Готовый перевод Transmigrated as a Crippled Villain / Переродиться злодейкой с увечьем: Глава 5

Цю Цзиньнин говорила спокойно, с ноткой недоумения.

Вчера, когда она вернулась в усадьбу, отец позвал её в кабинет, и она встретила того самого Чжоу Сюэчжэна*. Позже от отца она узнала, что Чжоу Эр — это нынешний Второй императорский принц, рождённый наложницей Гуйфэй. Сейчас он служит в Министерстве финансов. По неизвестной причине он на этот раз прибыл в уезд Цзюцюй и даже собирается занять должность сюэчжэна в уездной школе.

Всё это по большому счёту было неважно. Хотя у неё и было желание пойти по пути императорских экзаменов, она не собиралась прислуживаться к знати.

Важно было другое: стоило ей приблизиться к Чжоу Эру, как её начинала охватывать непонятная тревога.

— Душевное беспокойство? Что значит «душевное беспокойство»? — Цинь Чу слегка нахмурилась, и в её сердце вдруг закралось нехорошее предчувствие.

И тут Цю Цзиньнин продолжила:

— Если просто смотреть на него — ничего страшного. Но стоит приблизиться, примерно на пять чи, как сердце начинает бешено колотиться, нарастает волнение. Ощущение очень похоже на то, когда приворотный червь активизируется.

Самое странное: всё это были лишь телесные реакции — её разум оставался исключительно ясным. Ясным и холодным. И всё же она не могла остановить собственное тело, вышедшее из-под контроля. Похоже на приступ любовного червя, но не совсем то же самое.

Услышав это, Цинь Чу на мгновение опешила. Она подняла глаза на Цю Цзиньнин и встретилась с её недоумённым взглядом. В сердце разлилась странная горечь.

— Сердцебиение учащается, дыхание перехватывает, всё происходит непроизвольно? — сказала Цинь Чу. — Либо ты испугалась, либо тронута.

— Я встретила его впервые только вчера, — быстро возразила Цю Цзиньнин. — Даже если он нынешний Второй принц, он не вызывает у меня страха. И тем более не заставляет моё сердце биться чаще.

Она быстро отмела обе эти возможности. Это ощущение потери контроля заставляло её склоняться к мысли, что это реакция, похожая на отравление червём. И первым, кого она вспомнила, думая о приворотном черве, был Цинь Чу. Поэтому она и пришла посоветоваться с ней.

Нынешний Второй принц?

Цинь Чу опешила, а затем внимательно оглядела Цю Цзиньнин. Если её прежние догадки верны, то Цю Цзиньнин — главная героиня. Дешёвый старший брат — не главный герой. Молодой господин Гу — тоже отрицательный персонаж. Так что среди мужчин, окружавших Цю Цзиньнин, кандидат на роль главного героя пока не обнаруживался.

Теперь она поняла: дело не в том, что главного героя нет. Просто он появился только сейчас.

Особенно учитывая, что Чжоу Эр — императорской крови. Это очень похоже на множество романов: главный герой высокого происхождения, волей случая оказывается рядом с героиней, помогает ей выпутаться из беды — свалившийся с неба.

Вспомнив представительную внешность Чжоу Эра, Цинь Чу почувствовала, как сердце упало куда-то вниз. В груди заломило.

Цю Цзиньнин бесстрастно смотрела на неё. Её чистые, прозрачные глаза, казалось, видели всё насквозь.

— Ты о чём-то догадалась?

Цинь Чу плотно сжала губы. Помолчав, она с расстановкой произнесла:

— Возможно, он — тот, кто тебе предназначен. Ты просто влюбилась в него с первого взгляда.

Свалившийся с неба главный герой. Пусть героиня сама мучается — зачем ей рассказывать ей об этом? Только тревогу наводит.

— Не болтай чепухи. У меня нет к нему любовных чувств, — быстро отрезала Цю Цзиньнин. Словно у неё уже был готов ответ на этот вопрос, и ответ этот был не о Чжоу Эре. Потому она и говорила так уверенно.

А сердце Цинь Чу мало-помалу наполнялось льдом. Утреннее солнце проникало сквозь окна и заливало их уютную комнату, освещая её красивые, но безрадостные черты:

— Раз Чжоу Эр — принц, возможно, он сможет раздобыть выдержанное крепкое вино.

Голос её звучал глухо, словно каждое слово давалось ей неимоверно тяжело.

Главный герой, способный вызволить героиню из беды. Нынешняя беда Цю Цзиньнин — приворотный червь. Кувшин выдержанного крепкого вина для императорского сына, Второго принца, добыть, надо думать, не трудно.

— Цинь Чу, я встретила его впервые лишь вчера. Не надумывай лишнего, — спокойным тоном ответила Цю Цзиньнин, изо всех сил сдерживая бурю в душе.

Даже если телесные изменения оба раза происходили помимо её воли, у неё не возникло ни малейшего желания приблизиться к этому Второму принцу. Напротив, всё её существо сопротивлялось, она хотела только держаться от него подальше.

Тот, к кому она хотела приблизиться — стоящий перед ней человек. Это Цинь Чу.

Лицо Цинь Чу застыло. Она встретилась взглядом с Цю Цзиньнин:

— Госпожа Цю, что, если я скажу: чтобы избавиться от червя, тебе нужен только он? Пока пусть всё идёт своим чередом. Возможно, стоит тебе пообщаться с ним поближе — и приворотный червь исчезнет сам по себе.

Будь то из эгоизма или из чувства справедливости, она не могла, используя приворотного червя, мешать главной героине общаться с главным героем.

Тем более что старшая девица Цинь, её предшественница, была главной виновницей. А она, Цинь Чу, хотела, чтобы Цю Цзиньнин не была ни от кого зависима.

Мысли Цинь Чу путались, тысячи чувств вздымались и опадали, и только одно она могла — крепко зажать их в самой глубине души.

Цю Цзиньнин отвернулась, обеими руками слегка сжав рукава своего платья, и голос её был необычайно ровен и спокоен:

— Если всё действительно обстоит так, как ты говоришь, то я лучше останусь с этим червём.

Она не станет, чтобы избавиться от червя, заставлять себя приближаться к Второму принцу.

Услышав это, Цинь Чу почувствовала, как дрогнуло её сердце:

— Цю Цзиньнин, а ты… почему ты не хочешь общаться со Вторым принцем?

Будь она главной героиней, реакция должна была быть другой. Если только Цю Цзиньнин не испытывает симпатии к главному герою. По крайней мере, пока ещё не испытывает.

Цю Цзиньнин хранила на лице невозмутимость. Она медленно перевела взгляд обратно:

— Я подозреваю, что с ним что-то не так. Эти реакции, вероятно, связаны с приворотным червём. Есть ли у тебя сегодня время, чтобы съездить со мной в посёлок Таохуаань, к лекарю Ханю?

Она не принимала слова Цинь Чу. Уж собственные мысли кому, как не ей, знать.

К Второму принцу она равнодушна. В ней только сопротивление. Лишь горькое чувство потери контроля.

Цинь Чу помолчала мгновение:

— Время есть прямо сейчас. Идём, я поеду с тобой.

Две девушки вышли из комнаты. Лю Яо и Гуаньцзы переглянулись и уставились друг на друга, прежде чем встретить своих хозяек.

Цю Цзиньнин отдала распоряжение:

— В посёлок Таохуаань.

Цинь Чу молча последовала за ней. Выходя из чайной, Гуаньцзы не удержалась и спросила:

— Госпожа, мы куда?

Не стоит же всё время тащиться за госпожой Цю, как влюблённый дурачок. Какая же ты бесхребетная!

Цинь Чу смотрела, как Лю Яо помогает Цю Цзиньнин сесть в повозку:

— Следуй за повозкой из усадьбы Цю.

— Будет сделано! — отозвалась Гуаньцзы, а затем опешила. Следовать за повозкой из усадьбы Цю?

Госпожа это… собирается на тайное свидание с госпожой Цю? Госпожа — красава!

В повозке усадьбы Цю Лю Яо видела, что у госпожи глаза тяжелы, а лицо холодно, и не удержалась от вопроса:

— Госпожа, вы чем-то недовольны?

Когда заходили в чайную, всё было хорошо. А после встречи с этой бездарной старшей девицей Цинь вышли — и госпожа расстроилась.

Ясное дело, виновата эта бездарь. Слабовата эта бездарь оказалась.

И всего-то делов, а уже сумела рассердить госпожу.

Повозка ехала плавно, и они уже выехали из города. Цю Цзиньнин с печальным видом спросила:

— Лю Яо, а что ты думаешь о госпоже Цинь?

Ничего особенного, — мысленно буркнула служанка, но вслух, кривя душой, произнесла:

— Госпожа Цинь — человек скромный и обходительный. И лицом вышла стройная и ясная. К тому же у неё блестящие способности к счёту. Редкий и достойный человек.

Скажу так — госпожа порадуется, наверное.

Цю Цзиньнин на миг опешила. Кажется, она не ожидала, что Лю Яо так высоко оценит Цинь Чу. Она откинула занавеску и посмотрела назад. Повозка усадьбы Цинь следовала на некотором отдалении.

— Как думаешь, как она меня оценивает?

— Наша госпожа — красавица, затмевающая весь мир. Умница, добрейшей души человек. Самая-самая лучшая девушка на свете. Кто на вас женится — будет удачливее пращуров, клад неземной найдут. — Вот именно, бездарная старшая девица Цинь найдёт клад.

Лю Яо хотелось перечислить все хорошие слова, какие она знала, но её образование было слабовато, так что она могла похвалить только на таком уровне, и всё ещё считала, что не описала и малой доли достоинств госпожи.

— Боюсь, она думает иначе, — голос Цю Цзиньнин звучал уныло. Иначе с чего бы та советовала ей больше общаться со Вторым принцем? И несла какой-то вздор про сердечный трепет, про то, что приворотный червь сам собой исчезнет.

— Значит, она никчёмная, — с негодованием бросила Лю Яо. Так и есть, бездарная старшая девица Цинь расстроила госпожу. Госпожа у нас вон какая распрекрасная, а эта никчёмная даже не ценит.

Цю Цзиньнин сжала губы и больше ничего не сказала.

Посёлок Таохуаань находился неподалёку от уезда Цзюцюй. По обе стороны дороги тянулись персиковые рощи. Дорога была ровной и широкой, дома — аккуратными и внушительными.

Согласно уездным хроникам, Седьмой принц прежней династии Сун Чэн некогда жил здесь в уединении, а позже погиб в смуте. Его жена, урождённая Тао, хоть и вышла замуж вторично, не забыла о земляках и пожертвовала немало серебра на обустройство посёлка Таохуаань.

Ныне самая большая в империи Байюэ сеть ресторанов «Лоу Шан Лоу» была предприятием этой госпожи Тао — поистине удивительная женщина, вызывающая восхищение.

Повозка остановилась у старинного дома, над воротами которого висела табличка с двумя иероглифами: «Усадьба Хань».

Лю Яо помогла Цю Цзиньнин спуститься. Обернувшись, она увидела, как Гуаньцзы помогает выйти Цинь Чу.

Увидев, что они, госпожа и служанка, тоже приехали, Лю Яо сердито уставилась на них. Пф, посмели рассердить госпожу!

Гуаньцзы тут же сверкнула глазами в ответ. Тощая служанка, на кого это ты вылупилась?

Лю Яо закатила глаза и осталась стоять за воротами, не входя внутрь.

Таково было правило лекаря Ханя: ищущие исцеления входят в дом, слуги остаются снаружи.

— Чего вылупилась? — не выдержав, грубо спросила Лю Яо у толстой служанки, которая не сводила с неё глаз.

Гуаньцзы глубоко вздохнула и помахала кулаком:

— Ты на кого это зыркаешь? Ещё и глаза закатила. Смотри, как бы я тебе не врезала.

Думаешь, раз ты служанка из усадьбы Цю, я тебя не трону? Пока госпожи Цю нет рядом, я ни капли не боюсь.

— Пялиться на твою госпожу — бесполезно. Даже порадовать мою госпожу не умеет. Обе вы, госпожа и слуга, два чурбана. До ужаса неприятные обе.

— Ай-яй, это кого ты чурбаном назвала?! А ну-ка повтори!

Лю Яо, не глядя по сторонам, задрала голову к небу. Она знала свой потолок — с этим чурбаном ей не справиться.

Гуаньцзы, увидев, что та присмирела, хихикнула:

— Расскажи-ка мне, с чего это твоя госпожа расстроилась?

Лю Яо проигнорировала её, продолжая смотреть в небо. Не будет она разговаривать с этой грубой толстухой.

Гуаньцзы смягчила тон:

— Ну расскажи? Как порадовать твою госпожу? Я хочу помочь своей хозяйке.

Госпожа-то у неё хоть и боевая, но радовать людей не умеет. Она сама видела, как госпожа выходила из чайной с опущенной головой, а госпожа Цю — с каменным лицом.

Лю Яо повела бровью. Толстая служанка показалась ей уже не такой противной. Она всё-таки не удержалась, подошла поближе и начала старательно наставлять ту.

Тем временем внутри усадьбы Хань Цю Цзиньнин и Цинь Чу уже встретились с лекарем Ханем.

Лекарь Хань был уже за шестьдесят, но выглядел бодрым стариком. В широком халате со свободными рукавами он казался сошедшим с небес бессмертным.

Пощупав пульс Цю Цзиньнин, он погладил аккуратно подстриженную бороду:

— У госпожи Цю дух стал намного лучше. Червяк вдруг угомонился. Странно. Неужели вы с тем, кто может вас исцелить, обрели истинную любовь?

Цю Цзиньнин невольно взглянула на Цинь Чу и медленно покачала головой, гадая про себя: неужели всё из-за того глотка пива вчера? Из-за того, что они с Цинь Чу тогда… обнялись и поцеловались…

А Цинь Чу подумала о Чжоу Эре. Всего две встречи — и приворотный червь героини уже подавлен. Ясное дело — свалившийся с неба главный герой. При этой мысли в груди стало ещё тяжелее.

Лекарь Хань не знал, о чём они думают, и велел слуге принести кувшин вина.

— Выпей глоток, попробуем. Я погляжу, действительно ли червя укротили.

Цю Цзиньнин мгновение колебалась, снова взглянула на Цинь Чу. Раз этот человек рядом, ничего страшного случиться не должно.

Она легонько подняла чарку. Едва та коснулась губ, как чья-то рука перехватила её.

— Всё-таки не пей, — с беспокойством сказала Цинь Чу. — А вдруг приворотный червь опять проснётся? Мало того, что это для тебя невыносимо, так мы ещё и не дома. Тут лекарь Хань смотрит. Если что — как я тебе помогу?

— Ничего страшного. Пока ты здесь — всё хорошо.

Эти простые, полные доверия слова заставили сердце Цинь Чу дрогнуть. А когда она опомнилась, Цю Цзиньнин уже осушила чарку.

Цинь Чу с напряжённым видом следила за ней. Лекарь Хань тоже молча наблюдал.

Не успела она и глазом моргнуть, как взгляд Цю Цзиньнин перестал быть ясным. Он стал мутным и рассеянным.

Лекарь Хань поспешил было снова взять её за запястье, но она яростно отдёрнула руку.

— Что застыла? Помоги мне удержать её!

Цинь Чу, услышав это, обхватила Цю Цзиньнин. Та, ещё мгновение назад не желавшая сидеть смирно, вдруг затихла и послушно прильнула к груди Цинь Чу. Чуть приподняв голову, она смотрела на Цинь Чу глазами, полными любви.

Лекарь Хань снова попытался взять её за руку, но Цю Цзиньнин опять дёрнулась. Однако Цинь Чу вовремя перехватила её запястье:

— Госпожа Цю, послушайся. Пусть лекарь проверит твой пульс.

Цю Цзиньнин на мгновение застыла в растерянности, будто поняла, что сказала Цинь Чу. Её изящная рука замерла, и она больше не сопротивлялась прикосновениям лекаря.

Лекарь Хань, поглаживая бороду и щупая пульс, скользнул взглядом по Цинь Чу, и в глазах его мелькнула догадка: так вот она, та девушка, что может исцелить.

Как только лекарь Хань закончил, Цю Цзиньнин, будто освободившись от оков, обеими руками обвила шею Цинь Чу и, прижавшись лбом к её вороту, тихо позвала:

— Цинь Чу…

Цинь Чу: «…»

Она, смутившись, посмотрела на лекаря:

— Господин лекарь, нет ли у вас похмельного отвара?

И в тот же миг Цю Цзиньнин, следуя за линией её подбородка, чуть приподнялась и нашла её губы.

Сердце Цинь Чу ёкнуло, и она быстро прижала голову Цю Цзиньнин к своей груди:

— Господин лекарь, принесите, пожалуйста, поскорее отвар. И… можно ли вам выйти?

Я не выдержу!

Лекарь Хань усмехнулся, неторопливо вытащил из игольницы на столе длинную тонкую иглу:

— Придержи ей руку.

Он вонзил иглу в бледное запястье. Цю Цзиньнин тихо всхлипнула и затихла. Дыхание её стало ровным — похоже, она уснула.

Цинь Чу облегчённо вздохнула. Хорошо… хорошо…

Иначе она и не знала, что бы делала.

Лекарь Хань поднялся:

— Уложи её на кушетку. А ты пойдём со мной.

Они прошли в соседнюю комнату, похожую на аптеку. Вдоль стен стояли деревянные шкафы, полные самых разных трав.

— Ты та девушка, что должна исцелить госпожу Цю от червя?

Цинь Чу молча кивнула. Она.

Лекарь Хань, увидев её кивок, ничуть не удивился:

— Чаще всего тот, кто исцеляет, и есть тот, кто подсадил червя. Это ты подсадила госпоже Цю приворотного червя?

В прошлый раз он не стал говорить напрямую, потому что заметил: судя по выражению лица Цю Цзиньнин, она, похоже, неравнодушна к тому, кто может её исцелить. А раз так, то говорить об этом было неловко.

— Можно считать, что я, — ответила Цинь Чу. Червя подсадил дешёвый старший брат. Она не знала, насколько в этом была замешана прежняя старшая девица Цинь. Но, округляя, старшая девица Цинь от ответственности не уходит.

Услышав это, лекарь Хань помрачнел:

— Молодёжь не идёт праведным путём! Даже если кто-то тебе по сердцу, следует открыто и честно добиваться взаимности, а не прибегать к таким уловкам! Даже если взаимность и была, то такими методами её вконец изведёшь. Госпожа Цю знает, что это твоих рук дело?

Цинь Чу снова кивнула, слушая с совершенно озадаченным видом. Какая ещё взаимность?

Когда прежняя старшая девица Цинь помогала дешёвому старшему брату подсадить червя Цю Цзиньнин, ни о какой взаимности речи не было. Взаимность была у Цинь Мо. Только вот такая любовь слишком эгоистична. Эгоистична и жестока.

Лекарь Хань нахмурился. Знает? Знает, но всё равно позволяет? Видно, госпожа Цю питает к ней глубокое чувство.

— Я не вникаю в ваши хитросплетения. Моё дело — лечить болезни. Приворотный червь у госпожи Цю действительно подавлен, но лишь временно. Чтобы избавиться от него окончательно, нужно найти выдержанное крепкое вино. Иначе, если так продолжится, она уже никогда не сможет тебя покинуть.

Услышав это, сердце Цинь Чу дрогнуло. Никогда не сможет покинуть?

На мгновение у неё в голове мелькнула тёмная мысль, но она тут же отогнала её. Если с помощью приворотного червя удерживать Цю Цзиньнин, чем она тогда лучше дешёвого старшего брата?

— А если она не будет пить вина, этого состояния больше не возникнет?

— Вовсе нет. У госпожи Цю червь был на начальной стадии. Если бы она столкнулась с вином, достаточно было выпить похмельного отвара — и всё. А сейчас она выпила крепкого вина, что встревожило червя, а потом его силой подавили иглой. Теперь приступы будут случаться, даже если она не будет пить. — Лекарь Хань поглаживал бороду с совершенно невозмутимым видом, словно это не он минутой раньше заставил Цю Цзиньнин выпить вина.

Цинь Чу лишилась дара речи. Так если так, зачем вы, почтенный старец, дали ей вина?! Вы нас подставили!

Словно прочитав её мысли, лекарь Хань твёрдо произнёс:

— Я просто хотел узнать, чем вызвано подавление червя. Ты не волнуйся. Просто постоянно будь рядом с ней — и ничего страшного не случится.

Цинь Чу: «…»

Ничего страшного? Да это же сплошные страсти!

Как она может постоянно быть рядом с Цю Цзиньнин? Даже если она захочет, согласится ли сама Цю Цзиньнин? А если пойти дальше — даже если Цю Цзиньнин согласится, уездный начальник Цю и госпожа Цю вряд ли разрешат.

Они не родственницы, друг другу никто. Как они могут дневать и ночевать вместе?

Лекарь Хань вырыл огромную яму…

Видя её затруднение, лекарь Хань посуровел лицом:

— Подсадил червя, завлёк девушку, а теперь жалеешь? Хорош же ветреник и негодяй!

— Нет, вы всё не так поняли. На самом деле червя подсадил мой старший брат. А между мной и госпожой Цю всё вышло по недоразумению. Нам никак неудобно постоянно быть вместе. — Увидев, что лекарь её неправильно понял, Цинь Чу поспешила объясниться.

Она вовсе не жалеет. То есть она вовсе не ветреница.

Лекарь Хань окинул её взглядом. Видя, что Цинь Чу не похожа на лгунью, он кашлянул, прочищая горло:

— Всё не настолько серьёзно. Просто не давай ей чувствовать запах алкоголя — и всё. Раз ты не зачинщица, побыстрее найди выдержанное крепкое вино и принеси мне. Я тогда и выведу из неё червя.

Закончив, лекарь Хань вспомнил, с какой нежностью Цю Цзиньнин говорила о том, кто может её исцелить. Возможно, та госпожа Цю вовсе не жаждет поскорее избавиться от червя.

Цинь Чу поспешно закивала, взяла на руки спящую Цю Цзиньнин и попрощалась.

Едва завидев, что её госпожу выносят на руках без чувств, Лю Яо вскрикнула:

— Что ты сделала с моей госпожой?!

Цинь Чу слегка дёрнула уголком рта:

— Госпожа Цю выпила чарку вина и опьянела. Впредь смотри, чтобы твоя госпожа не чувствовала запаха спиртного.

Лю Яо с полным подозрения взглядом уставилась на Цинь Чу. У госпожи с каждым разом всё хуже с выпивкой. Ладно, пока можно поверить этой бездарности. В усадьбе лекаря Ханя она вряд ли осмелится на самоуправство.

Повозка усадьбы Цю медленно тронулась. Цинь Чу вздохнула про себя.

Раньше нельзя было пить. А теперь, подняв эту кутерьму, нельзя даже чувствовать запах алкоголя. Знала бы — не приезжала бы сюда.

В повозке Гуаньцзы, глядя на хмурую госпожу, участливо сказала:

— Госпожа, вы думаете, как порадовать госпожу Цю? Я это знаю! У меня всё схвачено. — Тощая служанка всё ей рассказала.

— Угу, — рассеянно отозвалась Цинь Чу. А? Что?

Гуаньцзы заговорщицки продолжила:

— Госпожа Цю любит приятные слова. Надо её чаще хвалить. Особенно ей нравится, когда говорят: «Госпожа Цю — просто образцовая жена. Кто на ней женится — тому несказанно повезло».

Тощая служанка ведь это имела в виду, да? Никогда бы не подумала, что у Цю Цзиньнин, при всей её холодности, такие необычные вкусы.

Уголки глаз Цинь Чу дёрнулись. Она с трудом переварила услышанное. Что за ерунда?

— Хватит болтать чепуху. Возвращаемся в усадьбу, собираемся, и поедем с визитом в усадьбу Цю. — Сейчас Цю Цзиньнин нельзя даже чувствовать запах спиртного. Ей нужна причина, чтобы постоянно находиться рядом.

Причина, которую примут супруги Цю. Иначе торчать целыми днями перед их дочерью — как-то неудобно.

— Будет сделано! — с большим удовлетворением отозвалась Гуаньцзы. Вот это госпожа! Как только узнала, что нравится госпоже Цю, сразу собирается действовать.

Повозка вернулась в усадьбу Цинь, простояла с четверть часа и, пока не стемнело, отправилась в усадьбу уездного начальника.

Привратник, доложив о гостье, вскоре провёл Цинь Чу внутрь.

Её встречала госпожа Цю.

— Госпожа Цинь, по какому делу пожаловали? — спросила та. Цинь Чу просила аудиенции, но не сказала, к кому именно. Сам господин — мужчина, принимать молодую девушку не совсем удобно, поэтому госпожа Цю вышла сама.

Вообще-то она не собиралась этого делать. Но от Лю Яо, служанки дочери, она слышала, что та снова пила с этой старшей девицей Цинь и опьянела. Только-только очнулась.

На душе у госпожи Цю было тревожно. В прошлый раз дочь обещала ей меньше общаться с Цинь Чу. Ясное дело, обманула. Иначе с чего бы ей то и дело пить с этой бездарной старшей девицей? Да ещё каждый раз возвращаться пьяной.

Слишком странно. Странно — не похоже на поступки дочери.

Едва увидев госпожу Цю, Цинь Чу занервничала. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие:

— Я пришла по делу госпожи Цю. В уездную школу прибыл новый сюэчжэн. Почтенный сюэчжэн говорит, что приехал учиться ведению таблиц и учёта. Но на самом деле в способе ведения записей есть и заслуга госпожи Цю. Поэтому я хотела пригласить госпожу Цю вместе обсудить это с сюэчжэном Чжоу. Надеюсь, госпожа Цю позволит.

Это была причина, которую она придумала, долго ломав голову. Вроде бы разумно.

Госпожа Цю скользнула по ней взглядом и ровным голосом ответила:

— Пусть Цзиньнин сама решает.

В дела младшего поколения ей мешаться не хотелось. Тем более что этот сюэчжэн Чжоу — нынешний Второй принц. Господин и дочь, должно быть, понимают это.

И зачем эта бездарная старшая девица Цинь пришла говорить об этом именно ей?

Цинь Чу улыбнулась:

— Благодарю вас, госпожа Цю. Я сейчас же пойду к госпоже Цю. — Впредь ей наверняка придётся часто бывать в усадьбе Цю, так что нужно было заручиться согласием госпожи.

Госпожа Цю кивнула, чувствуя, что что-то не так. Она подозвала старшую служанку:

— Ступай тихонько к госпоже и скажи: поменьше общайся с этой Цинь.

Надеюсь, дочь на этот раз её не обманет.

Цю Цзиньнин очнулась совсем недавно. Увидев Цинь Чу, взгляд её потеплел:

— Цинь Чу… ты пришла.

Уловив этот нежный, как вода, взгляд, Цинь Чу опешила:

— Угу. Я пришла к госпоже Цю по делу.

С чего это она смотрит на неё такими глазами? Слишком это наводит на разные мысли. Неужели серебряная игла лекаря Ханя не смогла подавить червя?

— И по какому же делу, госпожа Цинь? — Голос Цю Цзиньнин стал значительно холоднее, а взгляд — спокойнее, будто она пришла в себя.

Закончив рассказ о том, что Цю Цзиньнин теперь нельзя чувствовать запах спиртного, и изложив, почему им лучше держаться вместе, Цинь Чу стала ждать ответа.

— Я согласна. Я буду обсуждать с тобой дела с сюэчжэном Чжоу.

— Это только предлог. Тебе лучше не приближаться к нему, чтобы не стало хуже, — заметила Цинь Чу. То, что Цю Цзиньнин согласилась, почти не думая, почему-то отозвалось в её сердце неприятной горечью.

Она всё же не смогла сдержать свой эгоизм. В глубине души ей не хотелось, чтобы Цю Цзиньнин общалась с Чжоу Эром. Пусть они и главные герои, пусть их союз предопределён небом…

— Хорошо. Я постараюсь избегать с ним встреч.

Цю Цзиньнин ответила ещё быстрее, что заставило сердце Цинь Чу дрогнуть. Её губы шевельнулись, но она сдержала свои мысли:

— Тогда я пойду.

— Я провожу тебя до ворот.

Они вышли из дома. Гуаньцзы, увидев свою госпожу, принялась изучать выражение лица Цю Цзиньнин. Оно казалось намного мягче, чем в прошлый раз в чайной.

— Госпожа, вы сказали ей те слова? — понизив голос, с нетерпением спросила Гуаньцзы. Удалось ли порадовать госпожу Цю?

Но выражение лица Цю Цзиньнин было всё таким же отстранённым, и она не могла понять.

Цинь Чу сердито зыркнула на неё:

— Прекрати молоть чепуху. Возвращаемся.

Гуаньцзы: «…» Ну и бестолочь же наша госпожа. Точно ничего не сказала.

Они молча дошли до ворот. Цинь Чу и Цю Цзиньнин не обменялись больше ни словом.

Лю Яо покосилась на Гуаньцзы. Толстуха, ты хоть донесла мои слова?

Гуаньцзы закатила глаза. Даже если донесла, толку-то? Наша госпожа язык проглотила.

Прямо как в поговорке: император не торопится, а евнухи надрываются.

— Госпожа Цю, оставайтесь здесь, — Цинь Чу подошла к повозке и обернулась, чтобы попрощаться.

Цю Цзиньнин слегка кивнула, оставшись стоять на месте.

Гуаньцзы, мучаясь от нетерпения, не выдержала и напомнила:

— Госпожа, вы хотели ещё что-то сказать госпоже Цю?

С этими словами она отчаянно заморгала: Ну же, говори! До чего же ты бестолковая! Я же учила тебя, что говорить!

Цинь Чу поняла намёк Гуаньцзы. Вспомнив её дурацкие советы, она строго сказала:

— А ну-ка помоги мне подняться в повозку! Смотри, глаз не вывихни.

Это тебе где — место для подобной болтовни?

Гуаньцзы была убита наповал. Ну и бесхребетная же у неё госпожа! Она взглянула на Цю Цзиньнин, которая всё так же стояла на месте, и, переведя взгляд на неё, не стала помогать своей госпоже, а вместо этого сказала, обращаясь к Цю Цзиньнин:

— Госпожа Цю, не провожайте нас. Вы и вправду такая чуткая, как говорит моя госпожа. Кто на вас женится — тому несказанно повезёт.

Цинь Чу: !!!

Нет! Она такого не говорила! Эта своевольная служанка! Вернусь — велю выпороть её!

Подавив хаотичные мысли, Цинь Чу смущённо сказала:

— Госпожа Цю, не обращайте на неё внимания. Эта служанка вечно несёт вздор.

Лю Яо, которая стояла рядом, глядела на это, дёргая уголком рта. Эта толстуха совсем дура! Я же учила её, что эти слова должна говорить не она, а её госпожа! Ну какая разница, если говорит другой человек!

Цю Цзиньнин медленно улыбнулась:

— Ничего страшного. Госпоже Цинь — счастливого пути.

Голос её был мягок, улыбка легка, словно вечерняя заря на горизонте — нежная и трогательная.

— Ох, хорошо. — Цинь Чу неловко кашлянул и уставился на служанку. — Чего стоишь, веди меня!

Гуаньцзы впервые видела улыбку Цю Цзиньнина, да ещё такую красивую, и сразу же безоговорочно поверила словам Люйяо. Госпожа Цю и правда любит лесть — значит, всё просто. Хозяин не старается — она постарается.

— Конечно, госпожа, вы так правы! Госпожа Цю не только писаная красавица, но и улыбается как небожительница, сошедшая с небес.

Краем глаза заметив, что Цю Цзиньнин снова мягко улыбнулась, Цинь Чу, чувствуя себя крайне неловко, захотел только одного — поскорее забраться в повозку.

По дороге обратно она уставилась на свою самодовольную служанку и спросила:

— Гуаньцзы, тебе нравится твоё имя?

Гуаньцзы ответила:

— Нравится. Если честно, раньше меня звали не Гуаньцзы. Господин, видя, что я честная и преданная, особо пожаловал мне имя Чжуцзы.

Цинь Чу мысленно хмыкнул. Честная и преданная — и назвать Чжуцзы? Уверен, что не из-за круглой фигуры?

— А потом почему стала Гуаньцзы?

— Вы, госпожа, сказали, что имя, которое дал господин, слишком вульгарное, и переименовали меня в Гуаньцзы.

У Цинь Чу уголок глаза дёрнулся. Вульгарность имён у этого отца с дочкой друг друга стоит:

— Впредь ты не будешь зваться Гуаньцзы. Будешь Хулу. Тыква-горлянка без носика.

Гуаньцзы не поняла:

— Тыква-горлянка без носика? Госпожа, а в чём тут смысл?

Цинь Чу нахмурился:

— Смысл есть: чтобы ты поменьше болтала и держала язык за зубами. А если снова станешь молоть чепуху, я тебе этот самый язык отрежу.

Гуаньцзы с невинным видом:

— Но если у тыквы отрезать носик, она же перестанет быть закрытой? Госпожа, вы хотите, чтобы я говорила или молчала? По-моему, вам, госпожа, надо больше говорить. Разве вы не видели, как обрадовалась госпожа Цю?

— Если велела быть горлянкой — значит, замолчи и слушайся! Вернёмся — вычистишь все отхожие места в усадьбе. Собственноручно. Пока не вычистишь до блеска, не возвращайся. — Цинь Чу глубоко вздохнула. Ну и служанка, доведёт до белого каления.

Гуаньцзы, услышав это, сразу присмирела и, вернувшись в усадьбу, повесив нос, пошла драить сортиры.

Госпожа, верно, злится, что она, служанка, перехватила инициативу и развеселила госпожу Цю. Но она-то тут при чём? Это ведь сама госпожа не старается.

Сама не старается, а винит других. Никудышная у неё госпожа.

Никудышная Цинь Чу тем временем размышляла над словами служанки. Неужели у Цю Цзиньнина и правда такие странные вкусы? Неужели ей и впрямь нравится слушать лесть? Может, ей стоит и вправду почаще говорить ей приятное?

Тьфу! С какой стати ей вдруг понадобилось завоёвывать расположение главной героини?!

Цинь Чу мысленно обругала себя. На следующий день, явившись в уездное училище, она сразу же наткнулась на Чжоу Эра, который приветствовал Цю Цзиньнина.

— Госпожа Цю, рад видеть вас в добром здравии. Смотрю, сегодня вы выглядите гораздо лучше. — Чжоу Эр, поигрывая складным веером, мягко улыбнулся. Впервые он увидел Цю Цзиньнина на дегустации вин в усадьбе Цинь. Тогда поговорить не удалось, он лишь отметил, что девушка весьма недурна собой.

Позже, при новой встрече в кабинете уездного начальника, эта самая госпожа, дочь начальника, лишь поздоровалась, сослалась на недомогание и поспешно покинула кабинет.

Цю Цзиньнин слегка наклонила голову и бесстрастно произнесла:

— Ученица Цю Цзиньнин приветствует господина ученого Чжоу. — Вежливо и отстранённо.

Увидев это, Цинь Чу подошла к ним, сперва поклонилась Чжоу Эру, а затем повернулась к Цю Цзиньнину:

— Госпожа Цю и правда стала выглядеть гораздо лучше. Кажется, вы даже... даже сияете.

Так ведь надо хвалить?...

Выражение лица Цю Цзиньнина не изменилось, она лишь слегка кивнула.

Цинь Чу приуныла. Ясно, словам служанки верить нельзя.

Взгляд Чжоу Эра скользнул по ним обеим, и он предложил:

— Раз уж мы так удачно встретились, не окажет ли мне госпожа Цинь честь и не просветит ли меня кое в чём?

Сейчас он служил в Министерстве финансов. Табличный метод учёта оказался практичным и простым. Хотя в уезд Цзюцюй он прибыл с иной целью, заодно повидать изобретателя столь изящного метода было одной из его задач.

Особенно учитывая его догадку: эта госпожа Цинь с большой вероятностью и была тем самым ответом.

Цинь Чу улыбнулась:

— Хорошо. — Соперник был принцем и, возможно, главным героем. Прятаться — самый бесполезный способ. К тому же она не любила прятаться, она предпочитала идти напролом.

Затем Чжоу Эр снова посмотрел на Цю Цзиньнина:

— Госпожа Цю, вы тоже присоединитесь?

— Я как раз собиралась.

Сердце Цинь Чу сжалось. Она поравнялась с Цю Цзиньнином, следуя за Чжоу Эром, и незаметно потянула ту за рукав:

— Госпожа Цю, ваше здоровье...

Цю Цзиньнин сжала губы в улыбке:

— Ничего страшного.

Когда Чжоу Эр приблизился, её тело снова отреагировало — сердце забилось быстрее без видимой причины. Но стоило появиться Цинь Чу, как беспокойное сердце странным образом успокоилось.

Казалось, стоит этой девушке быть рядом — и она чувствует себя в безопасности.

Цинь Чу облегчённо вздохнула и, вспомнив слова служанки, словно под влиянием какого-то наваждения, добавила:

— Ты очень красиво улыбаешься.

Она хотела сказать что-то приятное, но в голову лезли только два простых и прямолинейных слова: красиво улыбаешься.

Цю Цзиньнин опустила взгляд. Её густые ресницы дрогнули, пальцы в алых рукавах невольно сжались. На мгновение она забыла, как реагировать: этот человек говорит, что она красиво улыбается...

Цинь Чу следила за её лицом. Видя, что та долго молчит, она окончательно оставила эту затею. Вернувшись, она отправит служанку драить сортиры по второму кругу. Что за дурацкая идея, совсем не работает.

Место, куда направился Чжоу Эр, было крупнейшей харчевней в уезде Цзюцюй: "Лоу шан Лоу" — "Этаж над этажом".

Едва войдя в зал, Цинь Чу уловила запах еды и вина.

Вино... алкоголь!

Она резко остановилась:

— Господин ученый Чжоу, может, лучше пойдём в чайную? Мне и госпоже Цю неудобно пить вино.

Доктор Хань сказал, что Цю Цзиньнину сейчас даже запах алкоголя переносить нельзя. Это никуда не годится.

Чжоу Эр звонко рассмеялся:

— Пустяки. Мы будем только закуски, без вина. Я сегодня угощаю, вам, барышни, незачем экономить мои деньги.

Цинь Чу усмехнулась про себя: "Кто это для тебя экономит? Много о себе воображаешь".

Цю Цзиньнин поняла, о чём она беспокоится, и слегка покачала головой, давая знак, что всё в порядке.

То ли из-за того, что Цинь Чу была рядом, то ли по другой причине, любовный яд вёл себя смирно, и тело не чувствовало ни малейшего дискомфорта.

Цинь Чу больше не настаивала. В конце концов, перед ней был принц, и отказывать раз за разом было неудобно. Но она всё ещё была настороже и то и дело поглядывала на лицо Цю Цзиньнина, проверяя её состояние.

Цю Цзиньнин сжала пальцы в рукаве ещё крепче и, опустив глаза на деревянную лестницу, поднялась в кабинет на втором этаже.

Чжоу Эр широким жестом приказал половому подать по одному всех фирменных блюд.

Главный ресторан "Лоу шан Лоу" находился на самой оживлённой улице столицы, а его филиалы были разбросаны по всем землям Байюэ.

Самым известным в них было то, что каждый филиал, учитывая местные пищевые привычки, не только сохранял некоторые фирменные блюда главного ресторана, но и добавлял множество местных specialties.

— Госпожа Цинь, госпожа Цю, я здесь человек новый. Сегодня чаем за вино, позвольте мне выпить за ваше здоровье. Впредь прошу вашего расположения и советов. — Чжоу Эр был само обхождение, поднимая чашку чая.

Одна из них была дочерью богатейшего купца, другая — дочерью уездного начальника. В уезде об их репутации ходили разные слухи, но обе были довольно известны. Вспомнив цель своего визита, Чжоу Эр улыбнулся ещё более смиренно.

Будь у него выбор, он предпочёл бы выпить и поболтать с молодыми господами из семей Цинь и Цю. Мужчины за столом сближаются быстрее.

Но, как назло, семейством Цинь заправляла сама Цинь Чу, а тот старший господин Цинь вообще не показывался; старший же брат Цю Цзиньнина уехал в столицу готовиться к экзаменам. Сейчас завести знакомство с ними не было никакой возможности.

Другого выхода не было, пришлось идти на крайние меры — приглашать двух девиц в харчевню пить чай.

Втроём они неторопливо пили чай и вели лёгкую беседу. Пока что атмосфера была вполне дружеской.

Когда все блюда были поданы, Чжоу Эр, хлебнув чаю, почувствовал, что во рту пусто. Он встал, вышел распорядиться, чтобы половой принёс кувшин хорошего вина, и лишь затем вернулся в кабинет, прикрыв дверь.

— Собственно, пригласив вас сегодня, помимо изучения табличного метода учёта, я хотел обратиться с одной докукой.

— Господин ученый Чжоу, говорите, не стесняйтесь. — Цю Цзиньнин взяла разговор в свои руки. Она держалась куда увереннее, чем всё ещё не освоившаяся в общении Цинь Чу.

Цинь Чу молча ела, но уши держала востро. Слушать беседу главных героя и героини вживую — ощущение странное и немного горькое.

Чжоу Эр допил чай, кашлянул и сказал:

— Вы, наверное, уже знаете, что я из столицы и кто я такой.

— Отец мне сообщил. Ваша подданная, Цю Цзиньнин, приветствует князя Сяня. — Цю Цзиньнин встала и поклонилась. Пока Чжоу Эр не раскрывал карты, она могла прикидываться дурочкой. Но раз он сам намекнул, следовало соблюсти этикет.

Цинь Чу, увидев это, тоже отложила палочки и опустилась на колени вслед за Цю Цзиньнином:

— Цинь Чу приветствует князя Сяня.

Второй принц уже покинул дворец и получил свой удел с титулом «Сянь» — «Мудрый».

— Я сейчас всего лишь ученый из уезда Цзюцюй. Прошу вас, встаньте, не нужно этих пустых церемоний. — Чжоу Эр изображал уважение к талантам, но сам того не замечая, перешёл на официальное самоназвание — «я, князь».

Увидев, что Цю Цзиньнин поднялась, Цинь Чу последовала её примеру. О еде она и думать забыла, всем своим видом изображая готовность внимать.

Чжоу Эр серьёзно посмотрел на них:

— Я прибыл в Цзюцюй по приказу матери-императрицы. Знаете ли вы, что много лет назад государственный наставник оставил предсказание: «Курица возгласит рассвет, и власть дома Чжоу продержится не более тысячи лет». Сейчас пошёл девятьсот девяносто седьмой год эры Байюэ. Осталось всего три года.

Цинь Чу ничего не поняла, а Цю Цзиньнин кивнула.

Это предсказание изначально не разглашалось. Более тридцати лет назад на прежнего императора было совершено покушение, с принцами одно за другим случались несчастья, и в итоге трон достался нынешней женщине-императору Чжоу Цзюань.

Предсказание государственного наставника, сделанное им перед смертью, вместе с той дворцовой смутой выплыло наружу.

Ныне земли Байюэ процветают, императрица-женщина трудолюбива и является мудрой правительницей, так что предсказание само собой опровергнуто.

Чжоу Эр тяжело вздохнул:

— Но предсказание на этом не заканчивается. Наружу вышла лишь первая половина. Вторая же гласит: «Дабы род Чжоу продлился на тысячу лет, в Цзюцюе узри Феникса».

Цинь Чу слушала и совершенно ничего не понимала, поэтому невольно посмотрела на Цю Цзиньнина.

Цю Цзиньнин, видя её замешательство, объяснила:

— В древности говорили о священной птице Феникс. Самец — Фэн, самка — Хуан.

— Верно подмечено. Я прибыл в Цзюцюй по приказу матери, дабы отыскать эту девушку-Феникса и доставить её во дворец. — Чжоу Эр достал лист бумаги и развернул его, показывая им. На нём была изображена красная птица, похожая на Феникса.

Цинь Чу мельком глянула и, заметив, что у огненно-красного Феникса всего одна нога, почувствовала, как у неё забилось в висках.

Цю Цзиньнин тоже опешила:

— Что означает этот рисунок?

С трудом сдерживая волнение, Чжоу Эр указал на рисунок:

— Я уже некоторое время в уезде Цзюцюй. Всё это время я тайно разыскивал девушек, которые могли бы быть связаны с изображением, составленным в Придворной обсерватории. Кое-какие зацепки появились только в день, когда семейство Цинь устроило дегустацию вин. Тогда я и раскрыл господину Цю своё истинное лицо и пригласил вас обеих сюда.

Феникс, которого астрономы вычислили по расположению звёзд, был огненно-красным и одноногим.

Старшая дочь семейства Цинь, Цинь Чу, хромала на одну ногу. А дочь уездного начальника, Цю Цзиньнин, любила носить алые одежды.

Чжоу Эр интуитивно чувствовал, что одна из этих двоих и есть та самая девушка-Феникс из предсказания, будущая императрица, мать Поднебесной. В императорском роду ходила ещё одна тайная весть: кто обретёт девушку-Феникса, тот обретёт и Поднебесную.

Поначалу он собирался сперва побыть ученым, потихоньку познакомиться с Цинь Чу и Цю Цзиньнином поближе, выяснить, кто из них та самая, а затем уже завязать романтические отношения и взять её в наложницы.

Но прошлой ночью из столицы пришла весть, что его два брата тоже отправили людей в Цзюцюй. В этой спешке он решил, ссылаясь на императорский указ, напрямую забрать обеих — и Цинь Чу, и Цю Цзиньнина — обратно в столицу. В крайнем случае можно взять в гарем обеих.

Цинь Чу промолчала. И так ясно, что Второй принц ищет именно Цю Цзиньнина.

Небеса посылают главного героя для главной героини, да ещё и приплели какое-то предсказание государственного наставника, нагнали мистики. Автор этого текста, видать, сам шарлатан. Ну и дешёвый трюк.

Цю Цзиньнин взглянула на красного Феникса на картине, тоже догадавшись о замыслах Второго принца, и бесстрастно произнесла:

— Я не всегда носила алые одежды. Я полюбила этот цвет только в этом году. Боюсь, Второй принц ошибся адресом.

Услышав это, Цинь Чу поспешила поддакнуть:

— Да-да-да! У меня просто левая нога немного хромает, а не отрезана целиком. Это уж слишком натянуто.

У красного Феникса одна нога. Чепуха какая! У неё обе ноги на месте.

На этот раз замолчал уже Второй принц. Он предполагал, что, услышав эту новость, обе девушки либо придут в восторг, либо начнут соперничать друг с другом. Но что они обе начнут отнекиваться — этого он никак не ожидал.

Неужели титул княжеской супруги настолько непривлекателен? Всё пошло не по его плану. Столичные барышни из приличных семей грезят о месте княгини, а эти две словно боятся его, как чумы!

Хуже того, он не мог давить, иначе они объединятся против него.

На мгновение повисла неловкая тишина. Дверь кабинета отворилась, вошёл половой, поставил кувшин доброго вина и удалился.

Чжоу Эр, раздосадованный, налил себе чарку вина и осушил её залпом.

— Я не желаю вас принуждать, но это дело касается судьбы государства и срока жизни дома Чжоу. Прошу вас хорошенько подумать.

Цинь Чу посмотрела на чарку перед ним. Этот Второй принц, как же так — обещал не пить, а сам?

— Второй принц.

— Госпожа Цинь, говорите. — Лицо Чжоу Эра просветлело. Неужели госпожа Цинь клюнула на титул княжеской супруги? Точно, она же дочь купца, от погони за выгодой никуда не деться.

http://bllate.org/book/23407/2520205