Сказав это, она прижала к груди потерявшего всякие краски человека и мягко поднялась в повозку.
Юй Чжао не смел терять ни мгновения, сам взявшись за вожжи.
С усилием взмахнув кнутом, он заставил колеса закрутиться быстрее, и повозка стрелой помчалась к Хуэйминьтан — старой, почтенной лечебнице с самой безупречной репутацией и лучшими лекарями во всем городе Янчжоу.
Под покровом ночи повозка неслась быстрее ветра.
Колеса глухо стучали по каменным плитам, разгоняя ночную тьму на пути к врачам. Каждая лишняя секунда промедления грозила смертельной опасностью.
Экипаж трясло на ухабах, но внутри царила мертвая, удушающая тишина.
Ма Цююань прижимала к себе безвольное тело, глядя на угасающую, едва дышащую кровинку, и сердце ее разрывалось от боли и отчаяния.
Почему, ну почему это случилось именно с ее малышом?..
Здесь явно кроется нечто странное, и она непременно во всем разберется!
Отомстит за своего любимца!
Подавляя ярость, она чувствовала, как кончики пальцев дрожат помимо ее воли, а сердце словно разрывали надвое, отнимая самый воздух.
Бережно, дрожащими и суетливыми движениями она протянула руку и стала по одному отводить растрепавшиеся пряди, падавшая на бледные щеки, нежно убирая их за уши.
Стоило пальцам коснуться холодной, бесцветной кожи, как ее захлестнула ледяная волна абсолютной безысходности.
Он лежал с закрытыми глазами, пугающе неподвижный, совершенно бескровный.
Ма Цююань обнимала его, вся мелко дрожа, а в глубине ее глаз плескалось разбитое вдребезги горе и невыносимый страх.
Она боялась сжать объятия сильнее, но боялась и выпустить его из рук, томясь в тисках бессилия и желая лишь забрать всю эту боль себе.
Должно быть, ему невыносимо больно...
Малыш...
Когда запыхавшаяся повозка наконец подлетела к воротам крупнейшей в городе лечебницы Хуэйминьтан, ночь уже вовсю вступила в свои права, миновал час собаки.
Парадные двери лечебницы давно были наглухо заперты, створки плотно подогнаны друг к другу.
Перед входом тускло мерцал фонарь, внутри царила тишина, и вся улица погрузилась в глубокий сон. Лечебница закрылась на ночь, и все целители и ученики уже отдыхали, больше не принимая ночных визитеров.
Ночной воздух холодил кожу, двери были заперты, а спасать человека нужно было немедленно — нельзя потерять и доли мгновения.
Видя запертые ворота, Ма Цююань почувствовала, как отчаянная жажда спасти жизнь заглушила любые сомнения.
Забыв о приличиях и манерах, она резким движением отдернула занавеску, соскочила на землю и бросилась к массивным деревянным дверям, принявшись яростно и беспорядочно колотить по ним тяжелыми ударами, чье эхо раскололо ночную тишину улицы.
— Откройте! Живо откройте! Есть здесь лекари? Выйдите спасти человека! На кону жизнь, промедление смерти подобно!
После нескольких ударов изнутри по-прежнему не доносилось ни звука.
Сердце Ма Цююань бешено колотилось, глаза горели от отчаяния, а предельная паника сметала остатки рассудка.
Сделав два шага назад, она без колебаний размахнулась и всем телом с размаху врезалась в запертые деревянные створы.
Раздался оглушительный грохот!
Тяжелая дверь содрогнулась, и в ней трещиной разошлась щель.
Дежуривший в боковой комнате и погруженный в сон служка лечебницы вздрогнул от разбудившего его грохота и стука, испуганно подпрынув на постели.
Опомнившись, он накинул халат, в страхе подбежал к дверям, осторожно отодвинул засов и выглянул наружу.
Увидев перед собой девушку с раскрасневшимся от слез лицом, растрепанную и безумно встревоженную, служка испугался еще сильнее.
Заметив припаркованную рядом повозку, от которой отчетливо разило тяжелым запахом крови, он сразу понял, что к ним привезли тяжелораненого, и не смея больше сомневаться, испуганно закивал:
— Госпожа, подождите! Подождите немного! Я сейчас же позову во внутренний двор дежурного лекаря Вана!
С этими словами парнишка, даже толком не успев обуться, припустил к задним покоям, торопясь поднять опытного старого целителя.
Следом за повозкой к дверям уже спешил Старший Чжан.
Годами сопровождавший Куляня, он обладал прочными знаниями и огромным опытом оказания экстренной помощи.
Не теряя времени, он первым шагнул в лечебницу и принялся быстро готовить все необходимое для временного приема.
Вскоре заспанный седовласый лекарь Ван, отработавший целителем не один десяток лет, спешно прихромал из внутренних покоев следом за служкой, направляясь в передний зал.
Оба медика не стали тратить время на лишние слова и приветствия. Без промедления подойдя к повозке, они вместе осторожно оценили тяжесть ранений Цзо Сю.
Лекарь Ван приложил пальцы к его запястью, сосредоточенно прислушиваясь к пульсу, и его лицо стало еще мрачнее и суровее.
Затем он твердо и вежливо произнес:
— Живо занесите его в дом, только осторожнее.
Услышав это, Ма Цююань бережно подхватила Цзо Сю на руки и, не теряя ни секунды, быстрым шагом последовала за лекарями вглубь лечебницы, направляясь прямиком в отдельную смотровую, предназначенную для тяжелых больных и надежно защищенную от постороннего шума.
В комнате ярко горел свет, пахло целебными травами, а простая и чистая обстановка как нельзя лучше подходила для исцеления.
Затаив дыхание, Ма Цююань аккуратно опустила окровавленного, едва живого Цзо Сю на ровную и мягкую кушетку.
Он неподвижно лежал перед ними, бледный как бумага, лишенный малейших признаков жизни.
Его одежда в нескольких местах порвалась, раны сочились кровью, а новые потеки смешались со старыми, пропитав большую часть ткани.
Дыхание было едва уловимым, грудная клетка поднималась едва заметно, конечности остыли и окоченели, а температура упала до пугающих значений.
Внутренние силы угасали, жизнь висела на волоске, и казалось, что он вот-вот испустит последний вздох, оказавшись на краю гибели.
Ма Цююань стояла у изголовья, до боли сжимая в пальцах край одежды, а ее сердце продолжало исступленно трепетать.
В глазах читалась жгучая тревога, взгляд ее был прикован к лицу Цзо Сю, и она боялась даже вздохнуть слишком громко.
Оставалось лишь молить небеса о том, чтобы искусство лекарей сотворило чудо и вернуло его с того света.
В этот момент лекарь Ван строго повернулся к ним.
Он молча кивнул стоявшему рядом Старшему Чжану, и в их переглянувшихся взглядах читалась общая тяжесть.
Чжан Ляо уже осмотрел раны Цзо Сю, к тому же он сам был лекарем, а потому понял врача без лишних слов.
Убедившись, что Чжан Ляо всё понял, лекарь Ван перевел взгляд на убитую горем Ма Цююань, охранявшую постель.
Его голос прозвучал сурово, непреклонно и властно:
— Госпожа, ранения крайне тяжелы: повреждены внутренние органы, сломаны кости, Ци и кровь истощены до предела. Потребуется абсолютная тишина и покой, здесь нельзя терпеть ни малейшего шума и постороннего вмешательства!
— Все члены семьи и сопровождающие должны немедленно выйти из смотровой и дожидаться во внешнем зале.
— Не смейте оставаться здесь и мешать, а тем более приближаться к постели! Если вы собьете меня с толку во время постановки игл и приема лекарств и упустите момент, вернуть его к жизни уже не удастся!
Сердце Ма Цююань сжалось от боли. Ей так хотелось побыть рядом еще немного, своими глазами увидеть пробуждение любимого, но, глядя на суровые лица целителей и на то, как хрупка жизнь на постели, она не посмела ослушаться и помешать спасению.
Она бросила на едва дышащего Цзо Сю долгий, полный нежности, тревоги и боли взгляд.
Она отступала шаг за шагом, терзаемая сомнениями и тревогой.
В конце концов Юй Чжао мягкими уговорами помог ей медленно выйти из смотровой.
Двери за ее спиной тихо закрылись, отрезая путь внутрь и лишая возможности оставаться рядом.
За дверями залегала тяжелая ночная мгла, полная людских тревог.
Ма Цююань замерла в галерее, сжигаемая изнутри тревогой, и со слезами на глазах возносила молитвы.
Она была готова пожертвовать двадцатью сливами подряд в Королевском пике, лишь бы ее малыш избежал смертельной опасности.
Она молила лишь о том, чтобы врачи приложили все усилия и ее возлюбленный благополучно преодолел это испытание, оставшись целым и невредимым.
Сложив руки в мольбе, она ждала исхода.
http://bllate.org/book/23329/2508766
Готово:
