Здание главного штаба Имперского военного ведомства, подобное притаившемуся металлическому чудовищу, отражало холодный и жесткий блеск под лучами звезды Столичной планеты.
Мика стоял перед главным входом, запрокинув голову и глядя на уходящий в небеса дверной проем. Его серебристо-серая военная форма сидела безупречно, а эполеты, подтверждающие возвращение воинского звания, переливались в лучах света едва заметным сиянием.
Он глубоко вздохнул, и в его ледяных голубых глазах мелькнула острая искра. Возвращение сюда было далеко не простым восстановлением в должности.
Имперское военное ведомство, этот высший орган, номинально управлявший всеми вооруженными силами, из-за многолетней борьбы за власть уже давно превратилось в арену для закулисных игр руководства четырех великих армейских корпусов.
Грандиозная победа Первого армейского корпуса в приграничной кампании нарушила хрупкое прежнее равновесие, задев интересы неизвестно скольких влиятельных сил. Его сфабрикованное дело и последовавшее за ним восстановление в должности давно вышли за рамки личного позора или триумфа, превратившись в флюгер, по которому различные группировки стремились испытать на прочность и прижать Первый армейский корпус.
Тот факт, что генерал Ци Нин в этот момент не восседал здесь лично, сам по себе был тонким сигналом. Переступая сегодня этот порог, Мика представлял не только самого себя — за его спиной стояло достоинство Первого армейского корпуса, которое никому не дозволено топтать.
Он зашагал вперед, и его военные сапоги застучали по зеркальному полу гулко и уверенно, шаг за шагом приближая его к сердцу имперской военной мощи.
Внутри штаба холодный металлический блеск отражал фигуры снующих туда-сюда инсектов, а в воздухе висело невидимое предчувствие расправы.
Мика уверенно шел по широкому коридору. Серебристо-серая форма подчеркивала его стройную и прямую фигуру, а кисти на эполетах слегка покачивались в такт шагам.
Цокот форменных сапог отдавался эхом. Офицеры, попадавшиеся ему навстречу, реагировали по-разному: одни смотрели с удивлением и уважением, издалека вытягиваясь по стойке смирно; другие отводили глаза со сложными выражениями лиц и поспешно убирались с дороги; а меньшинство открыто бросало на него оценивающие и презрительные взгляды.
Лицо Мики оставалось холодным и суровым, он не обращал ни на что внимания, а его ледяные глаза были спокойны и невозмутимы. Он направлялся прямо в кабинет Отдела по делам инсектов.
Процедуру восстановления оформлял чиновник-инсект со строгим выражением лица. Всё делалось строго по протоколу и с высокой эффективностью. Очевидно, генерал Ци Нин уже обо всем договорился заранее, поэтому процесс прошел гладко, без каких-либо заминок или придирок.
Когда собеседник протягивал Мике новый идентификационный чип и ключ доступа, в его голосе даже промелькнула едва уловимая нотка почтения:
— Генерал-майор Мика, с возвращением. Ваш временный кабинет уже подготовлен, вы временно будете отвечать за обучение новобранцев новой боевой концепции и подготовку части отчетов по анализу приграничной обороны.
— Понял. — Мика принял вещи, четко отдал честь и повернулся, чтобы уйти. Это назначение лишь казалось менее значительным, чем его полномочия до войны, но на деле оно служило отличной отправной точкой, позволяющей заново освоиться с внутренней работой ведомства и соприкоснуться с новыми силами. Он прекрасно понимал задумку генерала Ци Нина.
Выйдя из кабинета, Мика с ключом доступа в руках сразу же погрузился в работу: запершись во временном кабинете, он сосредоточился на разборе скопившихся документов и разработке учебной программы. Время пролетело незаметно за усердным трудом, и искусственное освещение за окном постепенно стало ярче, предвещая приближение полудня.
Когда он наконец сделал перерыв и собрался отправиться в офицерскую столовую, едва переступив порог служебной зоны, как несколько офицеров-инсектов, явно принадлежавших к другим армейским корпусам, как по заказу преградили путь к главному коридору.
Во главе стоял полковник Болтон из Второго армейского корпуса, известный своим радикальным стилем, близостью к клану Рассел и даже бывший некогда одним из поклонников Энга.
— О, да это же наш прославленный подвигами «высокородный» Кэролайн! — голосом, полным преувеличенного пафоса, протянул Болтон, сделав особый акцент на этом саркастическом титуле. — Что же вы, вместо того чтобы наслаждаться покоем в герцогском особняке, утруждаете себя столь ничтожной бумажной волокитой? Неужели герцог Гу Чэнь счел вас... слишком холодным и скучным и решил, что вы больше не годитесь ни на что иное, кроме как зарабатывать деньги?
Сидящие за его спиной сослуживцы разразились утробным хохотом.
Раздался неприятный смех. Шаг Мики замедлился. Ледяные голубые глаза скользнули по противнику, не выказав ни единой эмоции, и он лишь холодно бросил:
— Прошу прощения, освободите проход.
Его хладнокровие лишь сильнее разозлило оппонента. Болтон резко шагнул в сторону, полностью перегородив дорогу, и процедил сквозь зубы, источая липкую злобу:
— Что, выкарабкался за счет самца и возомнил себя абсолютно чистеньким? Не забывай, как тебя, подобно паршивой собаке, приволокли тогда в дисциплинарный...
— Болтон! Следи за своим языком!
Грозный окрик оборвал Болтона на полуслове. Рыжеволосый Но, подобно вихрю, подлетел к нему, вцепился в воротник, а в его глазах буквально полыхал огонь.
— Смеешь еще хоть слово сказать против нашего генерал-майора! Плевать я хотел на твое звание полковника, клянусь богами инсектов, я сегодня так отделаю твою физиономию, что мать родная не узнает!
Вне İSПЫШКА гнева и резкие слова Но заставили лицо Болтона посинеть, и атмосфера на миг накалилась до предела. Несколько следовавших по пятам за Но офицеров Первого армейского корпуса с возмущенными лицами окружили их, мгновенно образовав противовес с процессией Болтона.
— Майор Но, здесь не ваше место слова! — с усмешкой бросил офицер Второго армейского корпуса. — Тебя уже сослали в тыловой отдел, какой ты после этого генерал-майор.
— Да ты кто такой вообще?! — Но не сдвинулся ни на шаг, сжав кулаки. — Если посмеешь еще хоть раз оклеветать генерал-майора Мику, я не посмотрю на армейские уставы и научу тебя молчать!
Обстановка накалилась до предела. Мика протянул руку и легко опустил ее на плечо Но, призывая того остыть. Он перевел взгляд на задиристого офицера, и его голос остался все таким же ровным, но в нем прозвучала неоспоримая ледяная жесткость:
— Мое звание и должность утверждены военным ведомством. Мои заслуги оплачены телами чудовищ на приграничном рубеже. Если вы не согласны с моим назначением, можете подать жалобу в инспекцию ведомства по всей форме. А теперь попрошу освободить дорогу.
Его взгляд был остер, как клинок — это была уверенность, закаленная в морях крови и нагромождениях трупов, и оттого офицер на секунду лишился дар речи, а его напускной пыл мгновенно увял.
В тот самый момент, когда конфликт был готов перерасти в драку, с другого конца коридора донесся ленивый, но четкий голос, в котором слышалось ровно столько удивления, сколько было нужно:
— Хм? Кажется, я не вовремя?
Все обернулись и увидели, что Гу Чэнь в инвалидном кресле, которое катил дворецкий Хьюз, медленно приближается к ним. В руке он держал изящный многослойный ланч-бокс, его взгляд скользнул по царящему хаосу, а на губах заиграла тень холодной насмешки. Он рассчитывал прийти как раз к обеду, но никак не ожидал натолкнуться на подобную сцену. Воистину, вокруг полно слепцов...
Заметив Гу Чэня, зажатый в центре Мика чуть дрогнул ресницами, и на дне его души поднялась легкая рябь.
Появление Гу Чэня сделало атмосферу еще более напряженной. Болтон перевел взгляд, словно отыскав новую мишень, и нарочно громко произнес:
— О, да к нам пожаловал сам герцог Гу Чэнь! Неудивительно, что столько спеси, раз за спиной стоит самец-покровитель. Только военное ведомство издавна ценит силу, здесь не выехать за счет милостей какого-то самца-инвалида!
Слова эти были предельно ядовитыми: они не только унижали Мику, но и ставили Гу Чэня в крайне неловкое положение. Хотя в империи самцы традиционно пользовались уважением, в глазах Болтона Гу Чэнь с поврежденным ментальным полем и парализованными ногами уже не представлял никакой ценности, а потому позволял себе излишнюю дерзость.
Но покраснел от гнева и уже собирался резко ответить, но Мика остановил его одним взглядом.
Мика наконец посмотрел прямо на Болтона. Его взгляд был холоден, как полярная ледяная равнина, и от него воздух вокруг мгновенно остыл на несколько градусов. Он мог стерпеть оскорбления в свой адрес, но никогда не позволил бы втягивать в это Гу Чэня.
— Полковник Болтон, — заговорил Мика. Его голос звучал чисто и холодно, без единой нотки гнева, но каждое слово чеканилось предельно ясно. — Вы правы, военное ведомство ценит силу. Так что пустые слова излишни.
Его ледяные голубые глаза зафиксировались на Болтоне, а ровный голос таил в себе неоспоримую мощь:
— Встретимся на тренировочной арене.
Вызов на поединок!
Весь коридор мгновенно погрузился в мертвую тишину. Все присутствующие с неверием смотрели на Мику. Болтон славился своей чудовищной физической подготовкой и из года в год легко попадал в тройку лидеров на армейских соревнованиях по рукопашному бою, в то время как Мика только-только вернулся после тяжелейших испытаний! И он сам бросает вызов? В разгар обеденного перерыва, на глазах у всех?
Болтон оказался в ловушке: отступать было некуда, ситуация зашла слишком далеко, и ему оставалось лишь скрепя сердце принять бой:
— Хорошо! Вот заодно все и увидят, стоит ли чего-нибудь этот гений с двойным рангом Эс!
Стоило Болтону принять вызов, как толпа зевак инстинктивно двинулась в сторону тренировочного зала. В этот момент инвалидное кресло Гу Чэня остановилось прямо перед Микой. Шумная суета вокруг словно отрезалась невидимой стеной.
Гу Чэнь поднял голову, глядя на своего супруга-ци. Мика тоже опустил взгляд на него, и ледяная суровость, с которой он только что встречал противников, еще не успела полностью сойти с лица, но при соприкосновении с глазами Гу Чэня она незаметно смягчилась, явив миру ту сокровенную мягкость, которую понимали лишь они двое, и едва заметную долю неловкости в духе я доставил неприятности своему самцу.
Гу Чэнь не стал произносить банальных «будь осторожен» или «постарайся победить». Он лишь слегка поднял руку и с абсолютной естественностью поправил воротник военной формы Мики, который тот едва сдернул из-за вспышки Но, сделав его более аккуратным и стоячим. Его кончики пальцев случайно коснулись верхней пуговицы рубашки, застегнутой наглухо по уставу.
В этом жесте читалась свойственная правилам военной формы интимность, но в то же время он выглядел донельзя естественно, словно самец инстинктивно приводил в порядок внешний вид своего ци.
— Похоже, — голос Гу Чэня звучал негромко, с ленивой усмешкой отчетливо долетая до слуха Мики, — принесенному мной обеду придется подождать, пока мой генерал-майор разомнет кости.
Его взгляд проскользнул по предплечьям Мики, где рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая бледную, но сильную кожу.
— Поторопитесь, остывшая еда теряет вкус.
Он не стал спрашивать, уверен ли тот в победе, и в его голосе не промелькнуло ни тени беспокойства. Тон был столь безмятежным, будто он давал самые обыденные указания по хозяйству, но за этими словами крылась абсолютная вера и поддержка.
Он верил, что Мика победит, и мысленно уже планировал то, как они проведут время после поединка.
В глазах Мики мелькнул свет. Глядя на изящный ланч-бокс в руках Гу Чэня, он почувствовал, как раздражение от глупой провокации тут же рассеялось. Он чуть заметно кивнул и тихо произнес:
— Я не заставлю вас долго ждать.
Простой диалог без громких ободряющих фраз и слащавых прощаний безмолвно передавал колоссальную силу. Таким образом Гу Чэнь говорил Мике: делай то, что хочешь, я буду наблюдать отсюда и уже приготовился праздновать твою победу.
Когда Мика снова повернулся к Болтону и к проходу, ведущему на арену, его спина выпрямилась еще сильнее, а в ауре холодной сосредоточенности словно зародился более глубокий и непоколебимый стержень.
Больше не обращая внимания на шепотки вокруг и злой взгляд Болтона, он зашагал вперед.
Гу Чэнь проводил взглядом его спину, кивнул Хьюзу, и инвалидное кресло плавно покатилось вслед за толпой.
Ность о поединке разлетелась по штабу со скоростью лесного пожара. К тому моменту, как Мика и Болтон добрались до тренировочного зала, вокруг уже толпились привлеченные слухами офицеры.
Хьюз подкатил Гу Чэня к точке с наилучшим обзором. Сам самец выглядел внешне спокойным, но в глубине его глаз полыхал живой интерес: ему впервые выпал шанс воочию увидеть, каков его ци на поле боя, принадлежавшем ему по праву.
В центре арены Мика расстегнул пуговицы кителя и бросил его в сторону, однако переодеваться в привычную для тренировок майку не стал. На нем по-прежнему оставались отглаженная серебристо-серая форменная рубашка и брюки, он лишь аккуратно закатал рукава до локтей, обнажив бледные запястья с чистыми линиями мышц.
Короткие серебристые волосы лежали волосок к волоску, а бледное лицо под ярким светом ламп тренировочного зала напоминало тончайший фарфор — черты лица были изящны, но от них веяло непреклонной властностью. Подобный целомудренный и строгий вид создавал мощный контраст с предстоящим жестоким боем.
Прозвучал зуммер!
Болтон атаковал первым: его удар был мощным, а движения — свирепыми. Очевидно, он намеревался покончить с этим в мгновение ока, чтобы выставить Мику на посмешище.
Однако движения Мики оказались куда быстрее! Казалось, он предугадывал каждую траекторию атаки противника: его тело двигалось молниеносно, а каждое уклонение, блок и контратака были точны, словно по учебнику. В его боевом стиле не было ни грамма показухи — сплошная лаконичность, эффективность и смертоносность, отточенные в бесчисленных смертельных схватках.
Прошло всего несколько раундов, а Болтон даже не смог задеть и краешек одежды Мики, зато сам пропустил резкий удар ребром ладони по шее — пусть Мика и не вложил в него всю силу, но левая сторона тела противника мгновенно онемела, и он покачнулся назад.
— Пустое ребячество. — Стоя на месте, Мика бросил эти слова небрежным, спокойным тоном, который разил больнее любых насмешек.
Услышав такую оценку, Болтон взбесился окончательно. Глаза его налились кровью, он забросил всякую технику и бросился на соперника вновь, точно обезумевший зверь.
Мика чуть подался в сторону, двигаясь стремительно и изящно. Увернувшись от кулака, он левой рукой четко отбил запястье Болтона, а правой нанес молниеносный удар ребром ладони прямо в боковую часть шеи. Болтон в панике откинулся назад и едва избежал удара, но холодный пот уже выступил у него на лбу.
Тем не менее он не отступил, а с еще большей яростью ринулся вперед, пуская в ход кулаки и ноги — его натиск был хаотичным, но до ужаса свирепым.
В глазах Мики мелькнула жесткость, и он решил больше не сдерживаться. Сделав быстрый нырок в сторону, он увернулся от тяжелого удара Болтона и, используя инерцию чужого броска вперед, подсек противника резким ударом ноги по опорной лодыжке.
Равновесие Болтона мгновенно рухнуло, и его массивное тело с грохотом рухнуло на пол. Не дав ему опомниться, Мика придавил коленем его уязвимую точку на спине с силой многотонного груза, одновременно заломив руку за спину, и полностью обездвижил врага!
Все движение произошло единым непрерывным потоком и заняло лишь долю секунды.
В тренировочном зале воцарилась мертвая тишина, после чего взорвавшаяся волна возгласов и оваций потрясла своды помещения! Особенно громко свирепствовали офицеры Первого армейского корпуса, чьи лица раскраснелись от восторга.
Это был их генерал-майор! Пусть он и оставался в тени несколько дней, его острие по-прежнему не знало преград! Он не произнес ни единой хвастливой речи, но каждый понял: он заявил о своем возвращении силой.
Освободив противника, Мика выпрямился и слегка поправил воротник рубашки, помятый от резких движений. Дыхание его оставалось ровным. Опустив взгляд на поверженного врага, он холодно обронил:
— Благодарю за науку.
Никакой показушной радости победы — лишь абсолютная, удушающая тишина, рожденная непоколебимой мощью.
Гу Чэнь сидел в инвалидном кресле и, глядя на своего сияющего ци, уложившего врага одним ударом прямо посреди зала, чувствовал, как сердце колотится в бешеном ритме.
Он видел Мику хрупким, видел его нежным и стойким, но впервые в жизни воочию наблюдал, какая невероятно мощная и ослепительная душа скрывается под этой холодной и красивой оболочкой.
Эта разлетающаяся серебристая короткая стрижка, развевающаяся форма, каждый исполненный мощи и эстетики жест — словно вспышка молнии, прорвавшая все его представления о мире и ударившая прямо в глубину сердца.
Горячая волна, смешавшаяся с гордостью высшей пробы, диким собственническим инстинктом и невыразимым трепетом, мгновенно захлестнула его. Его ци на поле боя, принадлежавшем ему по праву, был донельзя... ослепителен.
— Не... может... быть... — Лицо Болтона посерело. Из-за тяжести на спине и дикой боли в вывернутой руке он не мог нормально дышать, а в его глазах застыло неверующее потрясение, смешанное с ужасом — на борьбу у него не осталось даже сил.
Мика проигнорировал поверженного врага за своей спиной, поднял китель и направился прямиком к выходу. Когда он поднял взгляд и через всю арену уставился на Гу Чэня, окружавшая его аура убийственной строгости мгновенно рассеялась, лед в глазах растаял, оставив лишь крошечную каплю волнения.
Гу Чэнь встретил его взгляд, и на дне его глаз плескалось бездонное море нежности. Бессознательно покрутив кольцо на пальце, он растянул губы в глубокой, довольной улыбке.
Его Мика и должен был сиять именно так.
Не успела автоматическая дверь бойцовской арены закрыться до конца, как пересуды о только что завершившемся столь коротком, но ошеломляющем поединке уже брызнули, словно вода на раскаленное масло, разносясь по всем закоулкам штаба.
— Ты видел? Всего пара движений! Полковник Болтон в его руках выглядел точь-в-точь как мелкий инсект, только что научившийся ходить! — молодой офицер в коридоре с восторгом жестикулировал перед товарищем, а его лицо пылало от благоговения.
Его напарник закивал, понизив голос:
— Все эти сплетни о том, что у генерал-майора Кэролайна подорвана база — чистой воды бред! С такой силой он, кажется, стал еще страшнее, чем до отъезда на границу! Двойной ранг Эс — это вам не пустой звук...
Чуть вдалеке несколько офицеров с шевронами других корпусов собрались вместе, но их настрой выглядел куда более сдержанным.
— Похоже, прежние слухи сильно преувеличены, — поправляя очки, объективно заметил офицер средних лет. — Боевые навыки генерал-майора Кэролайна и впрямь безупречны. Первый армейский корпус на сей раз вернул себе настоящую опору.
Кто-то рядом презрительно хмыкнул:
— Пф, Болтон просто потерял бдительность, полез напролом, вот и поплатился за то, что раскрыл все карты. Только вот столь громкое возвращение Мики Кэролайна наверняка сделает воду в нашем ведомстве еще мутнее.
А в тихом углу офицеры Второго армейского корпуса, к которому принадлежал и сам Болтон, выглядели хуже некуда.
— Чертовщина! Как он мог остаться це и невредим?! — один из инсектов со злостью врезал кулаком по стене. — Полковник Болтон проявил непростительную беспечность!
— Беспечность? Его просто раздавили абсолютной силой, — с мрачным блеском в глазах произнес другой, казавшийся более хладнокровным. — Мы все его недооценили. И недооценили... влияние того герцога, что стоит за его спиной. Это еще не конец. Генерал Мэтт так просто всё не оставит.
Тихие перешептывания, подобно невидимым волнам, быстро расходились по глубоким водам военного ведомства. Восхищение, страх, оценка, злоба — все эти чувства переплетались, рисуя сложную картину последствий абсолютного и триумфального возвращения Мики Кэролайна на главную сцену.
http://bllate.org/book/23392/2517347
Готово:
