Оказалось, что за дверью Сяо Ли отчаянно сражался с целой толпой нападавших.
Сяо Чжун и Цзы Цин тут же выхватили мечи и бросились на помощь. Эти люди, без сомнения, были хорошо обученными убийцами, и каждый обладал немалым мастерством. Сяо Ли, судя по всему, прекрасно знал их боевой стиль и легко отбивался, пустив в ход пару секир Юаньян, однако создавалось впечатление, что убийцы поджидали здесь уже давно.
Хотя Сяо Чжун и Цзы Цин поначалу сражались плечом к плечу, вскоре их рассиропило: каждый отбивался в одиночку, сосредоточившись лишь на смертоносной схватке. Услышав звуки боя, Цинь Юйфушань тоже привел солдат на подмогу. Окружив нападавших со всех сторон, они за короткое время перебили почти всех, а оставшиеся в живых свели счеты с жизнью.
Только когда Сяо Чжун и остальные наконец перевели дух, со стороны Фушаня прибежал вестовой:
— Сяо Чжун, беда! Цзы Цин он...
— Что случилось?! Говори быстрее!
— Сам пойди взгляни.
В разгар сражения Сяо Чжун думал, что после всего пережитого Цзы Цин ослаб и вышел на поле боя лишь через силу, но, к его удивлению, тот сражался еще яростнее, чем прежде. Сейчас Цзы Цин косил врагов налево и направо с пугающей жестокостью. И впрямь потеряв над собой контроль, он, даже перебив всех вокруг, продолжал безумно размахивать мечом и колоть пустоту. Видя это, никто не осмеливался приблизиться. Цинь Юйфушань попытался остановить его с несколькими бойцами, но все они были ранены Цзы Цином и теперь, зажимая раны руками, не смели подступиться ближе.
Встревоженный Сяо Чжун, видя такое, уже не думал ни о чем другом. Одним прыжком он оказался рядом и обхватил Цзы Цина со спины. Тот продолжал бешено махать мечом, и Сяо Чжун закричал изо всех сил:
— Цзы Цин! Остановись! Цзы Цин!..
Лишь после недолгих попыток успокоить его Цзы Цин постепенно пришел в себя и без чувств рухнул на руки Сяо Чжуну. Тот немедленно передал Цзы Цina подоспевшему Гунсунь Ци. Гунсунь Ци проверил пульс, долго молчал, а затем велел остальным отнести Цзы Цина в помещение.
Сяо Чжун спросил Сяо Ли:
— Сяо Ли, ты узнаешь этих людей?
— Да, когда-то я сам был одним из них, — ответил Сяо Ли.
— Неудивительно, что этот шаньюй так легко сдал город — оказывается, всё было подстроено заранее, — произнес Сяо Чжун.
— Только он никак не ожидал, что в Девяти Областях так много талантливых людей. Хотя дело выдалось тревожным, обошлось без потерь, но сегодня мы обязаны Сяо Ли за то, что он вовремя встал на защиту, — сказал Гунсунь Ци.
Сяо Чжун посмотрел на Сяо Ли, но тот лишь едва заметно кивнул.
— А что с Цзы Цином? Гунсунь Ци, удалось ли тебе понять, в чем дело? — снова обратился к нему Сяо Чжун.
— Похоже, Цзы Цин еще не до конца оправился от тяжелых ран, полученных в прошлый раз, а теперь, судя по всему, переутомился, отсюда и такие странные приступы. Должно быть, ничего страшного, — сказал Гунсунь Ци. — Я останусь приглядывать за ним, а вы ступайте отдохнуть и продолжайте следить за обороной города, на случай если шаньюй вздумает вернуть войска.
Сяо Чжун и остальные кивнули.
Хотя Сяо Чжун шел в бой, не щадя собственной жизни, он глубоко дорожил жизнями своих солдат, и каждый его план приводил к победе меньшими силами над большими. Увы, люди из Северной Области оказались слишком свирепы: разгромив врага, армия Девяти Областей тоже понесла немалые потери. Лишь после того, как раненые и уцелевшие воины немного отдохнули за несколько дней, основные силы наконец двинулись в путь обратно в Столицу.
Перед выступлением армии Сяо Чжун под предлогом ранения Цзы Цина стал умолять Гунсунь Ци отправиться с ними в Столицу.
— Гунсунь Ци, после ранения Цзы Цин часто хворает. Не лучше ли тебе поехать с нами в Столицу? В дороге мы сможем присматривать друг за другом.
Заметив, что Сяо Чжун намерен оставить Гунсунь Ци, Цзы Цин подыграл ему:
— Верно, Гунсунь Ци. Последние дни я чувствую, что мне становится только хуже, и неизвестно, не угрожает ли это моей жизни. Много ли в Столице лекарей, способных сравниться с тобой? Ты же не бросишь меня умирать?
Видя, что оба настойчиво просят его остаться, Гунсунь Ци и вправду не мог отказать. Сяо Чжун, заметив, что Гунсунь Ци склонен согласиться, тут же добавил:
— Я уже предупредил Сяо Ли, он уже всё подготавливает.
Гунсунь Ци вздохнул и сказал:
— Ладно, я отправлюсь с вами в Столицу и побуду там какое-то время. А когда раны Цзы Цина полностью заживут, мы сможем уединиться где-нибудь в тишине.
Услышав это, Сяо Чжун и Цзы Цин переглянулись, чувствуя глубокое облегчение.
Да и сам Гунсунь Ци хотел докопаться до истины и узнать, что же на самом деле случилось с ранами Цзы Цина.
Граница лежала за тысячи ли от Столицы. Весть о победе уже давно долетела туда, а главная армия прошла еще даже половины пути. Стояла глубокая осень, по утрам и вечерам веяло прохладой, к тому же раненым воинам тяжело было переносить долгие переходы, поэтому, пройдя несколько дней, войско разбили лагерь у небольшого городка.
Всю дорогу Цзы Цин вел себя странно и то и дело погружался в задумчивость. Сяо Чжун списывал всё на тяжелый осадок от пережитых в пути мелочей и лишь пару раз попытался его утешить.
Однако сегодня Цзы Цина то и дело охватывали приступы: ему казалось, что внутри него полыхает огонь, причиняя невыносимую, скручивающую боль. Сяо Чжун снова заподозрил, что старые раны так и не зажили. Сам Цзы Цин боялся задержать продвижение армии, поэтому все последние дни молча терпел.
Этот маленький городок располагался на северном тракте — заброшенный, унылый, безжизненный. Горы вокруг были невысокими, заросли давно пожелтели и засохли. Армия не стала тревожить местных жителей и разбила лагерь прямо у дороги.
Был уже вечер. Сяо Чжун и Цзы Цин стояли в лучах заходящего солнца напротив бурных вод Хуанхэ, которые стремительно катили волны, издавая глухой гул. Из-за череды недавних войн они уже давно не чувствовали себя так расслабленно, и сейчас Сяо Чжун хотел лишь одного — узнать, что же произошло с Цзы Цзином в ту ночь.
Но прежде чем он успел расспросить обо всем подробнее, Цзы Цин вдруг почувствовал невыносимую острую боль в лобной части, его ноги подкосились, и он рухнул на колени. Сяо Чжун смертельно испугался. Видя, как Цзы Цин отчаянно сжимает голову руками, а его лицо стало мертвенно-бледным, он тут же опустился рядом:
— Старые раны дают о себе знать? Живо за Гунсунь Ци! — Сказав это, он попытался поднять Цзы Цина, но тот с покрасневшими глазами, превозмогая боль и жжение, закричал:
— Сяо Чжун, уходи! Я причиню тебе вред!
Сяо Чжун встревожился еще сильнее:
— Цзы Цин, идем к Гунсунь Ци.
Он попытался поднять его, чтобы идти, но Цзы Цин, казалось, и впрямь потерял рассудок: издав дикий звериный рев, он со всего маху ударил Сяо Чжуна в грудь.
К счастью, Сяо Чжун успел увернуться. Кто бы мог подумать, что Цзы Цин словно превратится в другого человека: если на поле боя он неизменно берег его от малейшего ранения северных воинов, то теперь явно стремился убить. Цзы Цин на ходу вытащил меч из ножен на поясе Сяо Чжуна и бросился на него с ударами. Сяо Чжун не смел дать отпор и лишь пятился назад, прикрывая грудь и лицо руками, увертываясь от ударов. Но увернуться вовремя не удалось: клинок распорол Сяо Чжуну ладонь, и из нее брызнула кровь.
Услышав звуки драки, прибежали Сяо Ли и остальные. Цинь Юйфушань, глядя на то, как эти двое то наступают, то отступают, совершенно не понимали, что делать, и лишь нервно потирали руки, не зная, чем помочь.
Но Сяо Ли был другим. С самого рождения в Северной Области он познал лишь лишения и никогда не ведал человеческой теплоты — до тех пор, пока не встретил Сяо Чжуна. В своем сердце он признавал только его одного, а потому никому в целом свете не позволял причинить ему вред. Снарядившись мечом, он бросился прямо на Цзы Цина.
Заметив краем глаза приближающегося с мечом человека, Цзы Цин левой рукой наотмашь схватился за лезвие. Клинок разрезал ему ладонь, хлынула кровь, а когда Сяо Ли с новой силой дернул клинок на себя, металл, казалось, раскалился докрасна и обжег руку Сяо Ли. Тот невольно выпустил меч из рук, но Цзы Цин тут же обрушил удар ладони и на него.
Боясь, что Цзы Цин покалечит Сяо Ли, Сяо Чжун заслонил его собой и правой ладонью принял этот удар. Ладонь Сяо Чжуна была в крови, ладонь Цзы Цина — тоже, и капли крови падали вниз. Стоило их ладоням сойтись, как Цзы Цина мгновенно окутало море огня: его тело охватило багровое сияние, а в груди словно родился раскаленный огненный шар, который по левой руке Цзы Цина молниеносно ворвался в тело Сяо Чжуна.
В тот же миг Сяо Чжун почувствовал невыносимое жжение в груди: его, как и Цзы Цина, окутало море пламени, всё его тело залилось багровым светом, и, судорожно вцепившись пальцами в ворот одежды на груди, он издал долгий, мучительный крик:
— У-ух!.. — и потерял сознание.
Цзы Цин же, напротив, словно очнулся и вернул себе человеческий облик. Окинув взглядом происходящее, он испытал жгучее чувство вины, но ничего поделать с собой во время приступа он не мог.
Подоспевшие воины отнесли Сяо Чжуна обратно в главный шатер.
Ранним утром в шатре великого генерала.
Сяо Чжун чувствовал себя так, будто прекрасно выспался. Проснувшись, он ощутил легкую боль в ладони, тут же вспомнил вчерашнее и, забеспокоившись о Цзы Цине, попытался встать, чтобы проведать его.
Однако Цзы Цин сидел прямо у его постели. Увидев, что Цзы Цин полностью пришел в себя, Сяо Чжун немного успокоился.
Цзы Цин спрол:
— Сяо Чжун, ты как? Есть ли у тебя недомогание?
Сяо Чжун посмотрел на правую руку — кроме раны, никакого другого дискомфорта он не чувствовал. Цзы Цин тоже поднял свою левую руку: обе их ладони были повреждены мечом Сяо Чжуна.
— События последних дней донельзя странные, у меня дурное предчувствие, — произнес Сяо Чжун.
— Давай сначала вернемся в Столицу, а там обсудим всё обстоятельно.
http://bllate.org/book/23273/2499827
Готово:
