Готовый перевод Kiss of Fireworks / Жаркий поцелуй фейерверков: Глава 2

Гримерная Юньхэ была большой, и сейчас в ней повсюду валялись туфли и украшения.

Цзи Шэннин наблюдала, как Хэ Цзыянь примеряет туфли одну за другой: красивые казались ей неудобными, удобные — неподходящими. Уперев руки в бока, она капризно и сердито отчитывала персонал.

— Где та пара темно-фиолетовых туфель, которую мне подобрали раньше?!

— Госпожа Хэ, те туфли не из высокой моды, вы сами от них отказались.

— Так найдите похожие из высокой моды!

— Всё, что можно было найти, уже здесь, — дрожащим голосом произнесла сотрудница, втянув голову в плечи. Она с видом утопающего, ищущего спасения, бросила взгляд на вошедшую Цзи Шэннин.

Изначально она вовсе не рассчитывала, что Цзи Шэннин станет ей помогать: девицы из этого круга на публике безупречны и изысканны, а за закрытыми дверями невероятно заносчивы и деспотичны.

Однако она никак не ожидала, что Цзи Шэннин действительно подаст голос. Скрестив руки на груди, с легкой мягкой улыбкой в уголке глаз и всё в том же холодном и отстраненном тоне, она произнесла:

— Что, Шем Тун снова тебя разозлил?

Цзи Шэннин понимала ее: у Хэ Цзыянь был скверный характер, но она не относилась к тем людям, кто станет срывать злость на окружающих без всякой причины, а тем более в такой важный и радостный день.

Слова попали прямо в больное место Хэ Цзыянь, и теперь какой бы сильной ни была ее злость, ей оставалось лишь проглотить ее обратно.

— Он сказал мне, что должен встретиться с кое-ким важным, и просто бросил меня, да еще заявил, что время помолвки нужно отложить на пятнадцать минут! Какой еще важный человек, у нас же помолвка!

К счастью, Шэнь Тун вернулся довольно быстро. Цзи Шэннин и Хэ Цзыянь немного поболтали о планах на будущую свадьбу, как вдруг, подняв голову, они увидели Шэнь Туна — запыхавшегося, упершегося руками в бока, с раскрасневшимся лицом. В нем не было и следа солидности жениха.

Поведение мужчин было возмутительным: им казалось, будто из-за того, что она связалась с Ляо Чэнъянем, между ними возникли какие-то особые отношения.

Сама же она была одета в строгий деловой костюм, совершенно не вяжущийся с атмосферой всего банкета.

Мужчины устроены именно так: карьера для них всегда важнее жены, хм.

Хэ Цзыянь говорила всё с большим возмущением и чуть было не сорвала с головы фату, не скинула туфли и не ушла прочь.

Стоило ей это произнести, как Хэ Цзыянь тут же рухнула на диван, скрестила руки на груди и надулась.

О, я, я боюсь... фух, боюсь, что моя малышка разозлится, сестрица Цзи, — произнес он.

Хэ Цзыянь мгновенно растеряла всю злость, схватила салфетку и подбежала к нему, упрекающим тоном приговаривая: — Посмотри на себя, куда ты бегал, весь в поту.

Цзи Шэннин воспользовалась моментом, чтобы присесть, и поправила фату Хэ Цзыянь, которая перекосилась секунду назад.

— Снаружи столько гостей, ты же не хочешь, чтобы все над нами смеялись, — произнесла она.

В их кругу банкротство и реорганизация — еще не самое страшное, а вот потерять лицо — это поистине катастрофа.

Цзи Шэннин слегка приподняла подбородок, давая понять, что услышала его. Глядя на то, как парочка снова воркует в полном согласии, она поднялась, собираясь вернуться в главный зал.

Цзи Шэннин всё поняла. Вспомнив слова Чэнь Фэя о том, что Пань Кунь пригласил Ляо Чэнъяня, который находится сейчас в комнате на верхнем этаже, она легко улыбнулась и покачала головой, не став вдаваться в лишние объяснения. Махнув рукой, она направилась прямо к выходу из гримерной.

Единственным человеком в нынешних кругах, ради которого Шэнь Тун мог временно бросить невесту и отправиться расшаркиваться, пожалуй, был только он.

Вернувшись в холл, она увидела, что рассадка гостей уже полностью завершена.

Неудивительно, что сегодня вечером в зале царило такое нервозное напряжение.

Как только Цзи Шэннин заняла свое место, к ней стремглав подбежала Сунь Ижань, опустилась на стул рядом и тяжело перевела дыхание.

Видя, что Хэ Цзыянь немного успокоилась, Цзи Шэннин похлопала ее по спине: — Все знают, как Шэнь Тун добивался любви с помощью вертолета и роз, так что, должно быть, действительно объявился кто-то важный.

Заметив, что она собирается уходить, Шэнь Тун с легким кашлем словно что-то вспомнил. Дождавшись, пока Цзи Шэннин обернется, он тихонько бросил: — Господин Ляо наверху, я только что сказал ему, что ты здесь.

Цзи Шэннин нахмурилась и спросила: — Почему так поздно?

Шэнь Тун проводил ее взглядом.

— И не спрашивай, проект в Бэйчэне почти прогорел. С тем участком земли возникли непредвиденные проблемы, и нам наотрез отказались его отдавать. Генеральный директор Цинь так разозлился, что чуть стол не разбил.

Сунь Ижань окинула взглядом весь зал и вдруг прыснула со смеху: — Ты опять разозлила Чэнь Фэй, ее белки глаз чуть наверх не закатились от злости.

Южная ветвь семьи Сунь, конечно, не относилась к числу тех топ-семейств, от топота которых дрожит земля, но и они владели огромными богатствами. Сунь Ижань окончила престижный финансовый факультет именно для того, чтобы вернуться домой и принять дела у старика Сунь. Однако она никак не ожидала, что внезапно встретит Цинь Чжэна — и тут же бросила многомиллиардное состояние, чтобы устроиться к нему в личные помощники. Целыми днями она пропадала на работе, но не забывала при этом сочувствовать капиталистам.

Цзи Шэннин, слушая ее тон, поддразнила подругу: — А ты ведь за него переживаешь.

Цзи Шэннин не выносила этой ее готовности бросоться в огонь и в воду ради любви, поэтому при любом удобном случае норовила подколоть ее.

— Да всё из-за господина Ляо! Та скупка пару дней назад была такой масштабной, а он заглотил ее в два счета. Теперь все только и делают, что увиваются вокруг, мечтая поднести ему свой проект, лишь бы он прикоснулся к нему и превратил в золото.

— Ещё бы, это же господин Ляо, — протянула Сунь Ижань.

Цзи Шэннин издала неопределенный звук из глубины горла, продемонстрировав полное равнодушие.

Возвращение Ляо Чэнъяня на родину было поистине грандиозным. Едва появившись, он затеял масштабный проект, подготовка которого велась целых пять лет, и это действительно заставило содрогнуться финансовые круги как в самом Бэйцине, так и по всей стране.

— Она, наверное, хочет узнать, какое приворотное зелье ты подсыпала господину Ляо, раз тебе дозволено бывать в Байцуйцзюне, — со смешком подначила Сунь Ижань.

— Если бы она спросила меня об этом вот так прямо, глядишь, из жалости я бы ее и просветила, — холодно усмехнулась Цзи Шэннин, и в ее голосе прозвучало максимум сарказма.

Впрочем, она лишь хмыкнула: — Если ей хочется карабкаться в постель к Ляо Чэнъяню, то при чем здесь я?

Слова эти звучали так, будто Цзи Шэннин досконально постигла все тайны управления мужчинами. Услышь это Ляо Чэнъянь, он, пожалуй, рассвирепел бы до смешного.

Помолвка Хэ Цзыянь отличалась невероятной роскошью.

В качестве ведущего пригласили известного комментатора Центрального телевидения. Одно лишь его присутствие придавало этой романтической и пышной обстановке нотку торжественной строгости.

Говорил он размеренно и весомо, заставив обоих молодых людей поневоле сбавить темп. У Хэ Цзыянь пропали все манерные сладкие словечки, и в итоге, приоткрыв рот, она выдала лишь нечто благопристойное и масштабное — вроде обещания провести с ним всю оставшуюся жизнь.

Сунь Ижань нашла это забавным и тихонько пошутила: — Все-таки старик Шэнь — мастер на все руки. Этот закостенелый и консервативный сторонник правильных устоев нашел способ обуздать Сяо Янь.

Раньше Хэ Цзыянь звали Хэ Цзыянь, но потом отец привел ей мачеху, которую дома звали Янь-янь. Это так разозлило Хэ Цзыянь, что она тут же сменила иероглиф в своем имени.

Правда, поскольку Цзи Шэннин, Сунь Ижань и остальные росли вместе с малых лет, они по привычке продолжали звать её Сяо Янь.

Цзи Шэннин нашла всё это смертельно скучным: стоит им наконец обручиться, как приходится вести интеллектуальную борьбу со старшими — поистине удручающее зрелище для их круга.

Она откинулась на спинку стула и под монотонную речь ведущего едва не задремала.

Она даже не заметила, как в зале внезапно поднялась суматоха, пока Сунь Ижань не ущипнула ее за бок. Цзи Шэннин еще не успела выдохнуть сорвавшееся с губ «ай», как его заглушил восторженный возглас Шэнь Туна: — Господин Ляо!

Зал мгновенно погрузился в гул изумления.

Вечер и без того собрал сливки общества: здесь присутствовало около семидесяти процентов влиятельных политических и деловых фигур всей страны, каждая из которых внушала трепет одним своим видом.

И тем не менее появившийся человек держался особняком. Стоило бросить на него взгляд, как отвести его уже было невозможно — настолько ослепительным он был.

Шедший во главе мужчина выделялся узкой талией и длинными ногами, высокой статью. Его слегка прищуренные глубокие миндалевидные глаза излучали пронзительный взгляд. Одет он был довольно небрежно: простая шелковая рубашка цвета темной зелени с закатанными рукавами. Судя по всему, он только что спустился сверху, сохранив налет расслабленности. В его чертах изначально сквозило нечто демоническое, что делало его образ еще более разнузданным.

Ляо Чэнъянь вернулся на родину недавно, и тех, кто видел его вживую, было немного.

Однако сопровождавшие его Пань Кунь и Дуань Ивэнь были пресловутыми мажорами Бэйцина, привыкшими купаться в лучах чужого почтения. Кем был человек, вокруг которого все они столпились, не требовалось и объяснять.

Шэнь Тун почти бегом бросился к нему, сияя от восторга, и несколько раз подряд выкрикнул: — Господин Ляо!

В глазах Ляо Чэнъяня мелькнула едва заметная улыбка. Он протянул увесистый красный конверт со словами: — Я зашел вручить подарок и сразу ухожу.

И хотя помолвка семейств Хэ и Шэнь и без того проводилась по высшему разряду, личный визит Ляо Чэнъяня, обычно не показывающегося на публике, чтобы лично выразить поздравления, был поистине огромной честью.

Впрочем, этот красный конверт ему вовсе не обязательно было привозить лично.

Старик Шэнь, опираясь на трость, уже спешил навстречу со светящимися от радости глазами, но Шэнь Тун, знавший нрав Ляо Чэнъяня, тут же преградил ему дорогу: — Спасибо, брат, на днях мы с Янь-янь нанесем вам визит.

Ляо Чэнъянь слегка кивнул, не говоря лишнего. Его взгляд на мгновение скользнул по залу и остановился на ком-то в теплом желтом наряде, после чего так же незаметно и безупречно сместился в сторону.

Пань Кунь заранее передал свой денежный подарок через доверенных лиц, а теперь велел помощнику протянуть сверток — редкая кожа, золотая фурнитура, модель от Hermes, которую трудно достать даже при самых эксклюзивных закатных списках.

У Хэ Цзыянь даже глаза засияли. Принимая подарок, она для приличия попыталась отказаться, но стоило вещи оказаться в ее руках, как она принялась оглаживать ее, а в уголках глаз заплескалась чистая радость.

Раздобыть брендовую сумку никогда не составляло труда: у семьи Хэ были деньги, да и у семьи Шэнь тоже.

Но существуют такие сумки, которые не купишь ни за какие деньги — например, та, что принес Пань Кунь.

— В следующий раз пусть Сяо Тун привезет тебя развеяться, позовите... — Пань Кунь обвел взглядом зал и, заметив Цзи Шэннин, расплылся в широкой улыбке, — позовите девчонку из семьи Цзи.

Цзи Шэннин сидела на скамье, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. До этого она с совершенно бесстрастным видом наблюдала за их светскими любезностями, но, неожиданно услышав свое имя, бросила на него весьма удрученный взгляд.

Они с Пань Кунем никогда не были особо близки и со школьной скамьи не ладили: он вечно звал ее высокомерной феечкой, а она задирала нон и почти не ображала на него внимания.

Позже она уехала учиться за границу, и их пути окончательно разошлись, а после возвращения они виделись крайне редко.

Пань Кунь говорил негромко, но окружающие расслышали каждое слово, и теперь многие взгляды с любопытством устремились на Цзи Шэннин.

Разумеется, причиной тому были вовсе не отношения Пань Куня и Цзи Шэннин — куда больше догадок крутилось вокруг фигуры молчаливого Ляо Чэнъяня, стоявшего в самом центре толпы.

Впрочем, Хэ Цзыянь все еще пребывала в эйфории, а потому звонко и радостно согласилась.

Обменявшись еще несколькими дежурными фразами, гости стали постепенно расходиться.

Однако краткий визит Ляо Чэнъяня произвел настоящий фурор, и шум голосов стихло еще нескоро.

Сунь Ижань сплетническим жестом толкнула Цзи Шэннин локтем в бок: — Господин Ляо стал еще краше. Неудивительно, что ты не можешь устоять, на твоем месте я бы тоже уложила его в постель.

— Знает ли Цинь Чжэн, что ты все еще заришься на плоть других мужчин?

— Ой, — Сунь Ижань махнула рукой, — с тем, как он пашет сверхурочно целыми днями, в постели у него, скорее всего, не ахти.

— Рано или поздно я стану искать радости на стороне с другими мужчинами.

Цзи Шэннин так рассмеялась, что ее глаза засияли, а лицо стало до безумия прекрасным. Сунь Ижань на секунду замерла, а затем цокнула языком.

— Неудивительно, что господин Ляо тоже не устоял. Когда-нибудь сними номер в отеле, дай и мне переспать с тобой.

— Сунь Ижань, если бы всю эту энергию, что ты тратишь на кадреж со мной, ты направила на Цинь Чжэна, то не сидела бы до сих пор в личных помощниках.

— Тц-тц-тц, не зря мужчины любят глупышек-красавиц. Цзи Шэннин, причина того, что ты до сих пор девственница, кроется в твоем языке.

— Причина того, что я до сих пор без парня, в том, что я вовсе не хочу заводить роман. Зачем заниматься такой скукой? — с презрительным фырканьем отозвалась Цзи Шэннин.

Не успели они закончить пикировку, как их телефоны одновременно звякнули.

Пришло сообщение в WeChat.

Ляо: [Жди меня в вестибюле после окончания]

А прямо над этим сообщением красовалось другое, отправленное Ляо Чэнъянем двадцать минут назад.

Ляо: [Ты внизу?]

Если бы Цзи Шэннин не знала истинного характера Ляо Чэнъяня, она бы решила, что он поднялся наверх только ради того, чтобы лично убедиться в ее присутствии.

http://bllate.org/book/23281/2501210