растворился в этой живой картине.
Рассыпавшиеся тонкие пряди невольно придавали ему оттенок глубокой заброшенности.
— Прошло семь лет.
Он словно просто заснул и видел сон — пустой и безбрежный. А проснувшись, обнаружил, что минуло семь долгих лет.
Он наклонился к самой воде, и гладкая поверхность зеркала отразила его лицо. По сравнению с годами юности оно почти не изменилось: семь лет — срок ни долгий ни короткий, но у него возникло ощущение, будто он прожил всю жизнь за одну ночь.
Если и можно было сказать, что время оставило след, то разве что в виде неизгладимой печали веков, залегшей между бровей.
Отодвинувшись назад, он наконец раскрыл этот веер и горько усмехнулся:
— Циньмо, старый друг, давно не виделись.
Закрыв глаза, он усилием воли подавил поднимающиеся внутри эмоции — больше думать об этом не хотелось.
Пророчество Платформы Чжуншэн в конце концов сбылось. Он пожертвовал всем, отбросил всё, но в итоге всё равно пришел к такому финалу.
Легкий ветерок пронесся над озером, откинул прядь со лба и нежно коснулся его щек.
Когда-то он обожал слушать ветер. Ветер — это, пожалуй, самое нежное, что есть на свете: будь он погрязшим в грехах безумцем или одержимым безумцем, ветер неизменно мягко заключал его в свои объятия.
А теперь он не чувствовал абсолютно ничего.
— Пошли.
С этими словами он резким движением раскрыл веер и взмахнул рукой. Две кости веера, словно сорвавшиеся с привязи лошади, рухнули в воду и, переплетясь, понеслись вперед, замораживая водную гладь на своем пути. Размахивая оставшимся с семью костями веером Цзюгу Циньмо, Цзи Фэн ступил на лед и направился к берегу.
Он вдруг вспомнил, как раньше вечно отказывался раскрывать веер, предпочитая постукивать им по груди в закрытом виде или указывать им налево и направо. Ему всегда казалось, что распахивать веер — это как-то чересчур напыщенно, к тому же размахивать им круглый год выглядело довольно глупо. Глядя на то, как сейчас он сам легонько покачивает чернильным веером, Цзи Фэн невольно беспомощно усмехнулся, но складывать его всё же не стал.
В ночной тишине озеро разделяло небо и землю, а человек и его отражение стояли меж ними, вместе шагая навстречу отгородившемуся от них на семь лет миру смертных.
Зеркальное Озеро располагалось на Западных Пределах Тяньюаня, в Духовных Угодьях Ланфэн. Подпитываемые Божественным Древом Жому и священным Зеркальным Озером, каждая травинка и дерево здесь обладали душой, по праву считаясь лучшим местом для культивации во всем мире.
Однако с древних времен за светом следует тень, а добро рождает зло. Эти духовные угодья были отделены от внешнего мира краем абсолютного зла — Пределом Ванцзи, куда Цзи Фэн как раз собирался ступить, покидая Ланфэн.
Находясь под влиянием Платформы Божественного Огня в самом своем сердце, Предел Ванцзи беспрерывно источал из-под земли зловещую ци, которая породила бесчисленных могущественных демонов и чудовищ. И как бы жадно ни зарились обитатели мира культивации на сокровища и духовную энергию Ланфэна, ступить в Предел Ванцзи они не смели.
Сжимая в руке красный Цветок Жому в форме бегонии, Цзи Фэн с легкостью пересек Предел Ванцзи — ни один демон или злой дух не осмелился даже приблизиться к нему.
Он уже бывал здесь до своей смерти, когда загнанный в угол смертными пришел сюда искать способ подавить владыку демонов — Феникса Чи У.
В те времена он был лишь никчемным отбросом с заблокированными Духовными Ветвями, не способным в одиночку пробить даже внешний барьер Предела Ванцзи. Держа в руках запечатанный Цветок Жому, он провел здесь месяц, хуже которого не было ничего на свете.
Теперь же, проходя здесь вновь, он чувствовал себя стоящим у спокойной глади озера — ни капли боли, даже веки лениво поднимать.
Выбравшись из Предела Ванцзи, Цзи Фэн направился в ближайшую деревеньку, чтобы передохнуть в постоялом дворе. Едва переступив порог, он на мгновение замер, уловив знакомую ауру. Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, он спокойно опустился за стол.
Увидев гостя, мальчик на побегушках тут же подбежал поприветствовать его:
— Чего изволите, уважаемый гость?
Цзи Фэн бросил:
— Две кувшина самого крепкого вина.
— Сию минуту! Желаете еще чего-нибудь к вину, господин?
Цзи Фэн покачал головой и спросил:
— Что это за место?
Мальчик улыбнулся:
— Это деревня Шию, рядом с Пределом Ванцзи. Ци здесь тяжелая, людей приходит мало.
Цзи Фэн приподнял подбородок, указывая на два столика, за которыми толпился народ, и произнес:
— Разве это мало?
Мальчик терпеливо пояснил:
— Все они — заклинатели, прибыли сюда уже несколько дней назад. Говорят, пришли искоренять нечисть и защищать Путь. Сами понимаете, рядом Предел Ванцзи, здесь вечно шныряют демоны. Наверное, какая-то нечисть снова вырвалась наружу.
На лице юнги читалось привычное спокойствие, словно он видал виды.
— Барьер Предела Ванцзи нестабилен, неужели ты не боишься того, что таится внутри?
Мальчик отмахнулся и с удалью произнес:
— Чего бояться, совсем не боюсь! Наш хозяин — тоже заклинатель, да с каким высоким уровнем культивации! Пока он здесь за главного, мы можем спокойно обслуживать гостей. К тому же, господин, сколько я здесь работаю, еще ни разу не видел, чтобы оттуда что-то действительно сбежало.
Цзи Фэн задумчиво кивнул:
— Понятно, ступай.
— Сию минуту, сейчас принесу наше лучшее вино!
Юнга нырнул в винный погреб и вскоре легко и быстро вернулся с двумя кувшинами:
— Уважаемый гость, вот лучшее вино нашей лавки, называется Вино Ланфэн.
— О? Ланфэн? — Цзи Фэн налил чашку и поднес к носу. Вино оказалось отменным, но название его изрядно удивило.
Мальчик пояснил:
— Это вино наш хозяин сам варит. Говорит, раз тут близко Духовные Угодья Ланфэн, пусть и зовется Вином Ланфэн.
Хозяин у этого заведения непростой человек, — подумал Цзи Фэн, а вслух спросил:
— А почему не назвал Вином Ванцзи?
Предел Ванцзи ведь куда ближе, совсем рядом, и десяти ли не будет.
Мальчик почесал затылок и с виноватой улыбкой протянул:
— Наверное, хозяюшка считает, что название Предел Ванцзи звучит неблагозвучно.
Оставив гостя, юнга удалился, а Цзи Фэн успел сделать всего пару глотков, как голоса сидевших за соседними столиками заклинателей стали звучать всё громче.
Сидевший во главе квадратного стола заклинатель произнес:
— Вино-то хорошее, только жаль, что назвали его Ланфэном.
Кто-то рядом тотчас поддакнул:
— И то верно! Что такое этот Ланфэн? Обитель зла, а все его жители — сплошные преступники! За двадцать лет они дважды перевернули Тяньюань вверх дном и сделали жизнь людей невыносимой. Всё, что связано с Ланфэном, — добро не сулит.
— И подумать только, раньше мир культивации превозносил их как божественную обитель, за то что они держали в заточении Феникса Чи У и подавляли Предел Ванцзи. Считалось, будто они делают благое дело для всего живого! Но они же всего лишь смертные: искупавшись в лучах славы и заполучив природные духовные угодья, где сокровища валяются под ногами, они возгордились пуще прежнего. И что в итоге? Сами себя в могилу свели! Техника Ланфэна была непревзойденной в мире культивации, и что с того? Сами небеса отказались им помогать, и вот прошло совсем немного лет, а Ланфэн стерт с лица земли.
Кто-то поправил его:
— До полного уничтожения еще далеко. Разве у них не остался молодой господин Ланфэна? Пока он жив, если вдруг надумает возродиться, нашему миру культивации несдобровать.
Кто-то смачно плюнул на пол и выругался:
— Что за твари эти ланфэнцы! Хуже крыс в сточной канаве, хрен перебьешь. Стоит выпустить их на свободу, как в один прекрасный день они приволокут с собой что-нибудь еще более омерзительное.
В этот момент раздался резкий звон — *лясь!* — и все присутствующие дружно обернулись на звук. Мужчина в черных одеждах с мрачным лицом и аурой смертельной опасности с такой силой сжал в руке чашку, что та разлетелась на мелкие осколки, усыпав весь стол.
Поглядев на него, заклинатели не сразу сообразили, к какому клану он принадлежит, но кто-то презрительно бросил:
— Чую, больной какой-то, — и они отвернулись, продолжая болтать.
— Мы же явились сюда именно за тем, чтобы отомстить и вырезать их до конца! Слыхали? В тот год молодой господин Секты Шифэн Цзи Фэн вонзил меч прямо себе в сердце и ценой собственной жизни снял печать с Цветка Жому, только так и сумев остановить молодого господина Ланфэна, иначе весь Тяньюань захлебнулся бы в крови. С тех пор молодой господин Ланфэна канул в Лету, хотя некоторые божатся, будто видели, как он уходил в Предел Ванцзи.
Услышав это, Цзи Фэн почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Так и есть.
Кто-то холодно фыркнул:
— Да они изначально были одним поляком ягоды! Я слышал, у этого молодого господина Цзи с молодым господином Ланфэна были весьма близкие отношения. С чего бы Цзи Фэну спасать мир? Просто он увидел, что молодой господин Ланфэна поддается обратной реакции Феникса Чи У и сходит с ума, вот и пошел на крайние меры. Вы что, забыли, что именно Цзи Фэн выпустил Феникса Чи У на свободу?
— Позор мира культивации, пособник ланфэнской нечисти! Жаль только, что вековое наследие Секты Шифэн пошло прахом из-за этого поколения выродков.
Вдруг сзади раздался негромкий, но отчетливый смешок. Сидевший во главе стола заклинатель с недовольным видом уставился на Цзи Фэна:
— Ты чему ухмыляешься? Или мы говорим что-то не так?
Цзи Фэн слегка изогнул губы и искренне ответил:
— Всё говорите абсолютно верно.
Все переглянулись. Кто-то спросил:
— Ты кто такой?
Цзи Фэн не спеша потягивал вино и даже не поднял головы:
— Я-то? Пустое место. Фамилия Цзи, имя — односложное, Фэн.
Заклинатель пробормотал себе под нос:
— Фамилия Цзи, имя Фэн.
А додумав, ошеломленно выдохнул:
— Цзи Фэн! Это же Цзи Фэн!
Другой засомневался:
— Наверное, просто тезка. С чего бы кому-то в наши дни зваться Цзи Фэном?
Цзи Фэн легко улыбнулся:
— Господа, боюсь, вы ошиблись. Я и есть тот самый Цзи Фэн из Секты Шифэн.
Народ испуганно зашумел:
— Т-ты... Разве ты не умер?
— Именно так. Семь лет назад я своими глазами видел, как ты покончил с собой.
Цзи Фэн усмехнулся:
— Не видели, как люди воскресают?
Все онемели. В следующий миг главный заклинатель свирепо выхватил меч и крикнул:
— Раз не сдох, отведай моего меча!
С этими словами он бросился в атаку. Цзи Фэн от неожиданности даже испугался, но среагировал мгновенно: щелчком пальца угодив по лезвию, он в ту же секунду разнес клинок в пыль. Самого же заклинателя отбросило назад — он врезался в несколько столов, которые развалились пополам.
Цзи Фэн приподнял брови и изобразил крайнее удивление:
— Прошу прощения, не рассчитал силу.
До смерти весь мир культивации знал его как никчемного отброса с наглухо заблокированными Духовными Ветвями. Теперь же, только что возродившись, он хоть и знал, что проблемы с меридианами решены, а многолетняя спячка в священном Зеркальном Озере многократно усилила его способности, совладать с собственной мощью с непривычки пока не получалось.
— Т-ты... Разве ты не был бесполезным калекой? Кто ты такой на самом деле?
Цзи Фэн раскрыл веер, лениво помахивая им, и протянул:
— Разве за семь лет человек не имеет права измениться?
— Цзюгу Циньмо? — заклинатели испуганно отшатнулись, глядя на костяной веер в руках Цзи Фэна, и, напустив на себя храбрость, выпалили: — Сегодня у нас в Пределе Ванцзи дела поважнее, так что мы пока оставим тебя в покое! В следующий раз мы непременно сведем с тобой старые счёты! Уходим!
Схватив приспешников, заклинатели в гневе ретировались. В постоялом дворе наконец воцарилась тишина, и Цзи Фэн снова сел пить вино. Его тело так долго пробыло в воде — настолько долго, что он до сих пор не чувствовал его своим, — поэтому он принялся заливать внутрь самое крепкое вино, обжигая горло, заливая в желудок и чувствуя, как огонь разливается по всему организму.
Мальчик на побегушках выбежал из-за угла, окинул взглядом погром и сникшими плечами виновато пробормотал:
— Ой-ой, хозяин опять будет стучать меня по голове...
Цзи Фэну стало забавно, и он спросил:
— Сломано два стола, пролито три кувшина вина, разбито восемь ваз — и ваш хозяин всего лишь стукнет тебя по голове?
Юнга запрыгал вокруг, убирая осколки, и ответил:
— Ага! Наш хозяин хоть и выглядит грозным, вечно ругается и стучит меня по башке, на самом деле он очень добрый.
— ... — Эта защита хозяина звучала как-то неубедительно.
— А ваш хозяин здесь? — поинтересовался Цзи Фэн.
Мальчик поднял голову:
— Молодой господин хочет увидеть хозяина? Он ушел на могилки, но скоро вернется.
— На могилки?
Юнга кивнул:
— Угу. Хозяин родом из этой деревни. Больше двадцати лет назад на деревню напали демоны, почти все погибли, выжил только он один.
Взгляд Цзи Фэна сузился: он вспомнил одного человека. В этот момент боковая дверь отворилась, и в помещение вошел мужчина с тонкими, изящными чертами лица, мягкими до женственности.
— Тун Лэ, вели повару пожарить мне тарелку овощей. Просидел на кладбице полдня, до смерти проголодался.
— Хорошо, хозяин! — получив приказ, Тун Лэ пулей метнулся на кухню.
Войдя и заметив кругом беспорядок, мужчина нахмурился и сердито рявкнул:
— Тун Лэ, какую глупость ты на этот раз сотворил?! Обязательно громить мне трактир? Не успел я уйти и на...
Мужчина уже готов был взорваться, но тут случайно скользнул взглядом по сидевшему в сторонке Цзи Фэну. Речь застряла у него в горле, в глазах мелькнуло крайнее изумление, а затем выражение лица постепенно стало сложным.
Вновь повстречав старого знакомого, Цзи Фэн ответил на его сдержанный взгляд легкой улыбкой, поднял чашу и предложил:
— Присядешь выпить со мной чашечку?
День Духов
Ошеломленный мужчина подошел и молча опустился на лавку. Цзи Фэн налил чашу вина и протянул ему со словами:
— Выходит, ты здесь. Давно не виделись, Ло Шан.
Ло Шан уставился на колеблющуюся рябь в чаше; на смену прежней живости в его взгляде пришло спокойствие водной глади.
— Ты не умер.
Цзи Фэн легко усмехнулся:
— Умер.
Ло Шан поднял на него глаза, и во взгляде так и читалось: «Ты издеваешься?»
— Просто снова ожил.
Помолчав немного, Цзи Фэн окинул взглядом постоялый двор и спросил:
— Это твое заведение?
— Угу.
Цзи Фэн медленно выдохнул:
— Ты все еще держишь на нас обиду?
Иначе почему он столько лет прятался здесь, отказываясь возвращаться в Линься и видеться с ними — вплоть до самой его смерти.
Ло Шан помедлил, в его глазах нельзя было прочесть ни скорби, ни радости:
— Нет. Просто... мой дом здесь.
Цзи Фэн кивнул.
— Все эти годы... — начали они одновременно. Ло Шан умолк, жестом предлагая говорить ему. Цзи Фэн спросил: — Возвращался ли ты за эти годы домой?
Ло Шан посмотрел в окно и беззвучно вздохнул:
— Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Я не сержусь на тебя, не сержусь на Фэн Иня и тем более не держу зла на сестру. Я навещал их: сестра уже вышла замуж за старшего брата Ру Ши, у них всё хорошо.
— Мм.
Цзи Фэн ничуть не удивился. Не случись всего того ужаса, всё изначально шло бы только к лучшему.
Спустя долгое время красивые брови Ло Шана дрогнули, и он спросил:
— А ты не спросишь о нем?
Ресницы Цзи Фэна опустились. Помолчав добрую минуту, он глухо произнес:
— Ты помнишь Платформу Чжуншэн?
Ло Шан замер, а затем кивнул:
— Угу. Когда-то мы вместе ступили на Платформу Чжуншэн и увидели будущее. Но ты никогда не говорил, что именно тебе открылось.
Цзи Фэн сделал глоток вина, опустил чашу и сказал:
— Самый худший исход, предсказанный Платформой Чжуншэн... Я увидел собственную смерть. А также то, как он вернулся в Ланфэн, применил запретную технику и насильно принес себя в жертву Зеркальному Озеру, чтобы вернуть меня к жизни.
Ло Шан широко раскрыл глаза, глядя на собеседника, а Цзи Фэн продолжил:
— Всё, что я делал после, было попыткой изменить судьбу. Но в конце концов я своими руками приблизил этот финал. Теперь я ожил, и всё оказалось напрасным.
Глядя на потухший взгляд сидевшего напротив Цзи Фэна, Ло Шан переспросил:
— Ты хочешь сказать, что твоё нынешнее воскрешение — это обмен его жизни на твою?
Цзи Фэн горько усмехнулся:
— Угу.
Голос Ло Шана невольно повысился:
— Но он же не умер!
Едва прозвучали эти слова, Цзи Фэн резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло что-то давно угасшее.
— Что ты сказал?
Ло Шан ответил:
— Я сказал, что Фэн Инь не мертв.
http://bllate.org/book/23267/2499046
Готово:
