Квартира Цзи Шэннин в центре города была куплена ею после возвращения с учебы из-за границы.
Она уехала за границу в семнадцать лет, а вернулась в двадцать два. К тому времени Цзи Шуо уже вырос, и жить в старом семейном особняке ей казалось в тягость.
Тогда Цзи Вэйлань выделил деньги, чтобы купить ей просторные апартаменты в Фаньюане.
Квартира площадью почти триста квадратных метров с видом на городской пейзаж предназначалась для ее единоличного проживания — вполне под стать статусу старшей дочери семьи Цзи.
Система безопасности у входа была на высоте, и Цзи Шэннин сначала думала, что ей придется объясняться с охраной, но машина Ляо Чэнъяня въехала на территорию без малейших заминок.
На электронном табло четко светилось: Автомобиль собственника.
Цзи Шэннин особо не удивлялась. В Бэйцине, где каждый квадратный дюйм земли на вес золота, а жилой комплекс Фаньюань считался самым элитным, у Ляо Чэнъяня, должно быть, имелась далеко не одна квартира.
Говорили, что в тех умопомрачительно дорогих сыхэюанях в Переулке Бэйэр у господина Ляо тоже было не меньше одного особняка.
Машина остановилась у дома.
Словно назло, начиная с прошлого года, Чэнь Юйши подсовывал ей исключительно увесистые тома.
Она просто открыла бутылку вина, распахнула шторы настежь — за панорамным окном на 180 градусов сиял огнями ночной город.
— Что, до сих пор не спишь?
Цзи Шэннин прокручивала колесико мыши, изучая каждую пометку, и была вынуждена признать, что в умении владеть словом она все-таки уступает Чэнь Юйши.
Сколько у него было девушек, Цзи Шэннин не знала; по ее впечатлениям, со слов других людей главный редактор Чэнь отличался исключительным чутьем и в его личной жизни не было пауз.
Текст, который она переводила в данный момент, в готовом виде должен был составить целых 480 тысяч иероглифов, и на него ушло полгода.
Несколько самых влиятельных отечественных художественных романов, вышедших за последние годы, были переведены ее рукой.
— Не спится — пошли выпьем?
Своим появлением в этой профессии она в свое время была обязана ему — он заметил ее чувствительность и тонкое восприятие текста, а также богатый и естественный язык, приобретенный за годы учебы за рубежом.
Цзи Шэннин мгновенно онемела.
Сдавая на прошлой неделе перевод Чэнь Юйши, она надеялась хоть немного передохнуть, но никак не ожидала, что этот трудоголик проверит работу меньше чем за неделю.
Собеседник тихо усмехнулся, и в его голосе угадывалась усталость:
— Я лишь набросал кое-какие свои замечания, прави́ в своем собственном стиле, не поддавайся моему влиянию.
— Как ты это говоришь... Не зная человека, можно подумать, что ты только что занимался любовью.
Естественно, стоило раздаться гудку, как вызов тут же приняли.
— Давай поднимем бокалы на расстоянии, я устал и не хочу двигаться.
Она вернулась домой уже ближе к трем часам ночи.
Раздался четкий звонкий звук.
Ляо Чэнъянь слегка кивнул, поднял взгляд на полностью погрузившиеся во мрак окна высотки:
— Какой этаж?
Чэнь Юйши и правда оказался ночной совой — всего десять минут назад он отправил отрекордированный вариант ей на почву.
Голос Чэнь Юйши звучал слегка хрипло.
Бесспорный лидер по выгоранию в издательском деле.
Не спала.
Напротив, сон окончательно пропал.
Он кивнул, словно что-то для себя подтверждая:
— Ложись пораньше.
После возвращения на родину Цзи Шэннин официально числилась управляющей художественной галереей — этакая работа-витрина, красиво звучащая должность для поддержания престижа семьи Цзи.
Чэнь Юйши был красив совершенно иначе, чем Ляо Чэнъянь: его красота несла в себе печать интеллигентной элегантности.
— Двадцать второй.
В золотой оправе очков, в черной рубашке, читающий лекции на кафедре престижного вуза — он неизменно заставлял женские сердца биться чаще.
Бросив взгляд на сплошь исчерканные красным черновики Чэнь Юйши, Цзи Шэннин почувствовала, как заныла голова, и просто позвонила ему.
Интересно-то интересно, но усталость была самой настоящей.
Типичный мужчина, да к тому же настоящий донжуан.
Цзи Шэннин подождала, пока автомобиль скроется в конце улицы, и только после этого поднялась наверх.
Но все же у нее не было профессионального профильного образования: с короткими текстами дело обстояло проще, но стоило объему превысить 300 тысяч иероглифов, как тут же сказывалась нехватка словарного запаса.
На самом деле она работала переводчиком под псевдонимом Ин Я.
Он имел привычку покуривать во время чтения рукописей — по пачке за вечер как минимум.
Скрестив ноги перед компьютером, она открыла почту.
Цзи Шэннин вышла из машины с сумочкой в руке, выпрямив спину, и с равнодушным выражением в глазах легко махнула рукой:
— Спасибо, господин Ляо.
Сказав это, он уехал.
Цзи Шэннин как-то пошутила, что в день его смерти сердце и легкие окажутся абсолютно черными.
Цзи Шэннин положила телефон на стол, включила громкую связь и, услышав его слова, чокнулась со смартфоном своим бокалом.
— Были кое-какие дела, только вернулась, а тут твои пометки. Главред Чэнь, переводил бы лучше сам, столько сил на меня потратил — набралось бы на собственную книгу.
Впрочем, чужие сплетни никогда особо ее не интересовали.
Личная жизнь не влияла на профессиональные качества, зато, пока он тратил время на романы, он хотя бы не принимался каждые три дня названивать с требованиями сдать рукопись, словно плакальщица у стены.
Цзи Шэннин подперла щеку рукой и принялась править текст.
Телефон по-прежнему был на связи, просто оба занимались своими делами, и если возникали спорные моменты, Цзи Шэннин могла сразу же задать вопрос.
Это был их привычный формат общения.
Чэнь Юйши, судя по всему, сидел прямо у окна с бокалом вина, и его голос звучал отстраненно и гулко.
Но каждое слово было веским и точным. От этого монотонного звучания у Цзи Шэннин начали слипаться глаза, и в конце концов пальцы замерли на клавиатуре.
— Когда мне сдавать окончательный вариант?
— Не спеши, книжный номер еще не вышел, давай доработаем.
— Хорошо, тогда я на днях бы хотела немного отдохнуть. — Цзи Шэннин выключила телефон и осушила бокал до дна.
— Я слышал, через пару дней в Чуаньйоу будет выставка, хочу сходить.
— По таким мелочам обращайся напрямую к Мэйси, а я спать, пока.
С этими словами он оборвал вызов.
Только что приняв ванну у Ляо Чэнъяня, Цзи Шэннин погасила свет и уткнулась лицом в подушку.
Она страдала легкой формой неврастении и с трудом засыпала; когда-то по совету психотерапевта она пробовала всякие вычурные ритуалы перед сном.
Тут тебе и ароматерапия, и белый шум, пока наконец не выяснилось, что ничто не заменит абсолютную темноту и идеально обволакивающую подушку.
А сейчас, возможно, из-за того, что волосы еще не до конца высохли, от нее веяло едва уловимым ароматом морозной свежести после снегопада — тем самым, что царил в машине Ляо Чэнъяня, и это действовало на удивление усыпляюще.
Уже засыпая, Цзи Шэннин на мгновение подумала, не поделится ли Ляо Чэнъянь рецептом этих духов, если принять во внимание их нынешнюю близость.
Спала Цзи Шэннин крепко, а когда проснулась, было уже около полудня.
На экране телефона все еще мимолетно вспыхивали пропущенные вызовы от Цзи Шуо — трудно было представить, сколько раз он уже звонил.
Спросонья протирая глаза, Цзи Шэннин ответила на вызов и лениво отдернула занавески — комнату мгновенно залил яркий солнечный свет.
В трубке послышался голос Цзи Шуо:
— Сестра, ты что, опять вчера засиделась? Если бы ты снова не взяла трубку, я бы уже примчался к тебе домой.
— К делу.
— Отец велел сегодня вечером быть дома к ужину.
Цзи Шэннин достала из холодильника бутылку ледяной воды, сделала глоток, и в голове наконец прояснилось.
— Сегодня что-то особенное?
— Да так, семейный ужин. Но намекну: по моим ощущениям, меня снова будут пытаться женить... тьфу, тебя выдать замуж.
Цзи Шэннин могла и без подсказок Цзи Шуо догадаться.
Каждый визит домой сводился к одному и тому же.
Хотя гостиничный бизнес, развитый в прежние годы, еще держался на плаву, из-за последствий пандемии семья Цзи несла колоссальные убытки: огромные операционные расходы и устаревшая концепция отелей вгоняли их в минус за минусом.
Цзи Вэйлань еще до Нового года начал задумываться о перестройке бизнеса, и прицел его планов закономерно сместился на дочь.
Чтобы вытащить из кризиса такую махину, требовались крупные инвестиции со стороны.
Благодаря внешности, образованию и безупречной репутации Цзи Шэннин считалась завидной невестой в высшем обществе, и желающих завести разговор о сватовстве находилось немало.
Вот только сама Цзи Шэннин не испытывала ни малейшего желания участвовать в этих смотринах. Цзи Вэйлань не смел давить слишком сильно, поэтому заводил разговор при каждом удобном случае, рассчитывая постепенно сломить ее сопротивление.
Цзи Шэннин уныло бросила в трубку:
— Посмотрим, я в последнее время немного устала.
— Сел, то есть я хотел сказать, сестренка, добавлю еще кое-что: то, что вы вчера уехали вместе с господином Ляо, дошло до его сведения.
Ну вот, а отец-то губы раскатал на Ляо Чэнъяня — поистине несбыточные мечты.
Цзи Шэннин больше ничего не стала говорить, лишь мысленно отметив, что ближайшие дни ей стоит держаться от Цзи Вэйланя подальше, чтобы ни в коем случае не попадаться ему на глаза.
Стоило ей сбросить вызов Цзи Шуо, как всплыло сообщение от Сунь Ижань.
Бедная трудяга, выжатая капиталистами досуха, судя по всему, вообще не спала — самое раннее сообщение было датировано пятью часами утра.
Сунь (работа сверхурочно, не беспокоить): [Ту землю в Бэйчэне и правда заприметил господин Ляо. Сегодня после обеда Цинь Чжэн собирается затащить его на аукцион ради этого дела]
Сунь (работа сверхурочно, не беспокоить): [То, что ты вчера уехала с господином Ляо, уже у всех на устах. Если сегодня он придет не с тобой в качестве спутницы, будет неловко]
Сунь (работа сверхурочно, не беспокоить): [Среди лотов есть одна картина, она просто идеально подойдет для Чуаньйоу]
Цзи Шэннин вышла из чата.
От Ляо Чэнъяня не было ни звонков, ни сообщений.
Шэньшэнь не любит: [Он мне не писал]
Звонок от Сунь Ижань последовал мгновенно:
— У него что, появилась другая спутница?!
— Не знаю.
— Тогда какого черта вы с ним того-самого?!
— Когда мы с ним занимались тем-самым, он утверждал, что одинок, — с досадой ответила Цзи Шэннин.
— Ой, брось ты! Цзи Шэннин, ты просто клюнула на его внешность. Смотри, как бы законная жена не застала вас врасплох.
— Ладно, тогда ты мне поможешь отбиваться.
Хотя она так говорила, в глубине души Цзи Шэннин все же была уверена, что Ляо Чэнъянь не из тех мужчин.
Не то чтобы он был эталоном высокой морали, просто ему это было ни к чему.
Человек такого полета, баловень судьбы, не опустился бы до подобных двуличных интрижек.
И все же Цзи Шэннин добавила для Сунь Ижань:
— Если он действительно придет с другой женщиной, дай мне знать.
Одинокие мужчины и женщины имеют право творить глупости, но ввязывать в это третьих лиц — уже совсем другое дело.
Художественная галерея Чуаньйоу в последнее время была полностью поглощена подготовкой выставки начинающих художников.
Хотя Цзи Шэннин числилась управляющей, к искусству она имела мало отношения — все ее познания ограничивались случайными посещениями выставок за рубежом.
Самые поверхностные.
Поэтому все хлопоты по управлению галереей она целиком доверила Шан Шань.
Шан Шань носила английское имя Мэйси. С раннего детства она училась за границей и, как и Цзи Шэннин, специализировалась на финансах, но дополнительно изучала историю искусств. Увлечение из разряда хобби переросло в манию, и в конце концов она бросила первоначальную специальность, заново поступив на искусствоведческий факультет.
А когда до нее донеслись слухи, что семья Цзи собирается открыть для Цзи Шэннин художественную галерею, она без колебаний променяла свободную жизнь за рубежом на возвращение в страну, чтобы взять на себя всю операционную деятельность Чуаньйоу.
Мэйси оказалась умной и пробивной, дела галереи пошли в гору.
Галерея, не ставящая во главу угла извлечение прибыли, всегда пользовалась всеобщим уважением.
Именно эту выставку Мэйси предложила Цзи Шэннин некоторое время назад.
В последние годы академия художеств выпускала немало талантливых ребят, но из-за нехватки средств многие ломались под натиском суровой реальности и шли работать в крупные корпорации, штампуя конвейерный контент.
Мэйси хотела дать этим молодым людям с их свежими идеями достойную площадку.
Цзи Шэннин кивнула и перевела со счета пять миллионов, велев распоряжаться ими по усмотрению, а если не хватит — придется думать дальше.
Кто же знал, что Мэйси где-то раздобыла спонсоров: деньги Цзи Шэннин остались нетронутыми, а выставка получилась настолько масштабной, что о ней заговорили еще до начала рекламной кампании.
Главная тема — трогательная концепция Кокон и раковина — привлекла множество молодежи.
Говорили, что онлайн-бронирование было забито до отказа, и выставку, изначально запланированную на полмесяца, продлили до месяца, с перспективой захватить все лето.
Неудивительно, что Чэнь Юйши, пожелав посетить экспозицию, счел нужным упомянуть об этом в разговоре, рассчитывая пройти без очереди.
Зарывшись в последние недели с головой в работу над перекладом и почти не выходя из дома полмесяца, Цзи Шэннин посмотрела на небо — погода не казалась знойной — и решила заехать в галерею.
Она вела внедорожник Mercedes-Benz G500, который ей когда-то подарил Цзи Шуо.
По его выражению, броня у машины толстая, и даже в случае аварии чужая машина превратится в хлам, а свои потери будут минимальными.
Цзи Шэннин водила редко и раньше не испытывала особых эмоций.
У Цзи Шуо вечно были тесные, приземистые спорткары, после которых эта машина казалась ей невероятно просторной и комфортной.
Но сейчас, сев за руль, она вдруг отчетливо ощутила, насколько этот автомобиль проигрывает «куллинану» Ляо Чэнъяня.
Все-таки человек — существо изнеженное.
Цзи Шэннин впервые поймала себя на мысли, что ей необходимо обеспечить себе надежные тылы, раз уж она так быстро привыкла оценивать вещи через призму материального достатка; если в один прекрасный день в ней проснутся иные непомерные аппетиты, это будет поистине жалко и убого.
http://bllate.org/book/23281/2501213
Готово:
