Юнь Хуан наблюдал за фигурой, что замерла внизу, неподвижная, словно вековая сосна. Легкая рябь в его душе, вызванная непредсказуемым поведением этого человека, постепенно улеглась.
Он медленно поднялся, и под гул почтительных возгласов «Почтительно провожаем Младшего господина» взмахнул рукавом и покинул арену.
— Дао-плод Хаоса, древние Двойные зрачки… весьма занимательно, — прошептал Юнь Хуан. — Похоже, ты куда интереснее, чем я предполагал. Ха, старейшины спрятали тебя так глубоко, боясь, что я расправлюсь с тобой?
— Я освободил тебя от коленопреклонения лишь потому, что твой талант сносный, а манеры вполне пристойны. Верный ты или предатель, необработанный алмаз или обычный камень — время покажет. Я буду ждать и наблюдать.
Хотя Юнь Хуан до крайности презирал бастардов, он умел ценить истинных гениев. Теперь казалось, что единственный в этом поколении, кто может сравниться с ним, — это его «старший брат».
Юнь Цин впервые вернулся в клан, и сделал это столь ошеломляющим образом, что его возвращение стало свершившимся фактом, а все сомнения и протесты были втоптаны в пыль. Станет ли эта рябь на озере судьбы лишь временным явлением или обернется бушующим штормом — покажет лишь время.
Повелитель на нефритовом троне уже удалился, но эхо церемонии измерения духовной силы продолжало будоражить молодое поколение клана Юнь.
— Дао-плод Хаоса, древние Двойные зрачки… Предки, да вы же просто предвзяты! Разве может всё это уместиться в одном человеке?!
— Это мы были ограничены в своих суждениях…
— Предки, умоляю, моя жена беременна. Не прошу, чтобы ребенок был как старший молодой господин, хотя бы наполовину — и то благословение!
Вокруг выпрямленной фигуры Юнь Цина вились самые разные чувства: восхищение, благоговение, кто-то даже начал молиться прямо на месте.
Он стоял неподвижно, его темные одежды колыхались без ветра, а лицо оставалось спокойным, словно гладь глубокого колодца. В глубине его Двойных зрачков, подобно звездным туманностям, вращалась первородная энергия Хаоса, отражая все тончайшие эмоциональные всплески и колебания духовной силы окружающих. Всё было ясно, как линии на собственной ладони, но в глубине его сердца не возникло ни единой волны.
— Старший брат!
Радостный возглас, который невозможно было сдержать, нарушил тишину. Мальчишка, словно щенок, вырвавшийся из клетки, подбежал к нему, его глаза сияли:
— Старший брат! О тебе все говорят! Ты такой невероятный!
Следом за ним подбежала Юнь Яо, побочная дочь третьей ветви клана Юнь, и слегка поклонилась:
— Старший брат Юнь Цин.
Юнь Цин едва заметно кивнул Юнь Яо, а затем опустил взгляд на младшего брата по матери, Юнь Шо. В его памяти тот все еще был испуганным крошечным созданием, но теперь в его чертах проступила та живость, что подобает его возрасту. Его возвращение сделает жизнь Юнь Шо в клане намного легче.
Юнь Цин поднял руку и коснулся мягкой макушки Юнь Шо:
— Пустые слухи. Путь самосовершенствования требует упорства. Тебе нужно усердно трудиться, чтобы не отвлекаться на внешнее.
Его Двойные зрачки скользнули в сторону девушки — очевидно, эти слова предназначались и ей.
— Я знаю, старший брат, — Юнь Шо энергично закивал.
— Да, старший брат Юнь Цин, — прошептала Юнь Яо, ее глаза покраснели от страха. — Но старший брат, Младший господин так относится к побочным… Ранее брат Юнь Ли замешкался с ответом, и Младший господин… Его духовное море было повреждено, он до сих пор не оправился.
— Придержи язык, — прервал ее Юнь Цин. Его взгляд резко поднялся, устремившись вслед ушедшему Юнь Хуану, и в глубине зрачков промелькнула глубокая опаска. — Воля Младшего господина — это закон небес клана Юнь.
Юнь Шо и Юнь Яо, пораженные холодом в его голосе, тут же умолкли.
В этот момент к ним медленно подошел второй старейшина Юнь Юань, на его лице читались неприкрытое удовлетворение и одобрение. Окинув Юнь Цина взглядом, он кивнул:
— Стойкость духа подобна горе, которую не сдвинуть; манеры безупречны, словно глубокие воды. Неплохо, очень неплохо, мальчик Цин, прекрасно.
Хотя его слова касались сегодняшнего выступления, на мгновение он обменялся взглядом с первым старейшиной Юнь Че, стоявшим неподалеку. Оба старейшины понимали друг друга без слов: этот дух, выбранный «Тайным обрядом поиска души», в сочетании с Дао-плодом Хаоса и Двойными зрачками — идеальный сосуд для древней славы клана Юнь.
— Второй старейшина слишком добр, Цин не заслуживает такой похвалы, — Юнь Цин склонился в смиренном поклоне.
— Хм, притворщик, пошли со мной, твой Дворец Цинъюй уже готов, — усмехнулся Юнь Юань, взмахнул рукавом и пошел вперед, указывая путь.
Юнь Цин попрощался с Юнь Яо, взял за руку Юнь Шо и последовал за старейшиной через череду дворцов. Везде, где они проходили, стражники и члены клана склонялись в поклоне, глядя на них с благоговением.
Войдя во Дворец Цинъюй, они увидели просторные залы, украшенные искусной резьбой — сочетание древней простоты и роскоши. Густая духовная энергия здесь была почти осязаемой, ничем не уступая древней пещере Хаоса, где Юнь Цин практиковался более десяти лет.
Отпустив старейшину и слуг, Юнь Цин остался наедине с любопытным Юнь Шо.
Он стоял у окна, глядя на духовный туман снаружи. Этот мир был совершенно не похож на его родной дом из прошлой жизни. Клан Юнь в Восточном домене обладал непостижимым наследием, и «Тайный обряд поиска души» был одной из его главных тайн. Этот метод позволял извлекать из бесконечной реки времени души, идеально подходящие для высшей крови клана — то есть, попросту говоря, переселенцев!
И он, и Юнь Хуан были пришельцами из других миров.
Юнь Хуан — отдельный разговор, но душа Юнь Цина пришла из далекой лазурной планеты. После того как его выбрал обряд, он возродился в этом мире, где правят сильнейшие. При рождении у него одновременно пробудились Дао-плод Хаоса и Двойные зрачки, вызвав небесные знамения, потрясшие весь клан. Второй старейшина лично перенес его в пещеру Хаоса, где он провел более десяти лет в уединении.
Но сегодня, столкнувшись с Юнь Хуаном, он понял, что разрыв между ними все еще огромен. Ощущая «Небесную судьбу», сплетенную вокруг Юнь Хуана подобно сияющей и несокрушимой галактике, Юнь Цин смотрел на горы за окном:
— Он действительно не просто сын небесной судьбы, он… переродившийся Бессмертный император!
Этот секрет был скрыт от большинства, и лишь благодаря тому, что его душа была уникальной, а Двойные зрачки могли видеть первооснову всех вещей, Юнь Цин смог разглядеть эту пугающую правду.
Юнь Хуан был «сыном судьбы», созданным кланом Юнь, который собрал рассеянную по миру эссенцию Бессмертного императора и соединил ее с накопленной за десять тысяч лет «врожденной эссенцией» клана! Его существование было ставкой клана в грядущей великой катастрофе. Статус «законного наследника» был лишь выдуманной легендой, чтобы он мог управлять кланом.
Переродившийся дух Бессмертного императора нес в себе карму, необъятную, как океан. Стать врагом такому существу — значит обречь себя на верную гибель.
Самое главное — согласно «сюжету», который узнал Юнь Цин, у этого предка-императора была странная неприязнь к побочным детям! Юнь Цин хотел бы потрясти его за плечи и спросить: «Брат, времена изменились, это мир самосовершенствования, откуда у тебя эта болезнь?!»
Он мог лишь предположить, что император отвергает всё «нечистое», либо же у него были какие-то прошлые обиды. В любом случае, под железным правлением Юнь Хуана побочные дети жили как на иголках. А Юнь Цин в этой жизни был как раз старшим сыном от наложницы! То есть прыгал прямо по минному полю императора.
Конкурировать с таким сыном судьбы? Юнь Цин никогда не был настолько неразумен. Поэтому он решил… быть осторожным. Решил выстроить гармоничные братские отношения с этим братом-императором.
Юнь Цин ясно осознавал: единственный путь к выживанию рядом с этим братом, которому суждено властвовать вечно, — это завоевать его доверие, пока тот еще скрывает свою истинную силу.
Поэтому сегодня он продемонстрировал покорность, не теряя собственного достоинства, показал потенциал своего Дао-плода и Двойных зрачков, и ясно дал понять: он не имеет злых умыслов и готов быть верным слугой.
Казалось, этот Бессмертный император неожиданно оценил такой подход.
Внезапно Юнь Цин нахмурился. В его меридианах затаились несколько нитей упрямой энергии Ян. Они были слабыми, словно случайно проникли в его тело во время их столкновения. Эти искры божественной силы, словно паразиты, продолжали жечь его изнутри.
— Даже просто рассеянная энергия обладает такой силой… — он почувствовал страх, его опасение перед «братом» возросло.
Юнь Цин утешал себя тем, что искать защиты у такого могущественного существа — не позор. Но глубоко внутри его душа современного человека не хотела сдаваться. В его голове открылось «Руководство по выживанию», и он начал лихорадочно обдумывать план.
— Путь долог… — вздохнул он. Ему нужно доказать свою незаменимость, шаг за шагом приближаясь к ядру власти, чтобы стать единственным исключением в этой «болезни» Юнь Хуана.
Он хотел быть и острым клинком, рассекающим тернии, и тенью, разделяющей его одиночество, возможно… даже принести то тепло «братской любви», которое так отличается от холодного блеска власти.
Юнь Цин перевел взгляд на Юнь Шо, который с любопытством осматривал дворец, и в его глазах наконец растаял лед.
В клане Юнь, где правила сила, ему была нужна безграничная мощь — не только для вершин самосовершенствования, но и для защиты близких.
Путь был жесток, но Юнь Цин поклялся пройти его с честью.
***
В ту же ночь во Дворце Циу, окутанном благовониями, Юнь Хуан лежал на кушетке у окна.
На нем были одежды цвета лунного света, украшенные узорами из красного золота. Его золотые глаза смотрели в ночь, мысли бурлили.
— Юнь Цин…
Это имя оставило след в его сердце после церемонии. Дао-плод Хаоса, Двойные зрачки… и статус старшего брата-бастарда. Его спокойствие, его слова о готовности «стать мечом Младшего господина» — он почти «поверил» в это.
Но чем совершеннее был человек, тем больше подозрений он вызывал. Воспоминания о прошлой жизни были словно яд. Все те, кто выглядел верным, в конце концов предавали. Статус бастарда сам по себе вызывал у него отвращение.
— Неужели Юнь Цин действительно готов быть покорным слугой и «хорошим братом»? — в его глазах промелькнула насмешка. Он никогда не верил в беспричинную преданность, особенно от таких «нечистых» братьев.
Он постучал пальцем по подлокотнику.
— Говорят, у него есть младший брат Юнь Шо? — в глазах Юнь Хуана блеснул холодный свет. — Братская любовь… неплохой способ для проверки. Посмотрим, куда укажет твой клинок, выкованный в тайных пещерах!
Юнь Хуан взмахнул пальцем, и невидимая волна энергии устремилась в сторону Дворца Цинъюй.
***
Прошло несколько дней. Юнь Цин вел уединенный образ жизни, укрепляя свою базу. Иногда к нему прибегал Юнь Шо, и когда у Юнь Цина было настроение, он давал ему советы.
Однажды утром на тренировочной площадке позади дворца Юнь Цин упражнялся с копьем. Его движения были подобны грому, а сила — сокрушительной.
— Старший брат, ты такой крутой! — Юнь Шо смотрел на него, не отрываясь.
Юнь Цин уже хотел что-то сказать младшему брату, как вдруг…
— БУМ!
Огромное, ледяное давление обрушилось на площадку! Воздух застыл, пыль зависла в пространстве. В стороне, беззвучно, появилась фигура в белом, сотканная из божественной энергии. Это был клон Юнь Хуана.
Он взглянул на Юнь Шо, и тот застыл, не в силах дышать от ужаса. Затем взгляд клона перешел на Юнь Цина.
— М-младший господин! — Юнь Шо рухнул на колени, его голос дрожал.
Юнь Хуан не обратил на него внимания, его голос был холодным, как закон небес:
— Члены клана Юнь должны тренироваться с рассветом. Кто дал тебе право бездельничать?
Хотя он говорил с Юнь Шо, давление было направлено на Юнь Цина. Юнь Цин понял: это лишь повод, чтобы прижать его. Он сделал шаг вперед, закрыв собой дрожащего Юнь Шо, и поклонился:
— Юнь Цин приветствует Младшего господина. Это моя вина, я не проследил за младшим братом. Я готов понести наказание.
Он взял всю вину на себя. Юнь Хуан прищурился. Его губы тронула холодная усмешка:
— Твоя вина. По правилам клана — десять ударов плетью «Очищения сердца» и лишение ресурсов на три месяца.
Плеть «Очищения сердца» была создана, чтобы разрывать духовную защиту и терзать саму душу. Десять ударов могли покалечить даже взрослого воина, не говоря уже о ребенке.
Юнь Шо, стоя на коленях, был бледен, как полотно. Юнь Цин опустил глаза, скрывая холод, и ответил ровным голосом:
— Младший господин прав. Правила не должны нарушаться. Я, как старший брат, не выполнил свой долг. Десять ударов я приму на себя.
Юнь Хуан замер, а затем рассмеялся — звук был леденящим:
— Ты действительно… такой заботливый брат.
Его тон внезапно изменился:
— Ладно, учитывая, что ты признал вину, плеть отменяется. Но правила есть правила. Раз уж ты хочешь быть хорошим братом… с завтрашнего дня на месяц ты отправишься во Дворец Циу прислуживать мне. Если там допустишь хоть малейшую ошибку — наказание будет двойным!
Прислуживать во Дворце Циу?! Юнь Цин глубоко поклонился, оставаясь невозмутимым:
— Слушаюсь. Благодарю Младшего господина за милость.
Юнь Хуан, разочарованный такой покорностью, взмахнул рукавом и исчез, словно дым. Давление мгновенно рассеялось.
Юнь Шо, обессиленный, упал на землю:
— Старший брат… прости… это из-за меня…
Юнь Цин поднял его, бережно стряхивая пыль с его одежды:
— Ничего страшного. Запомни этот урок. И помни: только сила — основа всего.
http://bllate.org/book/23333/2509156
Готово:
