Линь Цинъян был адвокатом. По крайней мере, еще десять минут назад. Он только что выиграл бракоразводный процесс для клиентки, которую годами истязал муж-тиран, добившись того, чтобы этот отброс остался ни с чем. Линь Цинъян в отличном настроении направился на подземную парковку, собираясь уехать в свою юридическую фирму на недавно купленном Xiaomi SU7 Ultra, но тут откуда ни возьмись выскочил тот самый негодяй и нанес ему семь или восемь ножевых ранений. Адвокатура — и впрямь опасная профессия! — пронеслось в голове у умирающего Линь Цинъяна.
Сейчас же он стоял перед зеркалом и видел, что превратился из подтянутого мужчины в деловом костюме, носящего очки в золотой оправе, в статного красавца в лазурных одеждах, от которого веяло истинным бессмертным духом. К счастью, лицо почти не изменилось. Неужели это перемещение в другой мир? Интересно, что это за место?
Линь Цинъян оглядел комнату. В интерьере преобладали черно-серые тона: кровать из черного дерева, темно-серые полога, рядом тяжелый железный подсвечник, свеча в котором догорела наполовину. На другой стене висело несколько свитков с пейзажами, написанными преимущественно тушью; от горных хребтов, запечатленных на них, веяло легким холодом. Стиль оформления был слишком уж гнетущим.
Письменный стол у стены, сделанный из черного сандалового дерева, был завален стопками свитков. Линь Цинъян небрежно просмотрел заголовки: Зеркало Дао, Формула Духа, Сборник Сущностей Десяти Тысяч Духов... Почему все эти книги звучат так странно?
Рядом с бумагами лежала начищенная до блеска длинная рукоять меча. Линь Цинъян взял его: на серебряных ножнах были инкрустированы красные камни. Он не удержался и поскреб один из них, и в этот момент меч в его руке внезапно завибрировал. Он вздрогнул.
Линь Цинъян попытался вытащить клинок, и вдруг почувствовал, как какая-то странная сила из его руки перетекла в сталь. Он попробовал взмахнуть мечом, как делали герои в сериалах, и тут же раздался звонкий треск: стоявшая напротив ширма была разрублена пополам, хотя он находился на расстоянии.
Линь Цинъян испугался, подошел поближе и подумал: Надеюсь, с меня не потребуют компенсацию за это? Я что, только что проявил магическую силу? Адвокат стал магом — ну и шуточки у тебя, судьба.
Но не успел он обрадоваться, как в груди возникло тягучее чувство боли. Что происходит? Неужели он ранен?
В этот момент в дверь постучали, и послышался голос молодого человека:
— Учитель, сегодня три старейшины проводят публичный суд. Ученик пришел спросить, изволите ли вы присутствовать?
Старейшины? Похоже, мой статус здесь довольно высок. А что такое публичный суд? Линь Цинъян перевел дух и открыл дверь. На пороге стоял юноша лет шестнадцати-семнадцати в бледно-зеленом халате, одетый как совершенствующийся — должно быть, местный ученик. Линь Цинъян посмотрел на него, и в голове внезапно всплыло имя: Фэн Шу. Неужели это память прежнего владельца тела?
— Где проходит суд? — с невозмутимым видом спросил Линь Цинъян, стараясь выглядеть холодно и отстраненно.
Увидев, что Линь Цинъян вышел, Фэн Шу удивленно округлил глаза:
— Во Дворце Тяньцэ. Вы собираетесь туда идти?
— А что, есть другие варианты? — Линь Цинъян нахмурился. Неужели прежний хозяин никогда туда не ходил?
Фэн Шу покачал головой, выглядя встревоженным и слегка напуганным.
— Тогда идем, — сказал Линь Цинъян.
Выражение лица Фэн Шу стало еще более странным. Он осторожно спросил:
— Вы собираетесь идти пешком?
Линь Цинъян замялся. Неужели здесь все летают? Но отступать было поздно, поэтому он напустил на себя суровость и спросил:
— У тебя есть вопросы?
— Н-нет, никаких, — тут же ответил Фэн Шу.
Они вышли наружу. Линь Цинъян обернулся и посмотрел на табличку, висевшую над его домом: Павильон Чистого Ветра.
Они шли по дороге, и, как он и предполагал, это место располагалось высоко в горах среди облаков. Вокруг виднелись извилистые пики, а среди лесов то тут, то там проглядывали павильоны и террасы с киноварными колоннами и изящными нефритовыми перилами — все выглядело одновременно просто и роскошно. Похоже, условия на новом месте работы неплохие.
Линь Цинъян заметил в галерее двух юношей, которые стояли на коленях и терли перила. Когда они подошли ближе, он разглядел, что у тех на головах торчат звериные уши, сзади волочатся хвосты, а на шее каждого надет черный обруч, похожий на ошейник.
Линь Цинъян внешне не подал виду, но внутри у него все кричало: Что это такое?! Уши! Хвосты! Ошейники! Это же снаряжение из сомнительных заведений! Неужели это и вправду праведная секта? Но если присмотреться, уши и хвосты юношей двигались, как настоящие. Может, это какой-то новый вид?
Увидев Линь Цинъяна, юноши в панике повалились на колени, низко опустив головы, не смея поднять взгляд. Похоже, их статус в секте был ничтожно мал.
Линь Цинъян боялся выдать себя, поэтому прошел молча. Вслед за Фэн Шу он дошел до площади из синего камня, на которой возвышалась высокая стела из зеленого нефрита с надписью: Девять Небес поднимаются, Небесный Дао вечно живет.
Секта Цзюсяо. Это название всплыло в памяти. Судя по всему, это была известная праведная школа.
Прямо перед стелой открывался вид на величественный дворец в традиционном стиле — монументальный и строгий, но с изысканными деталями на карнизах. Над входом висела табличка: Дворец Тяньцэ.
Линь Цинъян остановился снаружи: вокруг было полно учеников. Завидев его, они удивленно расступались. Линь Цинъян широким шагом вошел внутрь, а Фэн Шу затерялся в толпе.
Линь Цинъян задрал голову, стараясь выглядеть как можно более высокомерно, и краем глаза осматривал зал — интерьер был таким же, как и снаружи: старинным и роскошным.
В центре зала на полу лежал избитый юноша, весь в крови. Очевидно, именно его и судили. Неизвестно, в чем он провинился. Когда Линь Цинъян подошел ближе, он разглядел, что у того тоже были уши, похожие на уши серой собаки, а пушистый хвост безвольно лежал в луже крови.
Эта жуткая картина заставила Линь Цинъяна нахмуриться. Хотя он видел немало несчастных клиентов, столь прямолинейная и жестокая расправа была для него в новинку. К тому же юноше было на вид лет семнадцать — совсем ребенок. Линь Цинъян невольно замедлил шаг. Юноша, словно почувствовав это, дернул ушами и с трудом открыл глаза, пытаясь повернуть голову.
— Раз уж старейшина Ли пришел, поскорее занимайте свое место, — раздался голос с помоста.
Линь Цинъян посмотрел вперед: там стояли пять кресел. Центральное пустовало, по обе стороны от него — по два. Линь Цинъян, конечно, не стал претендовать на центральное и сел на свободное место слева.
По пути он разглядывал троих сидящих на возвышении: одну женщину и двух мужчин. Женщина справа была в светло-голубом платье, с холодным, отстраненным лицом, источавшим пренебрежение ко всему миру. В памяти тут же всплыло имя: Сюэ Ланьюань.
Рядом с ней сидел крепкий мужчина в черном облегающем халате, сквозь который проступали мощные мышцы. У него были резкие черты лица и суровое выражение, а смуглая кожа делала его вид еще более угрожающим. Это был Мо Янь. Именно он только что предложил ему сесть.
На крайнем месте слева сидел юноша в золотом халате с приятным лицом, в очках и с улыбкой на губах. Он лениво помахивал складным веером. Линь Цинъян заметил на его пальце необычное золотое кольцо. Память подсказала: это Цзинь Бухуань.
— Не ожидал, что старейшина Ли и вправду придет, — едва Линь Цинъян сел, как услышал слова Мо Яня, пропитанные ядовитым сарказмом.
Судя по реакции остальных, появление Линь Цинъяна стало для них сюрпризом. Суд уже шел, приговор почти вынесен — никто не ожидал, что он соизволит явиться.
— Раз дело касается главы секты, беспокойство старейшины Ли вполне естественно, — улыбнулся Цзинь Бухуань.
Мо Янь с холодным лицом произнес:
— Раз все в сборе, продолжим суд.
Все взгляды вновь устремились на лежащего юношу. Мо Янь рявкнул:
— Паршивец, до каких пор ты будешь упорствовать?
Линь Цинъян пытался вспомнить имя юноши, но в памяти пусто — видимо, он его не знал.
Лежащий юноша не отвечал, словно потерял сознание. Мо Янь нахмурился и небрежно указал пальцем: молния сорвалась с кончика и ударила в юношу. Тот вскрикнул и забился в конвульсиях. Линь Цинъян невольно поморщился.
От боли юноша пришел в себя, поднял глаза на сидящих и прохрипел:
— Я не травил главу секты.
— В тот день ты убирал в покоях главы. Яд был подмешан в чай. Если не ты, то кто?! — проревел Мо Янь.
Линь Цинъян нахмурился: вывод был крайне нелогичным. Ни свидетелей, ни улик, ни мотива — о какой виновности может идти речь?
Юноша посмотрел на них своими янтарными глазами, в которых читались холод и упрямство, и отчетливо произнес:
— Я не травил главу секты.
Сюэ Ланьюань равнодушно бросила взгляд на юношу:
— Это яд высшего уровня, добытый из змеи-демона. У такого ничтожного раба, как он, нет доступа к подобным вещам.
— О чем тут говорить? Очевидно, он сговорился с демонами снаружи! — отрезал Мо Янь.
Демоны? Линь Цинъян начал собирать информацию об этом мире. Похоже, статус демонов здесь крайне низок.
Мо Янь, не мигая, смотрел на юношу, и, не предупредив, снова ударил его молнией. Тот вскрикнул так, что у Линь Цинъяна мурашки побежали по коже. У него возникло ощущение, что он присутствует при издевательстве над животным.
В этот момент подал голос Цзинь Бухуань:
— Ци Мо, если ты во всем признаешься и выдашь местонахождение этого демона, я обещаю сохранить тебе жизнь.
Юноша по имени Ци Мо лежал на полу, казалось, у него не было сил даже говорить, но он все же покачал головой.
Цзинь Бухуань нахмурился, теряя терпение. Мо Янь больше не стал тратить слова: он встал и в мгновение ока оказался рядом с Ци Мо. Он поднял руку, и невидимая сила подняла юношу в воздух.
Ци Мо пытался сопротивляться, но сил не было. Мо Янь сжал пальцы — молнии поползли по конечностям юноши. Это было уже не разовым ударом, а постоянной пыткой. Линь Цинъян опустил глаза, не желая на это смотреть. Будучи новичком, он не хотел вмешиваться, но пронзительные крики юноши отдавались в его сердце острой болью. Некоторые ученики в зале уже заткнули уши.
Неизвестно, как долго это продолжалось, пока крики не стали совсем слабыми. Линь Цинъян посмотрел на них: Ци Мо весь дрожал, лицо было мертвенно-бледным, а изо рта текла кровь. Он выглядел как призрак. Вдруг Ци Мо поднял глаза на Линь Цинъяна — странного старейшину этой секты. В его взгляде читалось отчаяние и мольба: он понимал, что этот человек вряд ли поможет, но инстинкт заставлял искать спасения.
Линь Цинъян встретился с его янтарными глазами, и сердце пронзила острая боль. Он не выдержал и крикнул:
— Прекрати!
Двое на помосте удивленно посмотрели на него. Но Мо Янь, поглощенный магией, не услышал — или не ожидал, что Линь Цинъян вообще подаст голос. Видя, что взгляд Ци Мо гаснет, Линь Цинъян в отчаянии заорал:
— Я сказал, остановись!
Он привычно взмахнул рукой в сторону Мо Яня, и с его ладони сорвался поток энергии. Мо Янь, не ожидавший нападения от своего же, был отброшен ударом в плечо. Он попятился, заклинание прервалось, и Ци Мо тяжело рухнул на пол.
Все в зале потрясенно смотрели на Линь Цинъяна. Мо Янь, придя в себя, в ярости воскликнул:
— Старейшина Ли, что это значит?
Линь Цинъян, глядя на почерневшее от злости лицо Мо Яня, поспешно сказал:
— Случайность, сущая случайность. Я просто хотел, чтобы старейшина Мо остановился.
Когда он закончил, то заметил, что на него смотрят с еще большим недоумением. Не только Мо Янь, но и все присутствующие. Линь Цинъян нахмурился: что не так? Он просто сказал пару фраз. Это что, так странно? Неужели прежний владелец тела был немым?
— Не ожидал, что старейшина Ли будет так многословен, — заметил Цзинь Бухуань.
Вот черт, он и правда был немым. Линь Цинъян был в замешательстве. Но если он будет молчать, то просто сойдет с ума — поддерживать такой образ было невозможно.
Ци Мо снова сплюнул кровь. Линь Цинъян подошел к нему, положил руку на спину и, вспоминая, как это описывали в романах, направил поток теплой энергии в тело юноши.
Кровотечение остановилось. Ци Мо медленно открыл глаза и, увидев перед собой Линь Цинъяна, замер, не веря, что тот действительно решил его спасти.
Все присутствующие выглядели так, будто увидели привидение. Меч в руке Линь Цинъяна снова завибрировал.
Мо Янь взревел:
— Ли Цинъян, что ты творишь?!
О, так прежнего хозяина тоже звали Ли Цинъян? Значит, привыкать не надо. Но сейчас не время об этом думать.
— Лечу его, — ответил Линь Цинъян.
Мо Янь выглядел еще более ошарашенным:
— Я вижу, что ты лечишь! Я спрашиваю, зачем?
В мире людей демонические рабы приравнивались к скоту. Старейшина, тратящий духовную энергию на исцеление демона, — это немыслимо. Особенно если этот старейшина — Ли Цинъян, который больше всех ненавидел демонов.
— Я просто не хочу, чтобы ты его замучил до смерти! — невозмутимо ответил Линь Цинъян.
— Беспокойство старейшины Ли понятно, — вставил Цзинь Бухуань. — Если этот раб умрет сейчас, нити следствия оборвутся.
Мо Янь нахмурился. Хотя поведение Ли Цинъяна было странным, объяснение Цзинь Бухуаня звучало логично.
— Понятно. Старейшина Ли, будь спокоен, я знаю меру, он не умрет так просто.
Услышав это, огонек надежды в глазах Ци Мо снова погас: значит, его спасли только ради допроса. В тот момент, когда он погрузился в отчаяние, Линь Цинъян прошептал ему на ухо:
— Тебе повезло. Если бы ты был у меня, ты бы не смог себе позволить мои услуги.
Ци Мо ничего не понял и с недоумением посмотрел на него.
— Старейшина Ли, раз уж вы его подлечили, возвращайтесь на место. Не мешайте допросу, — сказал Мо Янь.
Линь Цинъян встал, повернулся к Мо Яню и, прочистив горло, спросил:
— Старейшина Мо, вы собираетесь судить или выбивать признание силой?
Зал снова замер от удивления.
Мо Янь нахмурился:
— Демоны по природе своей хитры и коварны. Без жестких мер они не заговорят.
— Старейшина Мо, с чего вы взяли, что главу секты отравил именно он? — спросил Линь Цинъян.
Мо Янь опешил:
— А кто же еще?
— Как вы это докажете? — прямо спросил Линь Цинъян.
— Какие еще нужны доказательства? Глава отравлен демоническим ядом, значит, это сделали демоны! — раздраженно бросил Мо Янь, про себя удивляясь, что сегодня происходит с Ли Цинъяном. Почему он так много говорит и защищает раба?
Линь Цинъян больше не заботился об образе немого. Он начал спорить:
— Старейшина Сюэ сама сказала, что у такого мелкого раба нет доступа к яду высшего уровня. Значит, он сговорился с демонами снаружи. Но в секте Цзюсяо полно демонических слуг, почему вы решили, что это именно он? К тому же, в сговор с демонами может вступить не только демон, но и человек.
Линь Цинъян начал входить во вкус судебного процесса, но меч в его руке завибрировал еще сильнее. Он с силой хлопнул по нему, и тот затих.
— Я же сказал, он убирал в покоях главы! — нетерпеливо воскликнул Мо Янь.
— Это лишь значит, что он там был. Но это не доказывает, что там не был кто-то другой. В секте полно людей, которые могли зайти туда. Это не доказательство.
Мо Янь был сбит с толку и не нашелся, что ответить.
Цзинь Бухуань вставил:
— Старейшина Ли, вы так рьяно его защищаете. У вас есть доказательства его невиновности?
— Нет, — ответил Линь Цинъян.
Все были в еще большем шоке. Мо Янь нетерпеливо бросил:
— Тогда к чему этот разговор?
— Кто утверждает, тот и доказывает. Раз наша секта заявляет, что он виновен, мы должны предъявить доказательства, а не заставлять его доказывать, что он этого не делал, — твердо произнес Линь Цинъян.
— Что за бред! — воскликнул Мо Янь.
Линь Цинъян на мгновение замолчал. Ну конечно, современные законы здесь не работают.
Мо Янь хмыкнул:
— Раз старейшине Ли нечего сказать, не мешайте мне проводить допрос.
Линь Цинъян прочистил горло:
— То, что я сказал про других людей, — это не предположение. В тот день я видел, как вы, старейшина Мо, крадучись пробирались в покои главы. Может, это вы и есть истинный убийца?
Зал ахнул. Мо Янь изменился в лице, ученики начали перешептываться.
Мо Янь взревел:
— Что ты несешь?!
Цзинь Бухуань нахмурился:
— Старейшина Ли, это серьезное обвинение. Не стоит бросаться словами.
Лишь Сюэ Ланьюань с интересом посмотрела на него.
Линь Цинъян обвел всех взглядом:
— Старейшина Мо так жестоко пытает Ци Мо, чтобы тот взял на себя вину и стал вашим козлом отпущения.
— Ли Цинъян, не лги! Я в тот день вообще не заходил в покои главы! — прорычал Мо Янь.
Линь Цинъян, не сводя с него глаз, спросил:
— А как вы это докажете? Есть кто-то, кто был с вами весь день?
Мо Янь замялся:
— Я весь день медитировал у себя в комнате. Один.
— Значит, никто не может подтвердить вашу невиновность! — надавил Линь Цинъян.
— Я... как я мог отравить главу? — Мо Янь не находил слов.
— Мотив? Его легко угадать. Жажда власти! — отрезал Линь Цинъян.
Мо Янь был взбешен:
— Ли Цинъян, ты смерти ищешь!
Линь Цинъян увидел, как в ладони Мо Яня собирается молния, и понял, что перегнул палку.
— Я пошутил. Я не видел, как вы заходили в покои главы.
Мо Янь замер, а затем его ярость вспыхнула с новой силой. Линь Цинъян, видя, что дело пахнет жареным, поспешно отскочил.
— Не кипятитесь, я просто привел пример, — Линь Цинъян обвел взглядом зал. — Я хотел показать, что человеку очень сложно доказать, что он чего-то не делал.
Его голос не был громким, но в нем чувствовалась непреклонная сила. Все замолчали, вслушиваясь в каждое слово.
— Даже вы, старейшина Мо, обладая высокой культивацией и статусом, не можете доказать свою невиновность перед лицом голословных обвинений. Что уж говорить о Ци Мо? Если можно пытать человека, основываясь лишь на догадках, то не стоит ли допросить каждого в секте Цзюсяо, кто имел доступ к покоям главы? Цель этого допроса — найти истину или просто найти козла отпущения?
Лицо Мо Яня стало пепельно-серым, в глазах смешались гнев и растерянность. Ци Мо, почти потерявший сознание, услышав слова Линь Цинъяна, приподнял голову. В его янтарных глазах читалось недоверие.
В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Линь Цинъяна. Кто-то начал задумываться, кто-то продолжал сомневаться.
Вскоре Сюэ Ланьюань нарушила молчание:
— И что же вы предлагаете, старейшина Ли?
— Ци Мо уже подвергся пыткам, но не признался. Дальнейшие истязания ни к чему не приведут. Предлагаю заключить его под стражу и начать новое расследование. Тот, кто это совершил, скорее всего, из нашей секты. Нужно проверить каждого. Истина рано или поздно всплывет, — сказал Линь Цинъян. Меч в его руке снова сильно дернулся.
После долгого молчания Сюэ Ланьюань кивнула:
— Думаю, старейшина Ли прав. Давайте поступим так, как он сказал.
Она посмотрела на Мо Яня и Цзинь Бухуаня. Тот, подумав, тоже кивнул:
— Дальнейшие пытки действительно бесполезны.
Мо Янь был недоволен, но, видя согласие остальных, не стал спорить.
— Лэй Гуан, Лэй Чэнь, отведите его в Запретную Бездну. Содержите под строгим надзором.
— Слушаемся, учитель! — ответили двое учеников и подхватили Ци Мо.
Мо Янь напоследок бросил на Линь Цинъяна яростный взгляд и, взмахнув рукавами, исчез в ослепительной вспышке молнии.
Вот это да, так тоже можно было? — подумал Линь Цинъян, вспоминая, как он ковылял сюда пешком. Ну и дурак же я.
Когда все закончилось, Линь Цинъян выдохнул. Цзинь Бухуань произнес:
— Старейшина Ли, вы сегодня как будто другой человек.
Линь Цинъян напрягся, но улыбнулся:
— Честно говоря, во время недавней практики я достиг просветления и решил начать жизнь заново.
Цзинь Бухуань и Сюэ Ланьюань переглянулись. Внезапные перемены в поведении совершенствующихся после просветления — не такая уж редкость. Бывали случаи, когда люди менялись до неузнаваемости, в один момент достигая вознесения или падая во тьму.
— И что же вы осознали? — спросила Сюэ Ланьюань.
Линь Цинъян помолчал, глядя на Ци Мо, которого уводили прочь:
— Все сущее обладает душой, и все живые существа равны.
Голос Линь Цинъяна был тихим, но эхом отозвался в ушах Ци Мо. Тот вздрогнул и обернулся, встретившись взглядом с Линь Цинъяном. Тот гордо приподнял бровь, про себя торжествуя: Ну я и хорош!
http://bllate.org/book/23459/2528393
Готово:
