— Не стоит лишних церемоний, — Чжун Ивань быстро взял себя в руки, приняв вид понимающего и доброжелательного наставника. — В моем присутствии вам не нужно чувствовать себя скованно.
Ли Ю, отлично знавший, как себя вести, первым отозвался согласием и холодно-отстраненно произнес:
— С вашей помощью, учитель, нам будет куда проще разобраться с нечистью в городе Чжанхуа.
Не дав Чжун Иваню ответить, Шэнь Цзюань вставил:
— У учителя есть свои дела, ему будет неудобно присматривать за нами.
Чэнь Сюаньшан и Ли Ю, проявив понимание, не стали расспрашивать дальше. Все ключевые ученики Секты Тай-и прекрасно знали: ученики Пика Яогуан частенько выполняют для секты тайные поручения, связанные с разведкой и устранением неугодных. Шэнь Цзюань явно не горел желанием вдаваться в подробности. Ли Ю хоть и бросила на него пытливый взгляд, донимать вопросами не стала.
Чэнь Сюаньшан сменил тему:
— Мы полетим на мечах или арендуем духовную ладью?
С тех пор как Чжун Ивань успешно направил Ци в тело, Шэнь Цзюань вернул ему кольцо Сумеру, где хранилась его личная казна. Услышав вопрос, Чжун Ивань с легким воодушевлением отозвался:
— Не нужно ничего арендовать, моей Ладьи Возвращения вполне хватит, она вмещает больше десяти человек.
[Значение ООС +10.]
Теперь, когда у Чжун Иваня появились крупицы духовной силы, их как раз хватало, чтобы передать Шэнь Цзюаню сообщение:
— Цзюань-Цзюань, Цзюань-Цзюань, ты возьмешь управление на себя?
— Хорошо, — Шэнь Цзюань проигнорировал нежное прозвище, взял своего «дешевого» учителя за левую руку и извлек Ладью Возвращения из кольца Сумеру, надетого на указательный палец Чжун Иваня.
Маленькая моделька взмыла в воздух и под любопытным взглядом Чжун Иваня начала увеличиваться в размерах, пока не стала вдвое больше прогулочного судна. Ладья безмолвно зависла у ворот секты; ее борта украшала изящная резьба с изображениями бессмертных и журавлей, летящих среди облаков. Выглядело это крайне элегантно и совершенно не вязалось с мрачным, безумным характером прежнего владельца.
В этот момент Чэнь Сюаньшан, не зная, что на уме у Ли Ю, поймал себя на том, что его взгляд, обращенный к Шэнь Цзюаню, становится все более двусмысленным. Парные Раковины Передачи Звука, которые всегда отвечают на зов — это еще полбеды. Но то, что Шэнь Цзюань может свободно, без препятствий, брать вещи из чужого кольца Сумеру... Чэнь Сюаньшан заподозрил, что раскрыл некую тайну.
Младший наставник Чжун Ивань был самым молодым среди всех старейшин, на вид ему едва исполнилось восемнадцать-девятнадцать лет. Однажды некий не в меру самоуверенный ученик, ослепленный его красотой, принял Чжун Иваня за своего сверстника и, не боясь смерти, дерзнул признаться ему в любви. В ответ Чжун Ивань даже не взглянул на наглеца, лишь бросил через плечо: «Отправиться на Пик Юйхэн и получить тридцать ударов плетью». Именно тогда ученики узнали, что из семи великих старейшин секты лишь Чжун Ивань сохранил облик юноши. Самый молодой, но и самый опасный. Тогда же на Пике Юйхэн ввели новое правило: строго запретить ученикам вступать в неподобающие отношения с наставниками, нарушителям — сто ударов плетью.
Кто бы мог подумать! Шэнь Цзюань, этот упрямец, решил пойти наперекор правилам.
— Ученик, ученик, подсади меня, мне лень двигаться, — Чжун Ивань включил режим ленивца и бесцеремонно прильнул к Шэнь Цзюаню. Он еще не привык к управлению духовной силой и боялся взлетать на ладью самостоятельно — было бы крайне позорно упасть лицом в грязь.
Шэнь Цзюань за этот месяц, полный хлопотных выходок Чжун Иваня, уже окончательно онемел. Если поначалу это раздражало до желания убить, то теперь он перешел в состояние полного безразличия: «А, ну да, конечно, пусть будет по-твоему». Игнорируя любопытство и насмешки в глазах Чэнь Сюаньшана, Шэнь Цзюань сделал вид, что ослеп. Он обхватил Чжун Иваня за талию и легко, грациозно опустился на палубу. Ли Ю и Чэнь Сюаньшан последовали за ними.
Как только они оказались на борту, Чжун Ивань радушно пригласил их:
— Выбирайте любую комнату. Я не такой, как другие старейшины, я человек простой, не стесняйтесь.
Ли Ю слегка опешила. Старейшина Чжун отличался от того, каким она его помнила. Неужели дело в присутствии Шэнь Цзюаня? Она тоже сочла отношения этой пары неоднозначными и, проявив такт, отошла как можно дальше.
Чэнь Сюаньшан, окинув взглядом обоих, с легкой улыбкой произнес:
— Старейшина, выбирайте первым.
Как только старейшина Чжун выберет, он сам займет комнату как можно дальше от них. А ночью нужно будет расставить побольше массивов звукоизоляции, чтобы не помешать «хорошим делам» своего друга. Ли Ю обменялась с ним взглядом, и в глазах друг друга они прочли одно и то же.
Чжун Ивань не видел в этом ничего странного. В конце концов, не заставлять же младших выбирать первыми, тем более они еще не успели сблизиться и держались скованно. Он наугад указал на комнату в самом конце коридора.
Увидев это, Чэнь Сюаньшан и Ли Ю с облегчением выдохнули. Хорошо, что не крайняя и не в центре. Иначе, будучи по соседству, можно было бы услышать лишнее. Шэнь Цзюань, поймав их взгляды, помрачнел. Но он не мог прямо объяснить, что причина такого поведения кроется в необычном состоянии Чжун Иваня, и наставнику с учеником просто не остается иного выбора. Да и, честно говоря, их отношения уже давно не назовешь чистыми.
Ладно. Шэнь Цзюань подавил желание Чэнь Сюаньшана выбрать комнату у самого входа и, опередив его, отрезал:
— Я займу эту.
Чэнь Сюаньшан: «...»
Ли Ю, которая тоже хотела выбрать эту комнату, чтобы избежать неловкости: «...»
Чжун Ивань, не замечая скрытого напряжения, после того как Шэнь Цзюань выбрал комнату, потянул его в рубку управления на верхнем ярусе:
— Послушный ученик, давай зададим курс, если поторопимся, завтра утром уже будем на месте.
На ходу он не забыл обернуться и напутствовать Чэнь Сюаньшана и остальных:
— Внутри ладьи есть тихие комнаты для медитаций, на нижнем ярусе тоже полно места, располагайтесь как удобно.
Чэнь Сюаньшан и Ли Ю переглянулись, в их глазах читалось бессилие. Когда наставник с учеником ушли, он потер нос и прошептал:
— Надо будет при случае поговорить с Да-Баем. Нарушать правила секты — плохая идея.
Да-Бай — так друзья называли Шэнь Цзюаня. Поскольку он пьянел до беспамятства всего от одной чаши вина «Осенняя роса», друзья дразнили его «Большим Белым» (Да-Бай). Ли Ю согласилась: лучше спросить прямо, чем гадать.
— Только надо сделать так, чтобы старейшина не заметил, — добавила она. Чэнь Сюаньшан горячо поддержал эту мысль.
В рубке управления Чжун Ивань с изумлением смотрел на огромную карту, зависшую в воздухе, где по мерцающим линиям духовного света плавно текли реки и горы. Шэнь Цзюань взял со стойки нефритовую кисть и начертал на карте несколько символов. Ладья послушно пришла в движение. Под ногами ощутилась вибрация, и Чжун Ивань качнулся вперед. Шэнь Цзюань уверенно подхватил его и с беспокойством спросил:
— Учитель, вы в порядке?
— Все хорошо, пустяки, — Чжун Ивань смущенно усмехнулся. В глубине души он в который раз задал вопрос системе: «Ты уверена, что мое пребывание рядом с Шэнь Цзюанем поможет ему, а не станет обузой?»
Система многозначительно ответила:
— Наша цель — предотвратить превращение главного героя в злодея и уничтожение мира, а какими средствами — неважно.
Подразумевалось, что можно завоевать доверие героя, и, обретя привязанность, он сам откажется от разрушения мира. Чжун Ивань подавился словами:
— А если просто убить Шэнь Цзюаня, разве нельзя...
Система перебила его:
— Нельзя. Главный герой — дитя удачи, Небесное Дао будет защищать его. Хозяин не может идти против воли Небес, иначе последствия будут немыслимы.
Чжун Ивань лишь помечтал, а если всерьез подумать о том, чтобы поднять руку на Шэнь Цзюаня... Он покачал головой. Нет, он не сможет.
Шэнь Цзюань, наблюдая за тем, как учитель о чем-то мучительно размышляет, отложил кисть и тихо сказал:
— Завтра к часу змеи мы прибудем в Чжанхуа. Учитель хочет повторить заклинания вместе с учеником или пойдет медитировать в тихую комнату?
Чжун Ивань без колебаний выбрал первое:
— Повторим заклинания.
Пока есть время, нужно запомнить побольше формул, а ночью он попрактикуется в медитации. Если он будет усердно тренироваться, то однажды превзойдет Шэнь Цзюаня в силе и сможет защитить его от всех опасностей! План Чжун Иваня был прекрасен, он радостно потащил Шэнь Цзюаня в выбранную комнату, чтобы под его присмотром попробовать начертать талисман иллюзии цветов и листьев.
Поначалу все шло нормально. Но когда талисман был готов наполовину, Чжун Ивань внезапно почувствовал острую боль в груди. Следом изо рта брызнула кровь, а лицо в мгновение ока стало мертвенно-бледным. Шэнь Цзюань отбросил кисть и схватил его за запястье, проверяя пульс. В теле Чжун Иваня бушевали потоки хаотичной энергии, а в сердце тревожно пульсировали два вида яда.
Лицо Шэнь Цзюаня заледенело. Он влил свою духовную энергию в тело учителя, пытаясь усмирить блуждающие потоки. Проходили минуты, лицо Чжун Иваня начало розоветь, он обессиленно повалился на плечо Шэнь Цзюаня и слабо прошептал:
— Что со мной?
Усмирять меридианы оказалось непросто. Некоторые из них были тоньше волоска, и малейшая ошибка могла разорвать их, поэтому требовался невероятный контроль. На лбу Шэнь Цзюаня выступил пот, он не стал его вытирать и глухо произнес:
— Боюсь, учитель, впредь вам придется воздержаться от использования духовной энергии. Суть жизни сосредоточена в сердце, она необходима для создания талисманов и заклинаний. Но в вашем сердце — эти два яда. Пока они не будут извлечены, вы не сможете свободно использовать силу.
Чжун Ивань стиснул зубы и уткнулся лицом в плечо Шэнь Цзюаня, чтобы скрыть слезы. Его сжатые до хруста кулаки выдавали бурю в душе. Шэнь Цзюань был в ярости. То, что Чжун Ивань стал таким из-за «злого плода», который он сам ему скормил... в конечном счете, вина лежала на нем. Глядя, как этот человек терпит невыносимую боль, вспоминая, как он полушутя говорил, что хочет усердно тренироваться, чтобы защитить Шэнь Цзюаня и братьев из Секты Тай-и, Шэнь Цзюань почувствовал, как его захлестывают сложные эмоции.
Излечить яд было невероятно трудно, а сделать это, не повредив Чжун Иваню, — почти невозможно. Вдруг он почувствовал влагу на плече. Зрачки Шэнь Цзюаня сузились. Хоть движения были едва заметны, он понял, что плечи Чжун Иваня дрожат. Он плачет?
Шэнь Цзюань посмотрел на того, кто зарылся лицом в его плечо, и не знал, как утешить. В каком-то смысле он сам был виновником того, что Чжун Ивань оказался в такой ситуации. Мир совершенствующихся полон опасностей, а демоны, призраки и духи только и ждут возможности нанести удар. Учитывая особое положение Чжун Иваня, если его враги узнают об отсутствии у него сил... Или если Секта Тай-и откажется от него... Как долго он проживет в таком мире?
Чем глубже он погружался в мысли, тем тяжелее становилось на душе. С каменным лицом он достал платок и осторожно приподнял лицо того, кто прижался к его плечу. Чжун Ивань опустил ресницы, кусал губы, стараясь не всхлипывать, но слезы лились непрерывным потоком, оставляя мокрые дорожки на щеках. Они падали прямо на одежду Шэнь Цзюаня. Раньше он бы заботился лишь о своей одежде, а не о человеке, и, возможно, захотел бы пронзить его мечом. Но сейчас все изменилось: Чжун Ивань давно выбил из него всю спесь, и даже приступы безумия больше не возвращались.
Глядя на человека, который, казалось, решил выплакать всю свою душу, Шэнь Цзюань почувствовал, как холодеют конечности. Он изо всех сил сдерживался, осторожно вытирая слезы, словно перед ним был хрупкий фарфоровый кукольный домик. Чжун Ивань поднял влажные глаза, посмотрел на два мокрых пятна на плече Шэнь Цзюаня — форма их была нелепой, но ему было не до смеха, слезы текли еще сильнее.
Он неконтролируемо всхлипнул и хриплым, гнусавым голосом пробормотал:
— Прости, я... испачкал.
Движение Шэнь Цзюаня замерло. Впервые за две жизни он почувствовал себя последним негодяем.
— Не испачкал. Учитель, Чжун Ивань, ничего страшного, если ты не можешь использовать духовную силу. Я буду защищать тебя.
В этот раз он сказал это искренне. Он сожалел. Не стоило так легко ломать жизнь другому. За этот месяц он понял: этот Чжун Ивань — простодушный простак. Он не умел ни стирать, ни готовить, но старательно учился у Шэнь Цзюаня. Никаких скрытых целей, только ежедневное стремление быть рядом и жадное поглощение знаний. Любой бы увидел, что он действительно хочет преодолеть свою врожденную немощь. Но именно такой человек из-за ограничений оказался бессилен.
Шэнь Цзюань хотел утешить его, но тот разрыдался еще сильнее. На самом деле Чжун Ивань хотел сказать, что и сам мечтает защищать Шэнь Цзюаня, а не быть обузой. Карты системы имели время перезарядки от восьми секунд до десяти дней, и чем мощнее была карта, тем дольше длилось ожидание. Это было совсем не хорошо. А чем лучше Шэнь Цзюань относился к нему, тем сильнее становилось чувство неполноценности. Система прислала его, чтобы смягчить сердце героя, а не для того, чтобы он стал «повительницей», живущей за счет другого. Чжун Ивань сам презирал бы такого бесполезного человека.
Он ведь прошел через адскую Закалку Тела. Ему вживили новый духовный корень. Но все равно...
Видя, что человек задыхается от рыданий, Шэнь Цзюань растерялся. Он никогда не видел такого, чтобы кто-то плакал так, будто его обидели до глубины души. Впрочем, так оно и было. Пострадать ни за что — любой бы почувствовал несправедливость. Шэнь Цзюань вздохнул, мысленно выругал себя и, смирившись, прижал его к себе, похлопывая по спине, как когда-то в детстве его самого утешала мать:
— Звездочка сияет, в небе высоко, днем она не видит, спит себе легко. Ты не плачь, не надо, глазки закрывай, на учителя ты глянь, в сердце — светлый рай.
Они были так близко, что Чжун Ивань четко чувствовал ритм сердца Шэнь Цзюаня — ровный и мощный. Казалось, и его собственные эмоции успокаиваются под этот умиротворяющий звук. Услышав последнюю строчку, он шмыгнул носом и хрипло рассмеялся:
— Давай договоримся, Шэнь Цзюань. Если я в итоге не избавлюсь от яда, после того как я умру... не мог бы ты похоронить меня в саду, где растут фруктовые деревья?
От этих слов рука Шэнь Цзюаня на спине замерла, словно сердце начали медленно перетирать тупым ножом. Огромное чувство вины нахлынуло, как прилив, готовый поглотить его целиком.
— Почему фруктовые деревья? — спросил он, голос его охрип, хотя он сам того не заметил.
— Призраки не могут есть, но мне будет приятно смотреть, как едят другие, — Чжун Ивань потер ноющие глаза и добавил: — Посади побольше персиков и арбузов, я их люблю.
Шэнь Цзюань поджал губы и с неодобрением произнес:
— Учитель, плюньте трижды, не стоит накликать беду такими словами.
Чжун Ивань уже перестал плакать, просто глаза устали, а тело охватила сонливость. Он выпрямился в объятиях Шэнь Цзюаня и поддразнил его:
— С каких это пор ты начал верить в подобные суеверия?
Шэнь Цзюань посмотрел прямо ему в глаза:
— Я не верю в судьбу и тем более в Небесное Дао. Но я должен напомнить учителю, что такие слова не приносят добра.
Говорят, сказанное в сердцах может стать правдой. Если часто говорить о плохом, однажды это станет реальностью. Чжун Ивань рассмеялся и трижды «плюнул» через плечо:
— Так пойдет?
Шэнь Цзюань хотел что-то ответить, но в дверь постучали.
— Я открою, учитель, отдохните пока.
Чжун Ивань послушно кивнул. Шэнь Цзюань отвел взгляд и направился к выходу. За дверью Чэнь Сюаньшан, увидев нынешний вид Шэнь Цзюаня, окаменел — его привычное выражение лица буквально треснуло. Шэнь Цзюань нахмурился, вышел в коридор, закрыл дверь и пихнул Чэнь Сюаньшана, который едва не выронил челюсть:
— Отойдем, не мешай ему отдыхать.
Чэнь Сюаньшан с трудом сглотнул и с крайне сложным выражением лица произнес:
— Ладно, пойдем на палубу.
Снаружи Ли Ю уже давно ждала их. Заметив шаги, она развернулась, сжимая рукоять меча, и первым делом обратила внимание на лицо Чэнь Сюаньшана, будто тот увидел призрака. А затем перевела взгляд на Шэнь Цзюаня: воротник был слегка помят, а на одежде виднелись невысохшие следы слез. Ли Ю приподняла бровь, ничего не сказала, лишь наложила массив звукоизоляции.
Даже когда они отошли, Чэнь Сюаньшан все еще пребывал в прострации:
— Да-Бай, послушай друга, не нарушай правила. Ты, лучший теоретик секты, не можешь не знать о новом пункте в пятой главе правил.
Шэнь Цзюань полуприкрыл глаза:
— О чем ты вообще думаешь?
Чэнь Сюаньшан толкнул Ли Ю локтем:
— Мы с А-Ю не слепые. Когда в тайном царстве ты обрабатывал рану на руке, мы видели. Куда делась твоя метка Хэ? А Раковины Передачи Звука? А то, что ты постоянно ставишь звукоизоляцию, чтобы шептаться с кем-то?
Совершенствующиеся дорожат своей энергией, и при вступлении в секту старейшины наносят на руку ученика киноварную точку: у девушек — метку целомудрия, у мужчин — метку Хэ. Как только ученик вступает в близость с кем-то, точка исчезает. В прошлой жизни эта метка была с Шэнь Цзюанем всю жизнь, а в этой — исчезла вскоре после того, как он открыл глаза, и виной тому был Чжун Ивань.
Шэнь Цзюань: «...»
Кажется, в каком-то смысле логика Чэнь Сюаньшана была верна? Но признаваться в этом он не собирался.
— Не знаю, забыл, когда она исчезла, — продолжал он упорствовать.
Ли Ю вздохнула:
— Ты бы видел лица Юй Наньсю и Нин Хуань, когда они разглядели твою руку, — они готовы были ослепить себя на месте.
Шэнь Цзюань удивился:
— Какое им до этого дело?
Ли Ю, обычно холодная, не удержалась и улыбнулась:
— Еще до того, как ты достиг стадии Золотого Ядра, мы четверо заключили пари: останется ли твоя метка Хэ, когда ты достигнешь стадии Зарождающейся Души. Трое поставили на то, что останется, и только я — что исчезнет. На днях они выплатили мне по пятьсот высших духовных камней.
У Шэнь Цзюаня дернулся глаз:
— Вы делали на меня ставки?
Неспроста они вдруг заинтересовались его личной жизнью — один проиграл деньги, другая выиграла!
Чэнь Сюаньшан сокрушенно вздохнул:
— А что такого? Я ведь проиграл пятьсот камней! Ты не представляешь... Ой! А-Ю, ты чего?
Ли Ю ударила его ножнами:
— Ничего. Деньги портят отношения, давай к делу.
Чэнь Сюаньшан, хитро прищурившись, отбросил напускную печаль. Он положил руку на плечо Шэнь Цзюаня и с издевкой спросил:
— Слушай, Да-Бай, когда ты успел положить глаз на младшего наставника? Ты подумал, что будет? Мой учитель и учитель А-Ю...
Он сделал жест, будто перерезает горло, и подмигнул Шэнь Цзюаню, который закатил глаза:
— И с каких пор у тебя такие специфические вкусы?
Шэнь Цзюань, который даже в знаках внимания от девушек видел лишь «болезни глаз», вдруг влюбился в мужчину? Шэнь Цзюань не выдержал, сбросил руку с плеча и холодно усмехнулся:
— Если я и влюблюсь в мужчину, то первым делом займусь тобой и Юй Наньсю.
Услышав это, Чэнь Сюаньшан скривился, будто съел муху:
— Только не надо! Я единственный наследник в роду, не губи меня.
Шэнь Цзюань с отвращением отвел взгляд, глядя на горы, проносящиеся под ладьей. Ли Ю и Чэнь Сюаньшан переглянулись. С месяц назад их друг сильно изменился. Раньше от него веяло мягкостью, а глаза были настолько прозрачными, что мысли читались без труда. Теперь же он стал другим, и они не могли понять, что у него на уме. К тому же, в бою он отдавал приказы так, будто был господином, а они — его подчиненными. Как друзья, они очень беспокоились об этих переменах. Раньше они думали, что причина в любви к Чжун Иваню, но теперь поняли: все гораздо сложнее.
Прошло много времени, прежде чем Шэнь Цзюань снова заговорил:
— У нас с ним все сложно. Пока я не могу рассказать, простите.
Чэнь Сюаньшан снова положил руку ему на плечо, разряжая обстановку:
— Не страшно. Главное, будь осторожен. И хватит ходить с такой мрачной рожей, мы с Юй Наньсю за тебя волнуемся.
Шэнь Цзюань тяжело вздохнул, принимая заботу друзей.
http://bllate.org/book/23429/2523744
Готово:
