Неужели этот мрачный и неприятный парень, Юнь Ли, и впрямь знаком со старшим господином?
Юнь Цин, видя это, невольно вздохнул про себя: если начальство что-то жалует, подчинённые из кожи вон лезут.
Тут же он повернулся к Юнь Ли. Взгляд его упал на бледное лицо и руку, судорожно прижатую к даньтяню. Юнь Ли, встретившись с ним глазами, инстинктивно отвёл взгляд в сторону, в котором читались и замешательство, и настороженность, и едва уловимая… уязвлённая гордость.
Юнь Цин не стал ничего говорить. Он перевернул ладонь, и в ней появилась простая нефритовая бутылочка. Он небрежно бросил её Юнь Ли, голос его был тёплым и ровным:
— Это «Пилюля укрепления истока и возвращения бессмертия». Её достаточно, чтобы полностью вылечить твою старую травму даньтяня. Бери. Усердно совершенствуйся и больше не сворачивай с пути из-за минутной вспышки гнева, не роняй свой дух и волю.
Разумеется, это была не та коробочка с клубящимся духовным туманом «Пилюли девяти врат возврата нефрита», которую подарил Юнь Хуан. Шутить с этим было нельзя — если бы он отдал кому-то пилюлю, собственноручно изготовленную тем предком и к тому же содержащую частицу его изначальной ауры, то, учитывая его, казалось бы, отстранённо-холодный, но на деле «крайне злопамятный» нрав, тот ещё неизвестно как бы извернулся. Юнь Цин почти мог представить, как те бледно-золотые глаза прищуриваются, а температура вокруг падает градусов на десять.
Однако эта «Пилюля укрепления истока и возвращения бессмертия», что он отдал, была на порядок выше той самой «Пилюли конденсации изначального и укрепления меридианов», к тому же она подходила к самой сути проблемы.
Юнь Ли инстинктивно поймал нефритовую бутылочку. Она была тёплой на ощупь, и от неё исходил слабый, прохладный аромат лекарства. Он недоверчиво уставился на Юнь Цина. Эта пилюля была тем, о чём он мечтал! Он много раз бродил у Зала дел, но каждый раз уходил ни с чем, и не думал, что в конце концов руку помощи протянет именно этот старший брат, тоже рождённый от наложницы, которого он втайне ненавидел.
Тот человек уже вознёсся в облака, пользуется доверием Младшего господина, его сила неизмерима — зачем ему обращать внимание на того, кто увяз в трясине и питает злые мысли?
Пока Юнь Ли стоял в оцепенении, в море сознания Юнь Цина раздался ленивый, насмешливый голос, переданный через духовную связь:
— О? К тем, кто непочтителен к этому господину, мой старший брат весьма щедр. А знаешь ли ты, что этот парень питает к тебе глубокую обиду и жестокую зависть?
Многообразие выражений лиц под помостом в день Церемонии измерения духовности он, хоть и не удостоил вниманием, но, учитывая необъятную мощь его божественного сознания, ему достаточно было лишь мельком скользнуть по ним взглядом, чтобы увидеть всё как в зеркале — включая искажённую зависть и ожидания Юнь Ли.
Выражение лица Юнь Цина не изменилось. Он ответил через духовную связь, и в его словах сквозило понимание и спокойствие, пришедшие с опытом многих жизней:
— Молодая горячность, неизбежно оступаются, временный демон в сердце застилает глаза. У кого в юности не было духа соперничества, а то и зависти и крайностей? Я смотрел, как он действует: хоть и мрачен, и упрям, но дно не переступил, у него ещё есть сердце, защищающее слабых. Тот конфликт только что, скорее всего, возник из-за того, что он пытался защитить того юношу от наложницы, что выходил на помост?
Он на мгновение замолчал и добавил, прося:
— Это и моя вина — не подумал, что, вызвав того юношу на помост, навлеку на него травлю со стороны ветви прямых наследников. Младший господин, ваше благородное величие… зачем вам ссориться с юношей, который просто пытается выжить?
С детства Юнь Цин уединился для совершенствования в Хаотической древней пещере, а вернувшись, всё своё внимание посвятил тому, как выжить под началом этого «младшего брата» — перерождённого Бессмертного императора. Как ни стыдно, но к своему родному младшему брату Юнь Шо он проявлял мало заботы. К тому же, вернувшись в клан, он ещё не успел пустить корни, и до этого Юнь Шо и другие дети от наложниц немало получали тайной защиты от Юнь Ли, находившегося во Дворе Жаркого солнца.
Та благодарность у Зала правосудия была не пустыми словами.
На другом конце связи сознания Юнь Хуан не проронил ни слова. То ли ему было лень отвечать, то ли он молчаливо согласился с этой, казалось бы, «поблажкой».
На площадке Юнь Ли крепко сжимал в руке нефритовую бутылочку, глядя на стоявшего перед ним Юнь Цина — человека с изысканными манерами, благородной безупречностью. Его глаза с двойными зрачками были глубоки и спокойны, в них не было ни презрения, ни жалости.
Невыразимый стыд и чувство собственного ничтожества захлестнули его. Все его тёмные мысли прежде казались такими мелкими и смешными перед лицом чужой щедрости и широты души. Дрожа, он сжал бутылочку, опустил голову и хрипло произнёс:
— …Благодарю, старший господин.
Юнь Цин помог Юнь Ли подняться, перевёл взгляд на всех собравшихся во дворе учеников. Его звонкий голос внезапно стал серьёзным и весомым, и вместе с незримым давлением отчётливо достиг ушей каждого:
— Школа клана — место для чистого совершенствования, а не для выяснения отношений силой. Небесный талант и душевные качества — вот основа Великого Пути. Ученики клана Юнь, будь то прямые наследники или от наложниц, должны прежде всего стремиться к прогрессу в совершенствовании и к укреплению братских уз внутри клана. Если кто-то впредь будет безнаказанно обижать сородичей, пренебрегая правилами, независимо от происхождения, наказание будет неотвратимым и суровым.
Каждое слово — словно тысяча гирь! В сочетании с непостижимой силой Юнь Цина и молчаливым, но незримо давящим присутствием неподалёку Младшего господина, который стоял с закрытыми глазами, весь Двор Жаркого солнца погрузился в гробовую тишину. Все ученики в едином порыве низко поклонились, и их голоса слились в единый гул:
— Слушаемся наставлений старшего господина!
Тот дерзкий ученик из прямой ветви побледнел, с него градом катился холодный пот. Он украдкой взглянул на Юнь Хуана, который даже не подал виду, что собирается заступиться. Больше не питая никаких иллюзий, он вместе со всеми глубоко поклонился, не смея поднять головы.
И пока внимание всех было приковано к этому конфликту, неотрывно следивший за Юнь Цином Юнь Чи наконец дождался того, чего хотел!
В тот миг, когда Юнь Цин взмахнул рукавом, рассеивая удар ладони, вокруг него снова возникла едва уловимая, мимолётная заминка в циркуляции энергии! Хотя она тут же была превосходно скрыта, для Юнь Чи, обладающего «Пожирающим духом телом» и чрезвычайно чувствительного к колебаниям энергии, это было недвусмысленным сигналом, и даже не одним!
«Точно, точно, точно!» — в душе Юнь Чи бушевало море ликования, он едва сдерживал порыв немедленно действовать. Его Пожирающее духом тело не могло ошибиться в восприятии!
Но сколько бы Юнь Чи ни кипел, Юнь Цин невозмутимо продолжал сегодняшний урок. Он говорил с юмором, приводил яркие и уместные сравнения, и напряжённая атмосфера, царившая после происшествия, постепенно сменилась горячим стремлением к знаниям. Глаза молодых учеников разгорались всё ярче, и некоторые начали, набравшись смелости, поднимать руки и задавать вопросы:
— Старший господин, что делать, если в ближнем бою столкнёшься с противником, чья духовная сила противоположна твоей по свойствам?
— Старший господин, как поддерживать плавную циркуляцию основной духовной силы при быстром передвижении с применением техники шага?
Юнь Цин терпеливо отвечал на каждый вопрос, его слова были точны и били в самую суть. Временами он даже вплетал в свои объяснения необычные метафоры, почерпнутые из опыта прошлой жизни, вызывая у юношей возгласы внезапного озарения. Беззаботный смех разносился над Двором Жаркого солнца. В этот миг все различия между ветвями и званиями, все распри, казалось, исчезли в этой гармоничной атмосфере.
Юнь Цин стоял перед всеми в чёрных одеждах, с чёрными как смоль волосами, статный и прямой. Выражение его лица было сосредоточенным и мягким, от него исходило сияние, подобное тёплому весеннему солнцу. Казалось, он терпеливо поливает эти молодые ростки клана.
Образ на тренировочной площадке — острый, как меч, с боевым духом, устремлённым в небеса, и облик перед Юнь Хуаном — почтительный и хитрый, складывались, открывая ещё одну сторону, заставляющую сердце биться чаще.
На высокой платформе Юнь Хуан по-прежнему сидел с закрытыми глазами, словно изваяние божества. Казалось, все распри и волнения внизу для него — лишь не имеющий значения спектакль в пыли.
И только сейчас, когда урок подходил к концу, он чуть приоткрыл один глаз. Бледно-золотой зрачок скользнул по Юнь Цину, затем по возбуждённо обсуждавшим что-то ученикам из разных ветвей.
Кажется… вид у него действительно был… более приятным, чем просто острый клинок или интересный сосуд.
Когда Юнь Цин объявил об окончании урока, многие ученики, казалось, были не прочь продолжить, но всё же им пришлось подняться, поправить одежды и почтительно поклониться в его сторону. Их голоса звучали чисто и стройно:
— Благодарим старшего господина за наставления!
Юнь Цин сложил руки в ответном жесте и спокойно поклонился на все четыре стороны.
Затем он быстро подошёл к подножию высокой платформы и, поклонившись Юнь Хуану, который неизвестно когда открыл глаза, доложил:
— Младший господин, урок окончен.
Юнь Хуан равнодушно хмыкнул «М», взмахнул рукавом чёрной мантии и, не говоря ни слова, поднялся и направился прочь.
Юнь Цин последовал за ним, его шаги были неторопливы.
Юнь Хуан вышел из долины Школы клана, даже не обернувшись на идущего следом Юнь Цина. Но в глубине моря сознания Юнь Цина отчётливо прозвучал голос, подобный холодному ручью:
— Игру ты разыграл неплохо. — Он сделал паузу, и в его тоне послышался редкий интерес. — Нуждается ли этот господин в том, чтобы немного подыграть?
Юнь Цин на долю мгновения замедлил шаг, но тут же вернулся к прежнему ритму. Он опустил глаза, на его красивом лице появилось выражение растерянности и подобострастия:
— Я глуп и непонятлив, не ведаю, о чём изволит говорить Младший господин. Может, я допустил какую-то оплошность во время обучения?
Юнь Хуан усмехнулся, в этой усмешке слышалась насмешка всеведущего, и больше не сказал ни слова.
И только когда их фигуры скрылись за воротами двора, в Школе клана вспыхнули с трудом сдерживаемые восторженные пересуды:
— Боже мой! Младший господин и старший господин и правда приходили!
— Старший господин так здорово объяснял! Я правда всё понял!
— Младший господин только что, кажется, взглянул на меня…
На краю толпы Юнь Ли смотрел на удаляющуюся прямую спину Юнь Цина. Чувство восхищения, ещё не до конца осознанное им самим, незаметно зародилось в его душе.
Хруст-хруст…
На незримой для простых смертных нити судьбы.
Казалось, ещё чья-то судьба бесшумно сворачивала на неизведанный, но уже обречённо иной путь…
Оба не стали пользоваться паланкином, а просто прогуливались, как обычные практики. В горном распадке журчал ручей, духовные растения источали аромат. Это был редкий момент отдыха от клановых дел.
Раз уж Младший господин был в столь благодушном настроении, Юнь Цин, естественно, был рад составить ему компанию. Его мысли понемногу расслабились в этой спокойной обстановке.
В тот миг, когда сознание Юнь Цина ослабло, Юнь Хуан, шедший впереди, внезапно пошевелился.
Не оборачиваясь, он без предупреждения небрежно поднял руку и легонько сжал пустоту.
«Ву-ум-м-м!»
Пространство завибрировало! В тот же миг в ущелье резко потемнело, словно весь свет был насильно вытянут этой рукой! Чистейшая и безбрежная сила Ян Хуан-ди, подобно ста рекам, впадающим в море, бешено устремилась к ладони Юнь Хуана!
Перед его ладонью, вращаясь, возник плотный до предела световой шар.
Этот шар был подобен миниатюрному солнцу: ядро — ослепительно-белое, по краям струились расплавленные золотисто-красные потоки огня, от него исходила ужасающая энергия, от которой содрогалась душа. Воздух вокруг шара яростно искажался, издавая жалобный звук, будто лопающегося хрусталя.
Энергетическое ядро, созданное исключительно из высококонцентрированной силы Ян Хуан-ди!
Смутное, крайне зловещее предчувствие разлилось по всему телу Юнь Цина…
Не успел он среагировать, как Юнь Хуан наконец медленно повернулся. Его бледно-золотые зрачки в свете миниатюрного солнца горели ослепительно ярко, а на губах заиграла зловещая улыбка:
— Раз уж старший брат желает разыграть «слабость», как же этот господин может не помочь?
Не давая Юнь Цину возможности отказаться, он щёлкнул пальцем!
Энергетическое ядро, источавшее волны разрушительной силы, устремилось не на Юнь Цина, а, превратившись в золотую молнию, бесшумно ушло в землю под его ногами.
«Гро-о-ох!!!»
В следующее мгновение земля в радиусе трёх чжанов вокруг Юнь Цина озарилась бесчисленными золотыми узорами, сотканными из пламени и света! Формация мгновенно активировалась, ослепительный божественный свет взметнулся в небо, полностью поглотив Юнь Цина!
Юнь Цин почувствовал, как пространство вокруг побелело, его словно вырвали из прежнего мира и мгновенно швырнули в самое сердце солнца! Бесконечная сила Ян Хуан-ди хлынула в его тело со всех сторон!
Это была не атака, а скорее… очищение?
Нет, по словам Юнь Цина, это было похоже на насильственное «вливание»!
Жар! Жгучая боль! Разрывание!
Куда более дикая и первозданная сила, чем та, что он чувствовал во время тренировочного поединка накануне, словно миллиарды раскалённых стальных игл вонзилась в его меридианы, кости, внутренние органы и даже в самую душу!
Дао-плод Хаоса заработал как бешеный, серая, туманная энергия Хаоса хлынула наружу, пытаясь поглотить этих чужаков.
Но сила Ян Хуан-ди была слишком могущественна и слишком чиста. Она несла на себе волю Юнь Хуана, возвышающуюся над миром, и силой сталкивалась с его энергией Хаоса, смешивалась и аннигилировалась!
— Ах!..
Юнь Цин глухо застонал. Вены на его висках мгновенно вздулись, мышцы под чёрной боевой одеждой сильно свело от невыносимой боли. Он до скрежета стиснул зубы, из-под дёсен сочилась кровь. В его глазах с двойными зрачками энергия Хаоса с невиданной скоростью закружилась в бешеном вихре, пытаясь проанализировать и приспособиться к этой разрушительной силе.
Он мгновенно понял замысел Юнь Хуана.
Юнь Хуан самым деспотичным образом насильно «помогал» ему замаскировать ранение!
— Сосредоточься, направь силу Ян в Хаос, используй покой уничтожения, чтобы принять жизнь. — Холодный голос Юнь Хуана пронзил раскалённые языки пламени и отчётливо достиг моря сознания Юнь Цина, почти затопленного жгучей болью.
Душа Юнь Цина содрогнулась. Он изо всех сил запустил циркуляцию энергии. Дао-плод Хаоса вмещает в себя всё, из него проистекают и в нём же превращаются все законы.
Он направил эту неистовую силу Ян в круговерть Хаоса, используя намерение покоя уничтожения, чтобы силой подавить и отделить её жгучую «жизненность», а затем, через закон Хаоса, раздробил и разложил её на самые базовые частицы энергии Ян, с величайшей осторожностью вплавляя их в собственный цикл силы.
Время в этот миг потеряло смысл.
Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец наполнявший ущелье божественный свет Ян постепенно померк, и узоры формации на земле поблекли.
Юнь Цин всё ещё стоял на том же месте, но лицо его было белым, как бумага, на губах запеклась кровь, дыхание было сбивчивым и слабым, что выглядело на редкость «убедительно».
Сейчас он казался действительно тяжело раненым, даже его изначальная аура стала смешанной и нестабильной.
Что же касается того, сколько чистейшей изначальной силы Ян он успел впитать и переработать под этим «издевательством» и насколько глубже стало его понимание Хаоса… такие подробности Юнь Чи знать было необязательно.
Юнь Хуан бесшумно подошёл прямо к Юнь Цину, протянул свои длинные пальцы, на кончиках которых обвивалась тонкая нить энергии Хаоса, и легонько коснулся лба Юнь Цина.
Тело Юнь Цина инстинктивно напряглось, но он подавил порыв уклониться.
Кончики пальцев коснулись кожи, принеся с собой прохладу. Поток прохладной и мягкой энергии Хаоса перешёл в почти пересохшее море его сознания, быстро питая и залечивая те микроскопические трещины, что образовались при переработке силы Ян; одновременно он окончательно закрепил специально созданное в теле состояние «слабости» и «нестабильности».
— Вот теперь похоже. — Юнь Хуан убрал руку. Голос его был ровен: — Можешь особенно и не благодарить этого господина.
Вот только, если бы он получше скрывал насмешливую улыбку в глазах, Юнь Цин, возможно, и впрямь поклонился бы со словами «Благодарю Младшего господина за помощь».
Теперь же…
Юнь Цину в конце концов осталось лишь подавить в душе горько-смешное чувство беспомощности и молча покачать головой. Стерплю, стерплю, считать это… уступкой своему младшему брату с таким скверным характером.
В тот миг, когда двое обменивались этим безмолвным «подшучиванием», острый периферический взгляд Юнь Цина заметил вдалеке, среди горных лесов, несколько поспешно приближающихся фигур — впереди всех был Юнь Чи.
Ранее Юнь Чи и остальных отделяло от них ужасающее энергетическое поле, и только когда формация рассеялась, они смогли поспешно приблизиться.
Юнь Чи с одного взгляда узрел бледное лицо Юнь Цина и его крайне нестабильную ауру. В душе его радость буйно разрослась, как сорная трава. Он уже собрался с «озабоченным» видом подойти с расспросами…
Вдруг!
Юнь Хуан, доселе безучастно наблюдавший за происходящим, резко вскинул голову. В глубине его глаз сверкнула острая, как лёд, холодная ярость, золотые зрачки вспыхнули словно молнии, вонзившись в лазурный небосвод! Его взгляд пересёк бесконечную пустоту, намертво фиксируя некое незримое присутствие!
Юнь Чи, захваченный этой аурой, застыл, не смея вымолвить ни слова.
Юнь Цин тоже почувствовал необычность атмосферы. Он шагнул вперёд и тихо спросил:
— Младший господин? — Он тоже активировал двойные зрачки, пытаясь проследить за взглядом Юнь Хуана и разглядеть ту бесконечную высь. В смутных очертаниях ему, казалось, действительно почудилось некое огромное и расплывчатое очертание закона, мелькавшее в трещинах на краю мира…
Хлоп!
Пара длинных, как нефрит, рук без предупреждения накрыла глаза Юнь Цина, с не терпящей возражений силой заслонив ему весь обзор.
Юнь Хуан слегка покачал головой, словно его внезапно покинул интерес, и бесстрастно произнёс:
— Пошли обратно. Позже сам всё узнаешь.
Не добавив больше ни слова, его тёмная фигура слегка исказилась, сливаясь со светом, и в следующее мгновение бесследно исчезла с места, вернувшись прямо во Дворец Циу.
Юнь Цин остался стоять на месте, перед глазами его всё ещё, казалось, стояло ощущение прохлады от прикосновения пальцев. Он смотрел в сторону, где исчез Юнь Хуан, и в душе его росла тревога — определённо должно было произойти что-то важное…
Не в силах больше сдерживаться, Юнь Чи, едва дождавшись ухода Юнь Хуана, тут же бросился вперёд, преграждая путь собравшемуся уходить Юнь Цину. Он не забыл о главном деле!
Увидев, что Юнь Цин обернулся, Юнь Чи тотчас расплылся в участливой улыбке и, сложив руки в поклоне, произнёс:
— Старший господин!
Кланяясь, он незаметно просканировал божественным сознанием бледное лицо Юнь Цина и его нестабильную, смешанную ауру.
«Точно! Этот Юнь Цин только что вступился за того парня Юнь Ли, и Младший господин, видимо, остался недоволен — вынес наказание». — В душе Юнь Чи ликование стало ещё сильнее, но на лице он изобразил крайнюю озабоченность:
— Не знаю, не Младший ли господин только что… Ах, нет, это, верно, старший господин сегодня утомился с преподаванием, много забот по клану нёс, оттого и старые раны дали о себе знать! Младший брат на днях раздобыл одну трёхтысячелетнюю «Кроваво-нефритовую линчжи». Эта вещь отлично укрепляет корень, питает и лечит. В моих руках это было бы лишь напрасной тратой сокровища. Если старший господин не побрезгует, младший брат хотел бы поднести это лекарство, а заодно прошу старшего господина простить мои прежние прегрешения.
Юнь Цин остановился. Он нарочито бодрым тоном произнёс:
— Благодарю за заботу, двоюродный брат Юнь Чи. Всего лишь вчера поспешил с циркуляцией энергии, задел немного старые раны. Отдохну пару дней — и всё пройдёт.
Казалось, он намеренно уходит от темы, не желая подробно говорить о своём состоянии.
— Вот оно что. — В глазах Юнь Чи блеснул огонёк. Он сделал вид, что понял, и тут же приблизился на полшага, понизив голос до тона, полного негодования и сочувствия: — И всё же, всё из-за того нахала Юнь Хао! Будь он неладен со своей грубостью и невежеством! Если бы не его провокация, разве старшего господина впутали бы…
— Довольно! Это дело прошлое, не нужно о нём! — резко оборвал его Юнь Цин, голос его слегка похолодел. В глазах с двойными зрачками вовремя промелькнула искра гнева.
Такое его поведение в глазах Юнь Чи лишь укрепило догадку о том, что Юнь Цин был наказан Младшим господином и теперь нарочно крепится.
— Старший господин великодушен, это я лишнего сказал. — Юнь Чи послушно согласился и больше не возвращался к этой теме.
Юнь Цин прекрасно понимал, что во всём нужна мера, и, видя, что Юнь Чи больше не допытывается, он, не мешкая, сложил печать и телепортировался обратно во Дворец Циу.
А о том, что навыдумывал и напридумывал себе Юнь Чи после его ухода, Юнь Цин уже не беспокоился.
Перед Дворцом Циу, среди клубящихся облаков и алых закатных сполохов, могучие ветви алого божественного дерева в сумерках переливались красным блеском.
Едва Юнь Цин ступил на площадь, вымощенную девятислойным снежным нефритом, он увидел фигуру в чёрном с золотой вышивкой, одиноко стоящую под божественным древом. Широкие рукава его мантии развевал ветер, издавая громкий хлопающий звук. Это был Юнь Хуан.
Он поднял голову, глядя в небо. Линия его профиля на фоне темнеющего неба казалась холодной и отстранённой. Исходившее от него давление заставляло само пространство слегка искривляться, словно он чего-то ждал или просто созерцал этот мир, некогда бывший под его властью.
— Пришёл. — Юнь Хуан не обернулся, его бледно-золотые глаза всё так же смотрели в небосвод. Голос звучал холодно, как звон яшмы.
Юнь Цин замедлил шаг. Вспомнив его недавние слова «позже сам всё узнаешь», он не стал нарушать тишину вопросами, а, мягко ступая, подошёл и встал чуть позади Юнь Хуана, тоже подняв голову к небу.
http://bllate.org/book/23333/2509163
Готово:
