Готовый перевод Reborn in the Apocalypse: Submission / Возрождение в апокалипсисе: Покорность: Глава 7

Но как же быть с его никчемными способностями? Сколько еще сотен лет потребуется? Ощущение безнадежности, от которого хочется выть, — это вообще что такое?

Вернувшись в комнату, он принял душ. Естественно, за поспешность в период, когда легкая лихорадка еще не прошла, пришлось расплачиваться — Ань Юйхэн рухнул на кровать и больше почти не вставал.

В это же время Вэнь Ханьи получил ежедневный отчет от дворецкого:

— Хозяин, сегодня молодой господин Ань был в тире. Вот результаты его стрельбы.

Взглянув на факс, Вэнь Ханьи удивленно приподнял брови:

— Шестой уровень? Этот результат... Последний раз я водил его туда сам?

— Совершенно верно. С тех пор молодой господин больше никуда не выходил, — честно доложил дворецкий.

— Пусть развлекается, — Вэнь Ханьи с некоторым недоумением разглядывал цифры. Почти все его враги были поражены выстрелами в голову. Конечно, до его собственного мастерства результат не дотягивал, но для Ань Юйхэна это было поразительно.

Неужели Юйхэн тайком от него упражнялся в стрельбе? Но это невозможно. Вэнь Ханьи знал каждый его шаг, знал, что он съел и сколько воды выпил. Такого уровня стрельбы нельзя достичь за один день, а у Ань Юйхэна не хватило бы способностей так долго водить его за нос...

Размышляя, он перевел взгляд на лежащие слева документы. Сначала этот так называемый замок, теперь — выдающееся мастерство стрельбы. Что дальше?

Что же задумала его маленькая роза? Или, вернее сказать, чего именно он хочет добиться?

Вэнь Ханьи не собирался спрашивать, потому что знал: даже если он задаст вопрос, Ань Юйхэн его проигнорирует. К тому же, пока раны Юйхэна не зажили, видеться с ним было нельзя. Если он увидит свою маленькую розу и потеряет самообладание, то, что раны загноятся — это полбеды. А вот если он погубит свою драгоценную розу — этого допустить было нельзя.

За те несколько дней, что Ань Юйхэн восстанавливался, жизнь его текла спокойно. Иногда он перебрасывался парой слов с братом Цзышу, по утрам совершал часовую пробежку, а по вечерам, помимо тренировок в тире, упражнялся в развитии ментальной силы, наслаждаясь нынешней безмятежной жизнью.

Стоит понимать, что в поздний период апокалипсиса даже удобную кровать найти было трудно. И даже если находилась — не у каждого хватало смелости на ней уснуть, а если и хватало — не факт, что удавалось выжить.

Поэтому, когда спустя пять дней врач сообщил Вэнь Ханьи, что Ань Юйхэн полностью поправился, хозяин в ту же минуту вернулся в поместье Стрейч. Он застал свою ленивую, безмятежную маленькую розу полулежащей на кровати с котенком в руках. Неподалеку сидел хорошенький мальчик и с завистью наблюдал за кошкой...

— Кто это? — Вэнь Ханьи не стал спрашивать напрямую мальчика, он никогда не удостаивал незнакомцев вниманием.

— Твой брат, — ответил Ань Юйхэн. Кошку он сегодня отобрал у этого мальчишки, так что тот шел в качестве бесплатного приложения.

— Понятно, — убедившись, что угрозы нет, Вэнь Ханьи потерял к гостю всякий интерес. — Скучал по мне? — он наклонился, намереваясь поцеловать свою маленькую розу.

Как и всегда, Ань Юйхэн уклонился, но это не разозлило Вэнь Ханьи. Напротив, он тихо рассмеялся и, еще ниже склонившись, поцеловал голубоглазого котенка в руках у Юйхэна.

Ань Юйхэн не упустил из виду, как мальчик в стороне огорченно вздохнул, но все же послушно и по-детски преданно продолжал смотреть на кошку. В его ледяных голубых глазах, казалось, было написано: хочу вернуть, так хочу вернуть...

— Верни ему кошку, мне нужно с тобой поговорить, — Ань Юйхэн, не выдержав этого жалобного взгляда, отпустил котенка, который почти уснул у него на руках.

Вэнь Ханьи, видя, что Юйхэну нравится животное, аккуратно передал его мальчику, даже не взглянув на того, и лишь равнодушно бросил:

— Уходя, закрой дверь.

— Слушаюсь, кузен, — ответил мальчик, чьего имени никто из присутствующих так и не узнал, и послушно удалился, прижимая к себе кота.

Вэнь Ханьи налил своей маленькой розе чаю. Он смотрел на холодное, изящное лицо собеседника, на тонкие черты, в которых угадывалась мягкость, присущая восточным людям.

Ему было восемнадцать, но в глазах Вэнь Ханьи он оставался шестнадцатилетним подростком. Его маленькая роза по-прежнему вызывала в нем трепет.

Он взял Юйхэна за левую руку и поцеловал тыльную сторону ладони:

— Что ты хотел сказать?

В отличие от Вэнь Ханьи, Ань Юйхэн внимательно изучал лицо этого мужчины. Красивый, элегантный, такой нежный на вид, но способный на такие чудовищные поступки — это было просто невероятно.

Но ведь он уже принял решение, не так ли? Больше не уходить, не убегать. Он вынужден был признать, что любовь и ненависть к этому человеку переплелись в его душе в хаотичный узел. От него не сбежать, не укрыться, поэтому остается только встретить всё лицом к лицу. В конце концов, когда этот мужчина умирал, разве не чувствовал он сам, что мир рушится?

Поэтому, сколько бы ненависти ни было в сердце, там жила и любовь... Насколько сильна любовь, настолько же глубока и ненависть. Возможно.

— Ты знаешь, три месяца назад мне исполнилось восемнадцать, — сказал он, небрежно откидывая прядь волос со лба.

В тот момент, когда Вэнь Ханьи вошел в комнату, нахлынувшие чувства заставили Ань Юйхэна признать, что он скучал. Этого было достаточно, и дальнейший выбор не будет ошибочным.

— Да, моя маленькая роза так выросла, — Вэнь Ханьи не мог прочесть мысли Юйхэна, но невольно погрузился в воспоминания.

Когда он его обманом привез сюда, тот был совсем крохой, а теперь — уже взрослый.

— Давай поженимся, — спокойно глядя в сторону, произнес Ань Юйхэн.

— Что? — Вэнь Ханьи на мгновение опешил. Он инстинктивно посмотрел на свою маленькую розу, словно не в силах осмыслить услышанное.

— Что такое? — Ань Юйхэн тут же вспылил и, повернувшись к нему, рявкнул: — Ты сотворил со мной такое, затащил в ад, а теперь отказываешься признавать? Поиграл и решил бросить?

— Нет, конечно нет, я просто удивлен, — Вэнь Ханьи все еще не мог переварить намерение Ань Юйхэна. Он-то думал, что Юйхэн всю жизнь будет пытаться сбежать и никогда не согласится на брак. Кто бы мог подумать, что он сам предложит пожениться?

Этот сюрприз был сродни безумию, и Вэнь Ханьи долго не мог прийти в себя.

— Если ты этого хочешь, если это сделает тебя счастливым, я готов на всё, — сидя на краю кровати, он обнял Ань Юйхэна за плечи и крепко прижал к себе.

Брак с Ань Юйхэном — об этом он даже мечтать не смел. Но раз Юйхэн сам предложил, то, какими бы ни были его цели, он не позволит ему сбежать! Ни на шаг!

Ань Юйхэн, увидев, что тот согласился, почувствовал необъяснимое спокойствие — легкое, едва уловимое.

Он решил пожениться не из-за того, что безумно любил Вэнь Ханьи — по крайней мере, сейчас он испытывал к этому хозяину смешанные чувства.

Это решение было продиктовано желанием не допустить повторения прошлого. Когда Вэнь Ханьи умер, та старая женщина принесла ребенка, заявив, что это его наследник, и под этим предлогом изгнала Юйхэна.

Вэнь Ханьи в самом начале апокалипсиса устроил всё для него: обеспечил не только тихое убежище, но и титул будущего владельца фамилии Стрейч.

Конечно, это было лишь формальностью, но этого хватало, чтобы семья Стрейч его защищала.

В родовом уставе Стрейчей был пункт: если у нынешнего главы нет супруга или потомства, наследником может стать самый близкий ему человек.

Вэнь Ханьи использовал это правило, чтобы подарить ему жизнь в покое, но та женщина использовала ребенка, чтобы разрушить всё и вышвырнуть его вон!

Если бы он тогда был женат на Вэнь Ханьи и они вместе воспитывали его наследника, никто не посмел бы его изгнать!

Поэтому ради самого себя, ради будущего, он был готов позволить этому человеку получить желаемое.

— Я устрою для тебя грандиозную свадьбу, — Вэнь Ханьи обхватил лицо Ань Юйхэна ладонями. Несмотря на борьбу и горечь в глазах, радость перевешивала всё. — Моя маленькая роза наконец-то выйдет за меня, в белоснежном свадебном платье, такая святая и...

Первую часть слов Ань Юйхэн стерпел, но когда речь зашла о платье и прочей чепухе...

Не выдержав, он влепил ему пощечину:

— Мне плевать на свадьбу. Пока я не передумал, подпиши бумаги в течение трех дней. И еще... я хочу воспитывать твоего ребенка.

Закончив, он отвернулся и стал потирать запястье — пощечина вышла тяжелой, ладонь ныла.

Вэнь Ханьи почувствовал, что сюрпризов на сегодня слишком много, ему нужна передышка...

— Юйхэн хочет жениться на мне и вместе воспитывать моего ребенка? Ребенка, которого я завел с другой женщиной? Он это имел в виду?

Ань Юйхэн отвесил ему еще одну пощечину:

— Это суррогатное материнство!

— О... — он, кажется, понял. Ань Юйхэн хотел семью: брак и детей. — А как насчет твоего ребенка?

— Потом решим, — Ань Юйхэну было все равно, он не испытывал особого трепета перед продолжением рода.

http://bllate.org/book/23374/2513980