Ещё один чиновник вышел из рядов:
— Подданный также хочет выдвинуть обвинение против генерала Вэй за неуважение к императорскому двору! Утренняя аудиенция уже началась, а её до сих пор нет, даже прошения об отгуле не подала!
Не успело замереть эхо голоса, как у входа в Зал Высшей Гармонии внезапно поднялась суматоха.
Звуки толчки и возни приближались издалека, смешиваясь с испуганными возгласами стражников, которые не успевали их сдерживать.
Все гражданские и военные чиновники дружно повернули головы и увидели, как стройная и подтянутая фигура широким шагом врывается в залу. На ней вкривь и вкось было наброшено парадное одеяние:
лишь один нарукавник завязан как положено, пояс съехал набок, волосы наспех стянуты в конский хвост, а несколько выбившихся пружинистых прядей торчат на макушке — сразу видно, только что с постели поднялась.
Вэй Цзыюань опустилась на одно колено, и голос её прозвучал гулко, словно колокол:
— Ваше Величество, подданная проспала!
На лице — полное спокойствие.
С таким невозмутимым видом кто другой выглядел бы вызывающе, но от неё это выглядело так, будто напродокурившая крупная собака совершенно не считает себя виноватой.
Придворные тут же взбудоражились.
— Неопрятный вид, что за неподобство!
— Смеет пренебрегать временем утренней аудиенции! Прикрывается боевыми заслугами и творит бесчинства!
— Проявление неуважения к государю — преступление отягчается вдвойне!
Фэн Яо бросила боковой взгляд на стоявшего рядом.
Длинные пальцы Ин Эра лежали на собственной шее, решительно проводя ребром ладони.
Убить.
Фэн Яо поджала губы и отвела взгляд, сделав вид, будто ничего не заметила.
Она ни за что не поверила бы, что та женщина, которая минувшей ночью была готова покончить с собой ради сохранения её чистоты — коварный и продажный чиновник.
— О? Любимица говорит, что проспала, — тоном непринуждённой беседы произнесла Фэн Яо, словно болтая о пустяках. — По какой же причине?
Вэй Цзыюань подняла голову, и в её взгляде читалось упрямство с лёгким оттенком непокорности:
— Вчерашнее вино, преподнесённое Вашим Величеством, в голову ударило.
Во всём зале воцарилась тишина.
В этих словах сквозила нескрываемая дерзость: мол, вино-то твоё, неужто сама не соображаешь?
Она понимала, что это ловушка, устроенная императрицей, но не стала ни молить о пощаде, ни оправдываться, а вот так наотмашь парировала удар.
Услышав это, Фэн Яо осталась еще более довольна.
Она слегка подалась вперед, и при покачивании императорского головного убора с жемчужными подвесками промелькнула улыбка, в которой читалось лёгкое извинение.
— Это моя вина, в следующий раз обязательно велю подать тебе другое вино на пробу.
В Зале Высшей Гармонии стояла такая тишина, что было бы слышно, как пускает газы какой-нибудь чиновник.
Придворные переглядывались, и выражения их лиц становились одно краше другого.
Императрица признала свою вину? Та самая решительная и суровая императрица, что сроду не произносила мягких слов, посреди полного собрания чиновника извиняется перед опоздавшим генералом?
Стоявшая в первом ряду Фэн Вань слегка прищурилась, и её взгляд, упавший на лицо Фэн Яо, таил в себе едва заметное подозрение.
Фэн Яо тоже обратила на неё внимание.
Эта старая женщина пялилась на неё с самого начала — вовсе не как подданная на монарха, а скорее пытаясь кого-то в ней признать.
Фэн Яо про себя запомнила это лицо.
В этот момент лицо Фэн Чэня почернело, как днище котла.
Признала вину?! Как государь может признавать свою вину! За всю свою жизнь он ни разу не извинялся, а эта женщина в первый же день на троне взяла и признала вину за него!
Но перед лицом всех чиновников он не мог сорваться с места и стащить её с драконьего трона.
Вэй Цзыюань тоже растерялась. Задрав голову, она уставилась на сидевшую на троне императрицу, которая улыбалась ей, и спустя долгое время выдавила из себя:
— …Тогда подданная хочет медовуху с ароматом османтуса.
— Одобряю.
Вэй Цзыюань радостно вскочила и встала в ряды военачальников. Её перекошенное парадное платье резко выделялось среди толпы наряженных по форме полководцев, но подбородок её был слегка приподнят, а вид — исполнен правоты.
Фэн Яо полагала, что смертельная ловушка будет легко и невесомо разрушена её фразой «моя вина» и пиалой османтусовой медовухи.
Но кто бы мог подумать...
Новая группа сановников вышла из рядов, высоко поднимая мемориалы с докладами. Перечисленные в них обвинения были точь-в-точь такими же, как те, что только что зачитывал Линь Цзя.
Даже слова не изменили — словно заготовку отрепетировали заранее.
Интересно: не только императрица жаждет её смерти, но и вся эта свора тоже хочет её гибели.
Интересно, что такого Вэй Цзыюань сделала — могилы их предков раскопала или еще что?
Внезапно в самом ухе раздался вплотную прижатый звуковой сгусток ци:
— Фэн Яо, согласно воле императрицы: прими доклады, арестуй Вэй Цзыюань и брось в темницу.
Это был голос Ин Эра.
Однако Фэн Яо пропустила его мимо ушей, продолжая безмолвно сидеть на месте.
В глазах Фэн Чэня мелькнул холод.
Фэн Яо подперла подбородок одной рукой, лениво оводя взглядом лица чиновников, словно прогуливалась по зоопарку.
Люди внизу постепенно начали чувствовать неладное.
В былые дни, столкнувшись с подобным демаршем, Ваше Величество уже давно бы состроила ледяную гримасу и бросила: «Уволочь!»
Отчего же сегодня такая тишина? Несколько смельчаков украдкой подняли глаза и встретились взглядом с лукавыми глазами Фэн Яо, после чего испуганно снова опустили головы.
Фэн Яо наблюдала за представлением!
В складках криво застёгнутого нарукавника Вэй Цзыюань притаилось лощёное, блестящее шерсткой крошечное создание.
На макушке — хохолок из золотистого пуха, на шее висит тоненькая, с волосок, золотая цепочка, к которой подвешен нефритовый бубенчик размером с рисовое зёрнышко.
Златошелковая Нефритовая Мышь-Бубенчик, аристократка среди грызунов, в этот момент оскалила зубы и вздыбила шерстку в сторону Линь Цзя.
— Вот та вонючая баба! Недавно прямо посреди улицы попыталась силой отнять простолюдина, а когда мой хозяин случайно это увидел, заставила её отпустить парня! Того парня зовут Лю Юйшэн, он восемнадцатый муж из тех, что она силой притащила к себе! Она затаила злобу и помнит это до сих пор!
Брови Фэн Яо слегка приподнялись.
Золотаволосая мышь повернулась к другому сановнику с багровым носом, который усерднее всех выдвигал обвинения:
— А у того красноносого! Сынок её силой захватил крестьянские надеды, да так, что хозяин наказал его двадцатью палками по заднице, и теперь он до сих пор пластом лежит на постели!
— А тот тощий долговязый! Племянник по её бабской линии получал жалованье за мёртвые души в армии, так хозяин припер её к стенке и согнал с должности, а она и пикнуть не смела, прибежала сюда сводить личные счёты!
Уголки губ Фэн Яо дрожали, сдерживая улыбку.
Пальцы Фэн Чэня уже готовы были нажать на её точку немоты, чтобы он сам мог взять слово.
Но Фэн Яо неожиданно шевельнулась: она убрала руку, подпиравшую подбородок, слегка подалась вперед и неторопливо остановила взгляд на Линь Цзя.
— Министр Линь.
Линь Цзя замерла:
— Подданная здесь.
— Я слышала, ты недавно на улице силой попыталась забрать мужчину по имени Лю Юйшэн, чтобы сделать его своим восемнадцатым мужем, да генералу Вэй как раз довелось это увидеть, и тебе пришлось отпустить человека?
Лицо Линь Цзя мгновенно побелело.
— Ваше Величество, это… это клевета…
— Клевета? — Фэн Яо склонила голову набок. — Неважно…
Табличка ху-бань в руках Линь Цзя слегка задрожала.
Фэн Яо повернула голову и перевела взгляд на чиновника с красным носом, заговорив еще более непринужденным тоном:
— А как насчет дела твоего сына, который силой захватил крестьянские поля? Раны от двадцати палок уже зажили?
Краска мгновенно сошла с лица красноносого чиновника.
Фэн Яо посмотрела на долговязую:
— А племянника твоего мужа, которого генерал Вэй уволила со службы за присвоение армейского жалованья — почему ты ни разу не упоминала об этом мне?
Долговялится оцепенела, едва удерживая в руках ритуальную дощечку.
Во всем зале царила мертвая тишина.
Фэн Яо откинулась назад. Ее только что брошенные вскользь слова звучали легко, будто светлая болтовня за чашкой чая, но каждое падало прямо в сердце каждому присутствующему.
Никто из тех, кто собрался здесь, не был дураком.
Скрытый смысл слов императрицы заключался в следующем:
«Раньше я косо смотрела на Вэй Цзыюань и хотела избавиться от неё.
Но теперь я передумала. Какие из поданных вами мемориалов касаются государственных дел, а какие — личной мести, мне прекрасно известно».
Ее взгляд скользнул по тем сановникам, которые усерднее всего усердствовали в обвинениях, и она тихо усмехнулась:
— Есть еще желающие добавить?
Линь Цзя первой рухнула на колени:
— Подданная… подданная помутнела рассудком, обвинения оказались ложными, молю Ваше Величество о милосердии!
Стоявшие за ней чиновники дружно, как по команде, опустились на колени в ряд, наперебой пытаясь спрятать ритуальные таблички назад, и готовы были проглотить только что поданные доклады.
Вэй Цзыюань стояла в строю военачальников, её криво сидевший парадный мундир еще не был приведен в порядок, но взгляд неуловимо изменился.
Вчера её отравили, сегодня утром выдвинули обвинения — она уже решила, что сегодняшний день станет для неё последним.
Женщины их рода Вэй из поколения в поколение были преданы трону, и она уже мысленно смирилась с мыслью сложить доспехи и вернуться к мирной жизни.
В конце концов, что бы императрица ни сказала — так тому и быть, в хитросплетениях интриг она всё равно не смыслила.
Но сейчас императрица защищала её.
Вэй Цзыюань уже ничего не понимала: сегодняшний день выдался слишком запутанным, придется по возвращении домой поболтать с той братией мужчин в задних покоях, пусть помогут ей во всем разобраться.
Придворные сидели тише воды ниже травы, и никто не заметил, как в самом начале шеренги военачальников молчавшая до сих пор Фэн Вань
медленно подняла глаза, уголки её губ чуть заметно приподнялись, и она шагнула вперед:
— Ваше Величество, у подданной есть дело к докладу.
http://bllate.org/book/23331/2509009
Готово:
