Цинь Чу потерла переносицу, вздохнула про себя и поднялась, чтобы открыть дверь.
Матушка Цзыюнь, только что препиравшаяся с Гуаньцзы, едва завидев, что дверь отворилась, поспешила заглянуть за спину Цинь Чу. Убедившись, что с её госпожой действительно всё в порядке, она наконец выдохнула.
— Барышня, ну же, пусть лекарь осмотрит вас.
Цю Цзиньнин бросила взгляд на врача с ящиком лекарств и холодно произнесла:
— Матушка, не волнуйтесь, я чувствую себя хорошо. Это Люйяо излишне разнервничалась, пусть лекарь возвращается.
Люйяо округлила глаза. Ну хорошо, пускай она и вправду перенервничала. Но ради госпожи можно стерпеть пару нотаций от матушки Цзыюнь — не убудет же от неё.
Матушка Цзыюнь, видя, что лицо Цю Цзиньнин свежо, хотела было настоять на своём, но стоило ей встретиться с отстранённым взглядом госпожи, как слова застряли в горле. Хоть она и была кормилицей, но барышня с малых лет отличалась твёрдым характером: если что-то решила, переубедить её было невозможно.
Она смирилась, сунула лекарю несколько медных монет и вежливо проводила его со двора.
Как только матушка Цзыюнь ушла, Гуаньцзы, словно желая похвастаться, прильнула к Цинь Чу:
— Барышня, матушка Цзыюнь хотела ворваться к вам, хорошо, что я её остановила, а то бы помешала вашим делам.
От этих слов у обеих девушек предательски запылали уши.
Цинь Чу невольно покосилась на Цю Цзиньнин и поспешила пресечь болтовню служанки:
— Замолчи и иди готовь обед.
Гуаньцзы ничуть не испугалась, напротив, вытаращила глаза, изучая лицо Цинь Чу:
— Барышня, а почему у вас уши красные? И лицо тоже! Неужели простудились? Нет, я побегу догоню лекаря!
— Стоять! Мне просто жарко.
В конце пятого месяца полдень уже дышал летним зноем, и стоило постоять на солнце, как становилось душно.
Гуаньцзы остановилась и удивлённо спросила:
— Барышне Цю тоже стало жарко? Тогда скорее проходите в дом, там прохладнее.
Почему они обе вдруг покраснели? Неужели на улице и правда так жарко? Сама она что-то не чувствует.
Уголок рта Цинь Чу дёрнулся:
— Иди вычисти отхожее место. Пока не вычистишь, не возвращайся.
Гуаньцзы надула губы. Что она сделала не так? Просто проявила заботу, а её опять отправляют чистить туалет. Ещё пара таких наказаний, и ей покажется, что она сама провоняла насквозь.
Глядя на то, как полная служанка обиженно удаляется, Люйяо едва сдерживала смех. Ну и непонятливая же она — у господ лица покраснели вовсе не от жары, а от смущения.
Во дворе наконец воцарилась тишина. Цинь Чу облегчённо выдохнула и хотела было уйти, но ноги подвели, и она качнулась.
Цю Цзиньнин, стоявшая рядом, вовремя подхватила её под руку.
— Нога болит? — спросила она, бросив взгляд на левую ногу Цинь Чу, которая явно была не в лучшем состоянии.
Цинь Чу опираясь на неё, выпрямилась и неловко произнесла:
— Сначала вроде не чувствовала, а сейчас затекла. Наверное, из-за того, что ты долго на неё давила. Пустяки.
Как только она договорила, Люйяо ахнула:
— Наша госпожа придавила вашу ногу? Так это вы, госпожа Цинь, были снизу?
Она-то всегда думала, что госпожа в их паре занимает пассивную роль. Вот уж правда, внешность обманчива! Госпожа молодец.
Лицо Цинь Чу окаменело. Она невольно посмотрела на Цю Цзиньнин. Их взгляды встретились, и обе тут же отвели глаза.
Цю Цзиньнин посмотрела на служанку и холодно бросила:
— Ступай чистить туалет. Не закончишь — не возвращайся.
— Барышня... слушаюсь. — Эх, ну почему её язык такой быстрый? Подумала бы про себя, зачем было произносить вслух? Госпожа хоть и кажется холодной, но на деле очень стеснительна. Вот и доболталась, теперь разделит участь толстушки.
Люйяо с тоской посмотрела на свою госпожу, но, отвернувшись, довольно улыбнулась: не беда, чистить туалет вдвоём веселее, она будет руководить процессом, причём исключительно ласковыми словами.
Теперь во дворе стало совсем тихо.
Цинь Чу немного перевела дух и высвободила руку из хватки Цю Цзиньнин:
— Всё хорошо. На самом деле, эта нога мне почти не мешает, я хожу как обычный человек.
Цю Цзиньнин мельком взглянула на её левую ногу и едва заметно кивнула:
— Хорошо, если так. Но впредь будь осторожнее.
Простая фраза не развеяла тревог Цинь Чу. Словно боясь, что ей не поверят, она сделала пару шагов:
— Правда, всё в порядке. Ты же меня знаешь, в праздник Фонарей я всю ночь на ногах была и даже не устала.
Сказав это, она пристально посмотрела на Цю Цзиньнин, пытаясь доказать свою состоятельность. Она намеренно упомянула ту ночь — ей казалось, что чувства были взаимными, и поведение Цю Цзиньнин лишь подтверждало это. Она хотела увидеть реакцию.
Цю Цзиньнин замерла и перевела взгляд на ворота двора:
— Раз не устала, иди проверь, готов ли обед.
Голос прозвучал холодно, взгляд оставался равнодушным.
— Хорошо, — Цинь Чу поплелась прочь. Попытка прощупать почву провалилась. Видимо, она всё придумала, и если Цю Цзиньнин и отвечала взаимностью, то лишь из-за любовного зелья. Какая там взаимная любовь?
Глядя вслед уходящей Цинь Чу, Цю Цзиньнин покраснела и прошептала себе под нос:
— Бесстыдница.
На банкете они обе почти ничего не ели и из-за волнений нагуляли аппетит, поэтому пообедали плотно.
Кухарка оказалась мастерицей: ростки сои с мясными полосками были нежными, с тонкой ноткой уксуса, кисло-солёные кусочки рыбы — освежающими, а суп из люффы с яйцом — лёгким и питательным.
Блюда выбирала Цю Цзиньнин. Двух блюд и супа на них двоих хватило в самый раз, а служанки ели в боковой комнате. Несмотря на то, что госпожи их баловали, правила приличия соблюдались, чтобы никто не смог упрекнуть их в невоспитанности.
Цинь Чу довольно икнула и вытерла губы:
— Где Гуаньцзы нашла такую кухарку? Готовит прямо как я люблю.
Она обожала всё кислое.
Цю Цзиньнин, отпивая чай, тихо отозвалась:
— Вкусно.
Она вспомнила, как несколько раз обедала с ней, и заметила, что Цинь Чу всегда выбирает кислое, поэтому и дала указания кухарке.
Если бы Люйяо была здесь, она бы непременно съязвила: конечно, вкусно, это же госпожа лично велела добавлять кислое блюдо к каждой трапезе, зная, что «большая болванка» Цинь это любит.
После обеда Цинь Чу рассказала, чем собирается заняться днём, и вместе с Гуаньцзы отправилась в лавку готового платья, выбирая наряды ярко-красного цвета.
Тем временем супруга князя Вэй, вернувшись домой, рассказала обо всём встреченном старшему принцу.
Взгляд принца остановился на лице супруги. Род княгини Чу в прошлом дал двух канцлеров, а её отец ныне занимал пост главы Министерства ритуалов. При выборе супруги старший принц, в отличие от младших братьев, воспользовался своим преимуществом старшинства и первым выбрал старшую дочь дома Чу.
У госпожи Чу было изящное овальное лицо и благородные манеры, она была настоящей красавицей.
Принц тихо рассмеялся и притянул её к себе:
— Я доверяю тебе любые дела. Ты не расстроена?
Княгиня Вэй кокетливо ткнула его пальцем в подбородок:
— Даже если я расстроена, я всё равно должна печься о благе Вашего Высочества. Неужели эта Цинь Чу и правда та самая предсказанная дева-феникс?
— Ошибки быть не может. Знаешь, что я узнал сегодня? Тот метод бухгалтерского учёта придумала она. Есть у неё задатки, но до моей прекрасной супруги ей далеко. Не волнуйся, когда я добьюсь своего, трон императрицы достанется твоему роду. А пока — подари мне маленького наследника.
Княгиня Вэй рассмеялась:
— Ваше Высочество, ещё же светло!
Старший принц расхохотался и поднял её на руки:
— При свете дня даже лучше.
— Какой вы несерьёзный.
— Разве моя любимая супруга не за это меня любит?
Служанки за дверью, услышав звуки из комнаты, благоразумно отошли подальше и распорядились принести горячей воды.
Такие же новости принесла наложница Ли в резиденцию третьего принца.
Третий принц был самым утончённым из всех троих, однако его лицо отливало болезненной бледностью — следствие излишеств. Он моргнул и произнёс:
— Любимая, может, мне стоит сказать, что она всего лишь хромая, а я не погнушаюсь и такой, возьму её к себе?
Наложница Ли усмехнулась:
— Император наверняка уже всё знает, он не позволит вам просто так забрать её. Нужно действовать осмотрительнее.
Третий принц пожал плечами:
— Я знаю, что делать. Эй, кто там! Отправьте в дом Цинь ценные подарки. Раз она открыла винную лавку, скажите, что это моё поздравление.
Императрица благоволит второму брату, раз нельзя взять силой, нужно действовать хитростью.
Когда Цинь Чу с Гуаньцзы вернулись домой, они как раз столкнулись с посланником третьего принца.
— Это ведь госпожа Цинь? Вы так же талантливы и прекрасны, как о вас говорят. Эти дары выбрал сам наш князь, прошу, примите их.
Посланник был человеком проницательным и пользовался доверием принца. Он знал о пророчестве и, едва взглянув на Цинь Чу, заметил, что та прихрамывает, сразу поняв, что нашёл нужного человека.
Цинь Чу дёрнула уголком рта. Она ещё слова не сказала, а уже стала «талантливой и прекрасной». Врут, даже не краснея. Вот Цю Цзиньнин — та действительно талантлива и прекрасна.
Она заглянула в сундуки:
— Благодарю. Передайте Его Высочеству мою признательность. Гуаньцзы, дай награду.
Они заранее договорились с Цю Цзиньнин: принимать подарки от любого из принцев, не делая различий. Пусть они сами грызутся между собой, а они будут наблюдать со стороны.
Посланник, получив серебро, расплылся в улыбке:
— Госпожа Цинь, вы слишком скромны. Наш князь будет очень рад, что вы приняли дары. Я откланяюсь, не утруждайте себя проводами.
Всё-таки купеческая дочь, как же не любить деньги? Он выбрал самые дорогие вещи, должно сработать.
Цинь Чу проводила их равнодушным взглядом. «Не утруждайте себя» — конечно, не утрудит, ещё чего не хватало.
Третий принц, выслушав отчёт, бросил наложнице Ли взгляд, наградил посланника и вскоре узнал, что двое его братьев тоже отправили подарки в дом Цинь. И эта «хромая дева-феникс» приняла их все.
Наложница Ли приподняла бровь:
— Ваше Высочество, услышав такое, вы должны разгневаться.
Третий принц тут же изобразил ярость и швырнул чашку.
— Эй, отправьте ещё один, более ценный подарок! — После этих слов они с наложницей Ли обменялись понимающими улыбками.
В итоге, когда Гуаньцзы и Люйяо закончили пересчитывать три порции подарков, им принесли ещё и сундук серебра.
Цинь Чу усмехнулась:
— Этот третий принц пощедрее тех двоих, жаль, что только немного. Если бы прислал сундук золота, я бы его зауважала.
Гуаньцзы закивала:
— И правда! Что такое сундук серебра? Смешно даже. Эти подарки вместе взятые стоят меньше, чем те серебряные билеты, что давал старый господин.
Но как же много у барышни знакомых! Только открыла лавку, а уже столько знатных господ шлют дары. Семья Цинь скоро разбогатеет!
Лишь Люйяо была полна тревоги: «большая болванка» Цинь так популярна, госпоже нужно поторопиться.
Цю Цзиньнин бросила взгляд на Цинь Чу, изучая её:
— Сундук золота заставил бы тебя зауважать его?
Как только она заговорила, у Цинь Чу внутри всё сжалось:
— Ну что ты, как можно! Сколько бы они ни прислали, я и глазом не поведу.
http://bllate.org/book/23407/2520212
Готово:
