Цзян Чэнъюнь пришел в себя и невольно поднял взгляд на стоявшего на сцене Цяо Юйчуаня. Тот никогда раньше не заводил с ним разговор о Нуаньнуань. Неужели потому, что знал о ее смерти? Выходит, он видел собственными глазами, как она погибла?
После того как в доме Гу Наньчуо произошло несчастье, Цзян Чэнъюнь сразу же отправился туда на поиски Нуаньнуань, но тогда все жилище было пустым, в нем не осталось ни души. Лишь позже, когда он уже поступил в полицейский участок и узнал о смерти Гу Наньчуо, после долгих споров с Цзян Цзяньго он наконец добился того, чтобы ему показали фотографии с места гибели Нуаньнуань.
Тот самый маленький пушистый щенок, которого Гу Наньчуо носил на руках, тот самый щенок, что бегал за ним по пятам и покусывал за штанину, лежал на полу — совсем один, а под ним растекалась лужа крови.
Цзян Цзяньго рассказывал, что перед смертью Нуаньнуань, судя по всему, сильно избили ногами, а затем нанесли ножевое ранение. Кроме того, на его зубах обнаружили следы человеческой крови и частички кожи.
Они собрали образцы на экспертизу, но так и не смогли найти в базах данных человека, с которым совпали бы эти следы. Отчет о той проверке до сих пор хранится в архивном отделе городского управления.
Цзян Чэнъюнь невольно вспомнил недавнее дело Хань Юаня, когда Фань Ифань использовал бездомных животных для тренировок. Когда они занимались тем расследованием, Цзян Чэнъюнь, видя пострадавших зверей, каждый раз невольно вспоминал Нуаньнуань. И тогда казалось, что самого Цяо Юйчуаня это зрелище ничуть не тронуло — никаких эмоциональных колебаний на его лице не отразилось.
Следом Цзян Чэнъюнь вспомнил, как после смерти Линь Му они вели расследование в отношении Сунь Циншаня и отыскали у него дома блокнот, в котором подробно фиксировались сведения о Цяо Юйчуане.
Там было четко записано, что тот прибегал к медикаментозным средствам в сочетании с методами психологии, чтобы стереть память Цяо Юйчуаня. Впрочем, в самом конце делалась приписка: автору записей неизвестно, восстановилась ли память Цяо Юйчуаня и если да, то в какой степени.
При этой мысли Цзян Чэнъюнь невольно прикрыл глаза. Под звуки всеобщих аплодисментов в адрес Цяо Юйчуаня он подумал: если душа Нуаньнуань наблюдает за ними с небес, то вид уцелевшего хозяина, которого она защищала ценой собственной жизни, наверное, должен ее обрадовать.
Когда выступление подошло к концу, Цяо Юйчуань сошел со сцены, и Цзян Цзяньго окликнул его:
— Юйчуань.
Цяо Юйчуань сделал шаг навстречу:
— Дядя Цзян.
Цзян Цзяньго кивнул, его глаза светились гордостью, и он слегка отступил в сторону:
— Это У Гуанчэн, профессор У. Он входит в число самых первых отечественных специалистов по психологии и по праву считается старейшиной в этой области.
Цяо Юйчуань слегка кивнул и протянул руку:
— Профессор У.
У Гуанчэн пожал протянутую руку, озарив лицо доброжелательной улыбкой:
— Молост, да уж разительно талантлив. Нынешняя молодежь поистине поражает воображение.
Только что прозвучавший доклад был просто великолепным, продолжил профессор У. Психологические проблемы, порожденные школьным насилием, всегда представляли собой сложную и острую проблему. Появление подобного проекта окажет огромную помощь в ее разрешении.
С этими словами У Гуанчэн дружески похлопал Цяо Юйчуаня по плечу:
— Я слышал, ты также принимал участие в создании кабинета школьной психологической помощи. Если понадобится какая-то помощь, смело обращайся ко мне.
Хоть я уже и в возрасте, но вполне еще могу внести свой вклад. Цзян Чэнъюнь услышал эти слова и слегка кивнул.
— Папа, профессор У.
Цзян Чэнъюнь подошел сзади и окликнул отца, заметив его неподалеку.
Цзян Цзяньго кивнул, переводя взгляд с одного на другого, и похлопал сына по плечу:
— Это У Гуанчэн, профессор У.
Цзян Чэнъюнь протянул руку:
— Профессор У.
Брови У Гуанчэня взлетели вверх, и он одобрительно кивнул:
— И впрямь кровные отец и сын. Цзяньго, этот твой сын — вылитый ты в молодости.
Цзян Цзяньго негромко рассмеялся, а Цзян Чэнъюнь, подумав немного, спросил:
— Профессор У, вы ведь пару дней назад проводили судебно-психиатрическую экспертизу парню по имени Ван Жань?
У Гуанчэн на мгновение задумался:
— Кажется, был такой пациент. А что, возникли какие-то вопросы?
Уголки рта Цзян Чэнъюня чуть дрогнули, но тут же расплылись в улыбке:
— Ничего особенного.
— Ладно, ступайте по своим делам, вы в последнее время изрядно устали.
Цзян Цзяньго посмотрел на сына и произнес эти слова напутствия.
Проводив их взглядом, У Гуанчэн улыбнулся:
— Надо же, а Чэнъюнь с этим профессором Цяо в таких близких отношениях.
Цзян Цзяньго улыбнулся, и в его глазах промелькнуло умиротворение:
— Молодежь подолгу держится вместе, неудивительно, что они так хорошо ладят.
У Гуанчэн проследил глазами за удаляющимися спинами Цзян Чэнъюня и Цяо Юйчуаня. Его взгляд постепенно стал глубоким, а уголки губ тронула едва заметная улыбка.
Цзян Чэнъюнь и Цяо Юйчуаня бок о бок вышли из большой аудитории, но не успели они сделать и нескольких шагов, как сзади раздался чей-то оклик.
Оба одновременно остановились и, обернувшись, увидели Чжоу Чжэнькэ, который шел к ним с букетом цветов в руках:
— Капитан Цзян, профессор Цяо.
Чжоу Чжэнькэ был одет в длинный кардиган бежевого цвета, и весь его облик кардинально отличался от прежнего: от него весло такой свежести и юношеской энергии, что его запросто можно было принять за первокурсника.
Чжоу Чжэнькэ протянул букет Цяо Юйчуаню:
— Профессор Цяо, сегодняшний доклад был потрясающим.
Цяо Юйчуань бросил взгляд на цветы, но руку протягивать не стал. Чжоу Чжэнькэ моргнул, на секунду сжал губы, словно чувствуя некоторую неловкость:
— Вам не нравятся подсолнухи?
Извините, мне показалось, что эти цветы очень вам подходят, вот я и проявил излишнюю самодеятельность, — негромко произнес он.
Цяо Юйчуань помедлил мгновение, но все же взял букет:
— Благодарю.
Цзян Чэнъюнь перевел взгляд с цветов на Чжоу Чжэнькэ, прищурился и протянул с прохладной мягкостью в голосе:
— Разве господин Чжоу не говорил раньше, что ужасно занят? С чего это вдруг сегодня нашлось время на посещение доклада?
Чжоу Чжэнькэ усмехнулся:
— Дел и правда невпроворот. Но профессор Цяо — мой кумир, так что даже при полном отсутствии времени выкроить часок-другой всегда можно.
Выпала столь редкая возможность послушать лекцию профессора Цяо вживую, грех упускать такой шанс, я намерен ценить его по достоинству.
Услышав это, Цзян Чэнъюнь мысленно заскрежетал зубами. С чего это этот парень кажется ему таким подозрительным? Чжоу Чжэнькэ же продолжал смотреть на Цяо Юйчуаня с неизменной улыбкой на лице.
Профессор Цяо, сегодняшняя лекция меня невероятно вдохновила и заставила о многом задуматься.
Продвигаемый вами проект вызывает у меня огромный интерес. Если возникнет такая возможность, Фэнхэ Интернешнл готова оказать финансовую поддержку, — вполне серьезно заявил Чжоу Чжэнькэ.
Цяо Юйчуань встретился с ним взглядом:
— По поводу финансирования вам следует обратиться в городское управление, я этими вопросами не занимаюсь.
Чжоу Чжэнькэ кивнул:
— Хорошо, я понял.
Глядя на часы на запястье, он мягко добавил:
— Время уже позднее, не знаю, посчастливится ли мне составить вам обоим компанию за обедом?
Цзян Чэнъюнь подошел к Цяо Юйчуаню и остановился рядом:
— Не утруждайте себя, господин Чжоу. После у нас еще полно дел, будет некстати.
Чжоу Чжэнькэ с показным сожалением пожал плечами:
— Что ж, тогда не стану вам мешать. До встречи в другой раз.
Как только Чжоу Чжэнькэ удалился, Цзян Чэнъюнь забрал цветы из рук Цяо Юйчуаня и проворчал с явной ревнивой ноткой:
— А парень-то мастак угадывать чужие вкусы.
Цяо Юйчуань покосился на него:
— Ты что, ревнуешь?
Цзян Чэнъюнь высоко вздернул брови, прикрылся букетом как щитом, слегка наклонился и запечатлел поцелуй на губах Цяо Юйчуаня. В тесном сплетении губ его голос прозвучал низко и хрипло:
— Да, я ревную.
И из-за этого тоже можно ревновать? — с легкой улыбкой спросил Цяо Юйчуань.
Цзян Чэнъюнь протянул руку и слегка ущипнул его за шею, а в глубине его глаз затаилась капля нежной заботы:
— Смотрю, ты совсем от рук отбился.
Цяо Юйчуань приподнял брови и беспомощно вздохнул:
— Сам же избаловал, поделать ничего не могу.
— Вот и балую тебя.
Цзян Чэнъюнь тихо рассмеялся.
В конце концов этот букет Цзян Чэнъюнь без раздумий отдал какому-то проходящему мимо малышу. Наблюдая за тем, как счастливый ребенок забирает цветы и принимается радостно раздавать их другим ребятам, Цзян Чэнъюнь почувствовал невероятное облегчение на душе и теле.
И правда, делать добрые дела — верный способ поднять себе настроение.
Кстати, результаты экспертизы Ван Жаня готовы, он действительно помешался рассудком, — прищурившись, произнес Цзян Чэнъюнь. Изначально он еще питавал какие-то надежды, но после встречи с У Гуанчэнем те окончательно развеялись.
Если официальное заключение подписано профессором У, можно считать доказанным, что Ван Жань и впрямь сошел с ума, — спокойно ответил Цяо Юйчуань.
Они с Чжао Кэтао измывались над одноклассниками в школе, и в итоге один погиб, а другой лишился рассудка. Можно ли считать это своего рода возмездием? — вздохнув, спросил Цзян Чэнъюнь.
Некоторые раны, единожды появившись, уже не затягиваются до конца. И даже если виновных настигает кара, в конечном счете это лишь их собственная вина, — неторопливо произнес Цяо Юйчуань.
http://bllate.org/book/23376/2514136
Готово:
