Готовый перевод After Taking the BE Script, I Became the Master's White Moonlight / Отказавшись от роли жертвы, я стал светом всей секты: Глава 13

Реакция Цзян И была настолько бурной, что Линь Чжиюй невольно усомнился, не подарил ли он что-то запредельно ценное.

— Второй старший брат, есть какие-то вопросы? — невозмутимо спросил Линь Чжиюй.

Сказав это, он лишь с опозданием осознал: столь яростная реакция Цзян И, вероятно, вызвана тем, что тот счел подарок никчемным и теперь возмущается несправедливостью по отношению к младшему брату.

Что ж, логично. Его нефритовый кулон был самым обычным, на фоне горы подношений от великих кланов он выглядел жалко, и, скорее всего, его брезгливо зашвырнут в самый дальний угол.

Цзян И вспомнил, с каким сосредоточенным видом Линь Чжиюй вырезал этот кулон при лунном свете, и сердце его болезненно сжалось. Особенно выводило из себя спокойствие, с которым Линь Чжиюй держался сейчас.

Прекрасно! А он-то, дурак, решил, что Линь Чжиюй принял его слова к сведению.

Верно говорят... он сам себя обманул, теша пустыми надеждами.

Чего он только не видел в своей жизни, какие сокровища не держал в руках? Подумаешь, кусок дешевого нефрита — стоит ли о таком вообще думать или принимать близко к сердцу?

Цзян И стиснул зубы и насмешливо фыркнул:

— Подобный хлам только ты и способен преподнести.

Линь Чжиюй про себя подумал, что так и знал, и кивнул:

— Да, конечно, это не сравнится с щедрыми дарами старших братьев.

— Линь Чжиюй, ты!

Глядя на разъяренного Цзян И, Линь Чжиюй вдруг вспомнил, что в оригинальном сюжете книги он уже дарил Цзян И такой же кулон. Давным-давно он случайно нашел в тайном царстве огромный кусок наньциского нефрита, обнаружил, что тот проясняет разум и обостряет зрение, и вырезал из него несколько украшений. Цзи Чэнь тогда часто жаловался на головные боли, и Цзян И, видя, как сильно тому приглянулся кулон, просто взял и отдал его Цзи Чэню. Линь Чжиюй, узнав, что его старания так легкомысленно передарили, лишь сильнее возненавидел Цзи Чэня.

Нынче же, по иронии судьбы, он сам перешагнул через посредничество Цзян И и вручил кулон сразу Цзи Чэню.

И хорошо. По крайней мере, никто не сможет использовать его подарок, чтобы похвастаться чужой щедростью.

Он свой долг выполнил, и теперь, что бы ни говорили, придраться не к чему. Максимум — посмеются над его скупостью. А уж нравится ли кулон Цзи Чэню и для чего он его использует — его больше не касается.

Видя, что Линь Чжиюй собирается уйти, Цзян И поспешно шагнул вперед, преграждая ему путь своей высокой фигурой:

— Ты куда?

— Подарок вручен, мне пора.

Цзян И усмехнулся, намекая на что-то свое:

— А ты теперь стал ко всему равнодушен.

Линь Чжиюй посмотрел на него:

— А что, по-твоему, я должен был сделать? Упасть в ноги, устроить истерику прямо на торжественной церемонии, чтобы все присутствующие узнали, что у Учителя есть еще и третий ученик, чье посвящение так и не состоялось?

В книге, когда бессмертный мастер Цинъюань одним ударом разрушил его духовное ядро, Линь Чжиюй умирал от нестерпимой боли, слыша слова наставника: Если бы я знал, чем все обернется, я должен был убить тебя еще тогда, когда ты только пришел в нашу обитель.

Значит, Цинъюань пожалел. Пожалел, что позволил ему войти во дворец Фугуан, пожалел, что сделал своим учеником.

Цзян И замер. Он не ожидал, что Линь Чжиюй скажет это настолько прямо, даже не изменившись в лице, и в глубине души вновь всколыхнулось то самое необъяснимое, странное чувство.

Цзи Чэнь перевел взгляд с одного на другого, затем посмотрел на деревянную шкатулку и тихо произнес:

— Мне очень нравится кулон, который подарил старший брат Линь. Вы сделали его сами?

Голос Цзи Чэня заставил обоих снова обратить на него внимание.

— Да, — ответил Линь Чжиюй.

Цзян И скрестил руки на груди и недовольно фыркнул.

Цзи Чэнь, глядя на Линь Чжиюя, с легкой осторожностью на своем чистом, одухотворенном лице попросил:

— Старший брат Линь, вы не могли бы сами повязать его на меня?

Линь Чжиюй помолчал, встретил ожидающий взгляд Цзи Чэня и покачал головой:

— Прости, я не умею.

Цзи Чэнь улыбнулся, его взгляд скользнул по поясу Линь Чжиюя, где как раз висело нефритовое украшение, повязанное безупречно.

— Пропустите.

Цзян И вызывающе посмотрел на него, но не сдвинулся с места.

Линь Чжиюй просто обошел его, вышел из зала и ушел, не оглядываясь, оставив Цзян И лишь смотреть себе в спину.

Цзян И тяжело выдохнул, его взгляд стал сложным, и, помрачнев, он тоже ушел.

Цзи Чэнь провожал их взглядом, который постепенно становился все более темным и глубоким.

Он взял простую деревянную шкатулку. Круглый нефрит был прозрачным и нежным, выгравированный узор — четким и гладким, словно идеальное дополнение к природной красоте камня, что свидетельствовало о мастерстве создателя. Слабая духовная энергия непрерывно исходила от нефрита, сохранив еще и едва уловимый аромат того человека.

Что ж, неплохая вещица...

Раздался резкий звук, шкатулка упала на пол, и нефритовый кулон, покатившись, разбился на несколько частей.

Два маленьких послушника, услышав вскрик Цзи Чэня, подняли головы и увидели его, растерянно присевшего на корточки:

— Как же я так неосторожен! Старший брат Линь узнает — наверняка расстроится!

Послушники, решив, что Цзи Чэнь хочет собрать осколки, поспешно подняли его:

— Старший брат Цзи, не поранитесь. Это ведь не такая уж ценная вещь, разбилась — и бог с ней.

Они слышали весь предыдущий разговор, поэтому полностью разделяли мнение старшего брата Цзян И. Такая простая безделушка только место занимает, а старший брат Линь и вправду оказался скуп — даже для родного младшего брата не пожалел ничего получше.

Цзи Чэнь виновато произнес:

— Все-таки это был дар от чистого сердца... я был слишком небрежен.

Послушники принялись утешать его, говоря много лестных слов и клянясь, что не позволят старшему брату Линю узнать о случившемся. Цзи Чэнь лишь тогда изобразил облегчение.

В этот миг в голове Цзи Чэня прозвучал ледяной голос:

— Жалкое зрелище. Стоит ли так убиваться из-за куска дешевого камня? Я же говорил тебе: все сокровища этого мира рано или поздно станут твоими. Секта Тяньсюй — лишь начало, дальше ты получишь гораздо больше, и никто не сможет тебе помешать.

Уголки губ Цзи Чэня едва заметно дрогнули, но он не ответил.

Голос, не скрывая высокомерия, дал еще несколько наставлений и, ослабев, вновь затих в сознании Цзи Чэня.

Осколки на полу уже потеряли остатки духовной энергии. Цзи Чэнь безразлично наступил на них и вышел из зала.

Когда все разошлись, осколки так и остались лежать на полу — одинокие и никому не нужные.

*

Когда Сун Юэю и остальные прибежали в зал, двое послушников как раз собирались уходить.

Юноши оставили свои подарки и разочарованно вышли из зала.

Сун Юэю постоянно оглядывался, остальные решили, что он жалеет о том, что так и не смог поговорить с Цзи Чэнем.

— Все из-за Линь Чжиюя. Говорят же: взялся помочь — доведи дело до конца, а он что? Довел нас до середины и сбежал, заставив потратить столько времени впустую.

— Но... если бы не он, мы бы и до середины пути не добрались, сами бы точно заблудились!

— Ты на чьей стороне? Вечно ты его выгораживаешь.

— Да потому что это правда! Мы все при нем начали говорить о нем гадости, неудивительно, что он ушел.

— Кто же знал, что это Линь Чжиюй! Ты просто помогаешь ему, потому что он красивый. Не забывай, мы обещали старшему брату Суну, что добьемся справедливости для младшего брата Цзи Чэня!

Сун Юэю, раздраженный этим шумом, рявкнул:

— Да хватит вам! Заткнитесь все.

Он обернулся и бросил взгляд в сторону Леса Фениксов.

http://bllate.org/book/23400/2519239