Дэн Чанхэ бросил на него взгляд и ничего не сказал.
Глаза Линь Мусэня тут же сузились, во взгляде мелькнула свирепость. Дэн Чанхэ сказал:
— Брат Сэнь, извините, я не мастер говорить.
Он вытащил из поясного кармана сзади пистолет, направил ствол на себя, а рукоятью повернул к Линь Мусэню и с серьезным видом протянул ему.
Трюк, которому его научил Чжан Минь, сработал на все сто. Линь Мусэнь взял пистолет и остался крайне доволен этим поступком.
— Отлично, парень, — изрек Линь Мусэнь.
Лю Янь спросил:
— Как тебя зовут? Чем занимаешься?
Тот поднял голову, и стоявший перед ним мужчина ответил:
— У Вэйгуан, я пастор. Мы снова встретились, здравствуйте.
Лю Янь узнал в этом человеке того самого мужчину, который в зале выдачи документов вызвался помочь с базовыми медицинскими навыками и выразил готовность ассистировать Чжан Миню.
— Здравствуйте, — Лю Янь пожал ему руку. — Пастор… Разве в нашей стране есть такая профессия?
— Она была всегда, — ответил У Вэйгуан. — Вы тоже верующий? Я окончил Нанкинскую богословскую семинарию Цзиньлин.
— Я не верующий, но моя бабушка когда-то была.
Лю Янь знал, что слово пастор относится к протестантским служителям и отличается от католического священника: пасторы занимаются управлением церковью и распространением Евангелия, а иногда берут на себя обязанности апостолов.
У Вэйгуан не отпускал руку Лю Яня и спросил:
— Что с ней стало потом?
Лю Янь ответил:
— Она умерла.
У Вэйгуан мягко произнес:
— Что ж, думаю, она оставалась ею до конца, ведь она обратилась к Господу.
Лю Янь кивнул и улыбнулся.
У Вэйгуан снова крепко сжал руку Лю Яня и серьезно сказал:
— Будь сильным, дитя мое.
Мэн Фэн смотрел на У Вэйгуана с таким выражением лица, будто перед ним стоял сетевой мошенник, и бросил:
— Он научный сотрудник, в религию не верит.
Лю Янь знал о протестантизме, всегда относился к этой религии благосклонно и немного разбирался в догматах. Однако история была долгой, да и объяснять все в деталях Мэн Фэну не имело смысла, поэтому он лишь произнес:
— Следи за тоном, Мэн Фэн.
Затем Лю Янь обратился к пастору:
— Возможно, в… колонне машин вам не позволят заниматься проповедями, и, пожалуйста, пока не говорите Линь Мусэню о своем сане.
У Вэйгуан ответил:
— Я буду осторожен.
Лю Янь продолжил:
— Вы немного разбираетесь в медицине, так что будем считать вас специалистом по западной медицине… Без лицензии, в помощь Чжан Миню, идет?
Он вопросительно заглянул в глаза У Вэйгуана.
У Вэйгуан кивнул:
— Вы милосердный человек, Господь защитит вас.
Получив записку, он отправился к Линь Мусэню. Лю Янь тихо сказал:
— Они вовсе не хотели обидеть, просто пытались сделать так, чтобы у тебя на душе стало легче, это все из лучших побуждений.
И добавил:
— Следующий.
Один мужчина произнес:
— Меня зовут Ху Цзюэ, рад знакомству.
Он назвал всемирно известную компанию-бренд и, достав визитку, протянул ее Лю Яню.
Лю Янь с трудом верил своим глазам:
— Вы… глава представительства в Азиатско-Тихоокеанском регионе?!
Ху Цзюэ подтвердил:
— Да. Моя жена с ребенком и пожилые родители находятся за границей. В этот раз я прилетел по делам контракта, и подумать не мог, что… Вы не знаете, есть ли какой-то способ…
Лю Янь ответил:
— Простите за прямоту, но мы разве похожи на тех, у кого есть самолет или хотя бы билеты?
Ху Цзюэ вздохнул:
— Что же теперь делать? Я не знаю, какова ситуация там, в Америке, они ведь все в Нью-Йорке. Неужели только в нашей стране такое творится… Я так боюсь…
Лю Янь сказал:
— Думаю, у вас уже есть план, иначе вы бы не дожили до сегодняшнего дня.
После почти полуминутного молчания Ху Цзюэ кивнул и произнес:
— Да, остается только действовать по обстоятельствам.
Лю Янь спросил:
— По какой специальности вы учились? Мне нужно придумать для вас причину остаться, но такую, чтобы вы не зря ели наш хлеб.
Ху Цзюэ ответил:
— У меня управленческое образование, я доктор наук из Гарварда. Уверен, вам нужен помощник, способный управлять таким количеством людей, улаживать конфликты и воодушевлять команду. К тому же, если я правильно помню, вы только что сказали, что во главе команды стоит кто-то другой. Этот человек — он…
Лю Янь сказал:
— Он из бандитской среды. Вы… с виду человек умный, но я все же должен предупредить: не советую слишком много учить его управлению.
Ху Цзюэ заверил:
— Не переживайте, я встречал много таких людей и знаю, как с ними обращаться.
Лю Янь вручил ему листок бумаги, и Ху Цзюэ отошел.
— Следующий.
— Я умею готовить, — произнесла женщина.
Это была мама Жороу.
— Готовить уже есть кому, — ответил Лю Янь. — Вы… можете позже подойти к тому пастору, У Вэйгуану, он поможет вам легче перенести это.
Мама Жороу кивнула и прижалась к плечу мужа. Лю Янь сказал:
— Но для начала вам нужно найти… какую-то другую причину. Дайте подумать.
— Я буду помогать вам с уборкой и присматривать за детьми, — ее голос звучал тихо и сдерживал рыдания. Лю Янь спросил: — А вы?
Папа Жороу ответил:
— Я буду заботиться о ней. Что скажете делать, то и будем делать.
Лю Янь написал на бумаге тыл и резерв, передал папе Жороу и кивком велел идти выражать преданность Линь Мусэню.
На этот раз людей было всего семьдесят три человека, но Лю Янь потратил больше времени, чем в прошлый раз, и даже записал имена абсолютно всех.
На это ушло почти два часа. Когда солнце уже клонилось к закату, лекарство, сваренное Чжан Минем, было готово, и каждый член колонны получил по пиале.
Линь Мусэнь выпил большую пиалу отвара, горького настолько, что он аж поморщился. Чжан Минь добавил:
— В кузове нужно открыть окна, чтобы от духоты не было теплового удара.
Линь Мусэнь кивнул и велел ему взять людей и пропилить окна. Под великолепными красками заката шоссе бесконечно уходило вдаль, к самой небесной черте. Лю Янь собрал вещи, велел погрузить их в машину, привел в порядок документы и подошел:
— Закончили.
Линь Мусэнь спросил:
— Сколько человек набрали в этот раз?
— Семидесяти трех.
— Сколько оставили?
— Никого не оставили.
Линь Мусэнь холодно произнес:
— Ты задолжал мне объяснение. Только что ты занимался пустой показухой?
Лю Янь ответил:
— Списки у тебя в руках. Если считаешь, что кто-то не должен оставаться — скажи, я тут же выгоню их к чертовой матери.
Линь Мусэнь глубоко вздохнул:
— Только что я как-то не обратил внимания: зачем ты набрал столько женщин? И еще полувзрослых детей.
Лю Янь пояснил:
— Дети тоже могут проходить подготовку, им уже по десять с лишним лет, они умеют ходить и бегать. Раз уж они выжили, то не станут обузой.
— А женщины?
— Женщины и дети — это семьи этих мужчин. Честно говоря, брат Сэнь, я думаю, что, когда мы отсюда уедем, мы обязательно где-нибудь обоснуемся, не получится же нам вечно колесить на машинах, верно?
Линь Мусэнь кивнул. Лю Янь продолжил:
— В случае серьезной беды женщины зачастую куда хладнокровнее мужчин. Когда трудности переходят критическую точку, они умеют собраться и трезво оценить обстановку. Многие женщины, как и мужчины, имеют право носить оружие — при условии, что ты захочешь их обучать.
И в конце концов, они — часть семей этих мужчин… Сам подумай, брат Сэнь?
Линь Мусэнь бросил взгляд вдаль: тетя Юй установила у обочины печку и готовила еду, а женщины столпились вокруг нее и начали добровольно помогать.
— Если хочешь, чтобы мужчины защищали свой дом, — сказал Лю Янь, — за их спинами должно быть то, чем они дорожат. Этой привязанности хватит, чтобы они пожертвовали собой ради защиты жен и детей.
Линь Мусэнь спросил:
— А вон то? Это еще что такое? Зачем ты притащил мне религиозного фанатика?
У Вэйгуан с Библией в руках стоял неподалеку и говорил родителям Жороу:
— Господь сжалился над ней и призвал к Себе, в обители Отца Небесного. Пусть она обретет покой в Царствии Небесном…
— Подожди, брат Сэнь, — сказал Лю Янь. — Не мешай им.
Линь Мусэнь посмотрел на него так, будто увидел чудовище, и ткнул пальцем в грудь Лю Яня. Мэн Фэн, только что допивший лекарство, сразу понял, к чему все идет, помрачнел лицом и направился к ним.
Лю Янь незаметно качнул рукой у бедра, показывая Мэн Фэну, чтобы тот не подходил.
— Этот пастор… — произнес Лю Янь. — Я пока не могу тебе все объяснить, брат Сэнь. Но ручаюсь своей репутацией: со временем ты поймешь, как важно, что он с нами.
Линь Мусэнь бросил:
— Твое поручительство ломаного гроша не стоит, Лю Янь! Я ведь так сильно тебе доверял, а ты исподтишка притащил мне столько народу! А теперь послушай меня…
— Мне кажется, в словах господина Лю есть доля резона, — вмешался Ху Цзюэ. — Брат Сэнь, не подскажете, сколько людей было у вас, когда вы только тронулись в путь?
Линь Мусэнь не ответил, и Ху Цзюэ продолжил:
— С большим количеством людей всегда безопаснее, а сколько из нас доживет до конца пути — неизвестно. Прошу вас, умерьте гнев, Лю Янь действительно проявил излишнюю мягкотелость.
Лю Янь бросил на него взгляд, и Ху Цзюэ добавил:
— То, что они живы сейчас, вовсе не значит, что они выживут потом.
Линь Мусэнь спросил:
— Ты хочешь сказать — сначала оставить и понаблюдать?
Ху Цзюэ кивнул:
— Да. Больше людей для отбора, пусть тренируются, в итоге останутся только элитные бойцы. А выживут они или нет — покажет их поведение… Включая меня самого, я говорю абсолютно серьезно и надеюсь внести свой вклад в общее дело, прошу, дайте мне этот шанс.
— Хм.
Линь Мусэнь временно поддался на уговоры. Его истинные намерения Лю Янь и Ху Цзюэ понимали прекрасно: при следующей встрече с зомби Линь Мусэнь непременно бросит тех, кого сочтет обузой, чтобы прикрыть ими отступление.
— Проследи, чтобы они не натворили глупостей, — тихо бросил Линь Мусэнь. — Лю Янь, если кто-то из этих людей учинит неприятности, отвечать будешь ты.
Лю Янь ответил:
— Понял. Если что-то пойдет не так, тебе не придется пачкать руки, я сам во всем разберусь.
— То-то же, — бросил Линь Мусэнь, после чего развернулся, залез в машину и крикнул вдаль: — В семь часов трогаемся! Ваши машины за нами не поедут — бензина не хватит! Всем собрать вещи, разрешено не больше двух килограммов на человека, живо грузитесь в фургоны!
Лю Янь с облегчением выдохнул. Ху Цзюэ допил лекарство из бумажного стаканчика и тихо сказал:
— У него ведь огромные запасы еды, верно?
Лю Янь ответил:
— Ты же видел: когда он спросил, я ответил, что их семьдесят три человека, и поначалу он вообще не выказал никаких возражений… Это доказывает, что продовольствия с лихвой хватит на всех. Я знаю девушку, которая заведует его складом, она говорила мне, что запасов Линь Мусэня хватит на тысячу человек на два года…
Ху Цзюэ кивнул.
— Здесь всего сотня людей, — заметил он. — Каждый съедает по фунту еды в день, выходит всего сто фунтов… Как думаешь, когда нас выгонят?
Лю Янь сказал:
— Все это добро Мэн Фэн и Чжан Минь кровью и потом отбивали у толп зомби, рискуя жизнями добывали в придорожных магазинах и городках… Ты посмотри на эти фургоны: только одной сухой муки тут по меньшей мере десятки тонн, не считая риса, лапши и того, что насобирали по пути… А теперь разойдись, не болтай со мной слишком много, я ему уже поднадоел.
30 августа.
Сделав однодневную остановку на самом юге провинции H, мы снова тронулись в путь. Мы приняли семьдесят трех выживших и оставили тридцать шесть зараженных. Детекторы жизни больше не показывали признаков выживания.
Линь Мусэнь отдал приказ объезжать все крупные города и останавливаться только рядом с деревнями и поселками.
Пастор по имени У Вэйгуан присоединился к нам вместе с шестью учениками средней школы. Они были примерно ровесниками Цземиня и заметно оживили колонну. В толпе зомби пастор спас десять школьников, которые только мешались под ногами, проводил в последний путь четверых из них, пожелав им покоя на небесах, и изо всех сил старался убедить остальных детей жить с оптимизмом.
Возможно, это было похоже на мое сегодняшнее решение оставить всех семерых десятков выживших.
Не знаю, правильным ли было мое решение — время покажет. Судьба туманна и далека, прямо как тот одинокий странник, что отправился в путь с одной лишь книгой стихов и подушкой.
По мере продвижения на север в сентябре погода наконец по-настоящему похолодала, температура упала до семнадцати градусов. После нескольких осенних дождей настроение выживших наконец успокоилось.
По настоянию Чжан Миня колонна останавливалась на обочине каждый вечер. Ночью они снова садились в машины и мчались на север без сна и отдыха. Никто не мог сказать наверняка, когда именно это путешествие окончательно завершится.
По обе стороны дороги ветер трепал пожелтевшую траву, просторное осеннее небо раскинулось над головой. Большие города или маленькие заправочные станции, площадки для отдыха — стоило колонне остановиться, как вокруг тут же появлялись зомби.
Они то бродили по полям, то спускались со зданий и неторопливо брели вслед за проносящейся мимо колонной, которую им было вовек не догнать.
Пара редких срабатываний детекторов жизни фиксировалась в крупных городах в нескольких километрах от государственной трассы, но Линь Мусэнь под предлогом небезопасности и нехватки еды отклонял любые предложения о поисково-спасательных операциях.
Все, кто первыми последовал за ним при эвакуации с химического завода, прекрасно понимали: тех запасов и так хватит с избытком.
К тому же Линь Мусэнь отдавал приказ останавливаться у каждой попадавшейся на пути заправки и маленького городка, подчистую выметая все припасы. За эти дни их еда не только не уменьшилась, а наоборот, стала еще обильнее.
Мама Жороу раньше была модельером, она взялась за любую работу по починке одежды и принялась перешивать вещи.
Она часто и подолгу с покрасневшими глазами смотрела на медвежью головку, выглядывающую из кармана куртки Цземиня. Цземинь попытался отдать ей мишку, но она отказалась, а в конце концов взяла несколько комплектов армейской формы и принялась перешивать их по фигурам Мэн Фэна, Чжан Миня и остальных.
Спустя несколько дней первая партия перешитой одежды была готова: большинство мужчин облачилось в подогнанную по росту армейскую форму, добытую в казармах и подвергнутую доработке.
Мама Жороу слабо улыбнулась и спросила:
— Ну как, сидит хорошо, Цземинь?
Цземинь сидел на скамейке у дороги, поднял на нее глаза и ничего не ответил.
Чжан Минь окликнул его:
— Малыш, что нужно сказать?
Мама Жороу торопливо проговорила:
— Ничего страшного, парнишка выглядит очень браво.
И, развернувшись, ушла.
Цземинь был одет в грязно-желтую армейскую форму, на голове красовалась фуражка полевой команды, а перед ним на корточках сидели шестеро школьников.
Пухлый мальчишка, на два года младше Цземиня, только что перешедший во второй класс средней школы, дернул его за плечо и спросил:
— Это наша командная форма?
Цземинь ответил:
— Угу. Дядя Мэн сказал, что теперь вы подчиняетесь мне. Вы шестеро должны слушаться меня.
— Ладно, — один из мальчишек был на полголовы выше Цземиня и поинтересовался: — Если мы признаем тебя главным, ты поведешь нас бить зомби? И как называется наш отряд?
Цземинь оттянул рукав, показывая нашивку. Дети были разного возраста, и форму мама Жороу перешивала вручную, но на каждую обязательно нашивала мультяшную эмблему — фиолетовую шляпку гриба на тоненькой ножке.
Цземинь сказал:
— Мы — отряд Трусливых Грибов, нам не нужно идти в лобовую атаку на зомби, достаточно прятаться за их спинами. Если будет задание, дядя Мэн мне сообщит.
Дети понимающе закивали, и один из подростков спросил:
— А дядя Мэн где?
Цземинь ответил:
— Они — отряд Кабачков, у них также есть Плотоядные Цветки и Шипы, они отвечают за рукопашный бой и передовую. Люди, которых ведет мой папа, умеют стрелять — это отряды Горохострелов, Двойных Стрелков и Пулеметчиков.
— А он кто? — пухлый мальчишка вытянул шею.
У хвоста фургона в лучах заходящего солнца на самом краю сидел Лю Янь, болтая ногами в воздухе, и усердно собирал какую-то механическую штуковину.
— Его зовут Лю Янь, он технарь, — пояснил Цземинь. — Он очень крутой, прямо как Дораэмон, у него куча всяких штуковин. В тот день вас спасли именно его часы-будильник.
Пухлый мальчишка догадался:
— Он Двойной Подсолнух?
На груди формы Лю Яня была вышита физиономия сурового дядьки с выпученными глазами. Цземинь покачал головой:
— Нет, он Безумный Дейв, тот самый, что держит гаражный магазин.
Дети засмеялись.
Повторяя слова, которым его учил Чжан Минь, Цземинь произнес:
— Расскажите о себе.
Он вытащил из кармана мишку и легко качнул им, призывая своих бойцов рассказать о себе, пообщаться и познакомиться поближе.
Чжан Минь стоял неподалеку и с явным интересом наблюдал за тем, как Цземинь укрепляет связи со своими товарищами.
— Лю Янь, — позвал Чжан Минь.
Лю Янь, не поднимая головы, отозвался:
— Чего тебе?
Чжан Минь сказал:
— Цземинь стал намного общительнее. Раньше в школе у него почти не было друзей.
Лю Янь издал неопределенный звук и ответил:
— Пожалуйста. Можешь позволить ему заводить побольше друзей.
Се Фэнхуа сидела в кабине и помогала Лю Яню записывать серийные номера деталей, после чего вдруг заговорила:
— Цземинь кажется слишком маленьким.
Чжан Минь возразил:
— Он и так небольшой.
Се Фэнхуа улыбнулась:
— Нет, я имею в виду, что у него совсем не менталитет ученика средней школы. Пятнадцатилетний подросток, но мышление и эмоциональный интеллект где-то на уровне десятилетнего ребенка, ну или одиннадцатилетнего… Я слышала, когда вы познакомились, ему было всего одиннадцать? Возможно, из-за того, что все эти годы вы слишком оберегали его, его навыки общения и социализации просто застряли на месте.
Чжан Минь вздохнул:
— Ничего не поделаешь. Когда он ходил в школу, то почти не разговаривал с незнакомцами, считал, что одноклассники относятся к нему… не слишком дружелюбно. В одиннадцать лет он сильно ударился головой, да и ученики, по правде говоря, любили над ним подшучивать. Я несколько раз ходил к учителям, даже переводил его в другую школу…
— Нет-нет, — покачала головой Се Фэнхуа. — Причина в вас самих. Вы для него как тихая гавань. В психологии это называется эффектом крепостной стены: из-за жесткой защиты у него начисто пропало желание самому с кем-то общаться и брать на себя ответственность.
— И что же мне делать? — спросил Чжан Минь.
Се Фэнхуа ответила:
— Давать ему больше возможностей для самостоятельной тренировки.
— Исключено, это слишком опасно.
Се Фэнхуа улыбнулась:
— Вот именно. Но держать его постоянно у себя за спиной — определенно не лучший выход.
http://bllate.org/book/23383/2515527
Готово:
