Эта девочка… Этот парень… Без сомнений, она — пользователь станда.
После первого мига изумления Джозеф тут же погрузился в водоворот дикого восторга.
Пользователь станда.
Наконец-то удалось отыскать человека, обладающего такой же способностью, как у него.
Товарищ. Нет, даже если не товарищ, то по крайней мере тот, кто сможет его понять. Первой мыслью Джозефа было именно это. «Рука», появившаяся из тела этой девочки, определенно была стандом. Абсолютно точно станд, обязана быть стандом! Если это не станд, Джозеф просто понятия не имел, как еще можно было объяснить открывшееся зрелище.
Он инстинктивно бросился к той девочке, почти полностью забыв, что все еще находится под эффектом невидимости. Лишь по неосторожности — поистине всего лишь из-за крошечной оплошности на волне чересчур сильного волнения, — его левая стопа наступила на шнурок правой туфли. О, дальнейшее развитие событий всецело оказалось во власти озорных фей, обожающих подшучивать над людьми: Джозеф рухнул на пол и машинально выбросил вперед руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться и сохранить равновесие. Его руки, вслепую шарившие в воздухе, наткнулись на мягкую ткань или нечто подобное. И тогда его тело, совершенно не задействуя мозг, самостоятельно приняло решение: пальцы мертвой хваткой вцепились в эту ткань, однако это всё равно не смогло остановить притяжение гравитации, безжалостно тянувшей его вниз.
В тишине библиотеки раздался громкий треск рвущихся волокон.
Белокурая девочка всё еще стояла на цыпочках, пытаясь достать книгу с полки. Ошеломленная, она опустила голову и посмотрела на собственное платье: красивый наряд уже сполз с ее тонкой талии, а на ткани зияла огромная прореха. Платье беспомощно повисло у нее на коленях, обнажая белоснежную кожу и стройные, слегка худоватые ноги, открытые прохладному воздуху и глазам авторов, чьи портреты красовались на обложках книг, — ну и, разумеется, глазам Джозефа. В поле зрения тут же попало и то, что скрывалось под платьем: всё еще гордо державшееся на своем посту плетеное белоснежное…
Девочка едва не закричала на рефлексе, но ее рука сработала быстрее, чем звук успел вырваться из горла, намертво зажав испуганно приоткрытый рот.
Она ни в коем случае не должна кричать.
Звука рвущейся ткани было более чем достаточно, чтобы привлечь внимание той старой каторги, похожей на ночную сову, которая сидела за рядами книжных полок. Если она завопит еще и сама, то ее позорное зрелище гарантированно попадет на глаза той пришедшей на проверку старухе, а тогда… Тогда как ей вообще оправдываться? Платье само слетело и порвалось? Старуха непременно — причем с абсолютной уверенностью — злобно и извращенно решит, что она сама стянула с себя юбку, а затем неведомым образом ее изуродовала.
А после… После уже ничего не будет. Одной лишь мысли о том, что эта строгая старая перечница узнает о случившемся, было достаточно, чтобы вызвать тошноту.
Только не это. Ни за что на свете.
— …Дело швах…Тупо глядя на обрывок порванного платья в собственной руке, а также на испуганную — и уже переходящую в гнев — девочку, которая озиралась по сторонам, Сидзука поняла, что натворила огромных дел.
Как ей всё это объяснить? Но ведь сейчас та её не видит! Сидзука почти без раздумий отменила способность станда, появившись прямо перед девочкой. А та, внезапно увидев возникшего из ниоткуда человека, который к тому же сжимал в руке край её одежды, тут же широко распахнула глаза.
— Послушай, ты только выслушай меня!.. — стоило Сидзуке проявиться, как она поняла, что дело пахнет керосином. Её перегретый мозг наконец-то остыл: если бы она сама оказалась на месте этой девочки и увидела перед собой виновника своего позора, какой была бы её реакция? Ответ напрашивался сам собой. Щеки девочки пылали от гнева и жгучего стыда, и практически в тот самый миг, когда она увидела Сидзуку, из-за её спины резко вынырнула рука — рука станда с цветом утренней зари и текстурой клубящихся облаков — и сокрушительным боковым хуком замахнулась на Сидзуку.
— Не спеши драться, дай мне всё объяснить! — в панике закричала Сидзука. Её собственный станд не обладал абсолютно никакой атакующей силой и даже защититься не мог, в то время как станд этой девочки явно относился к ближнему бою высокой мощности (Джозеф вкратце рассказывал ей о классификации стандов). И хотя Сидзука не знала, в чём именно заключается способность чужого станда, пропустить такой удар означало бы конец всему… С этой мыслью в голове она во все глаза смотрела, как кулак перед ней стремительно увеличивается в размерах. Однако в самый последний момент, когда станд уже был готов обрушить удар на Сидзуку, тело девочки резко задрожало, и кулак замер всего в нескольких сантиметрах от лица Сидзуки, продолжая мелко подражать. Сидзука опустила взгляд на собственную руку — ту самую, которая всё ещё сжимала платье. Вместо того чтобы отпрянуть при виде летящего удара, она инстинктивно подалась вперед и как раз коснулась гладкой кожи её голени. В ту же секунду от руки Сидзуки вспыхнул разряд, похожий на золотую молнию, и мгновенно устремился внутрь тела девочки, вызвав у той секундное головокружение, что и дало Сидзуке шанс на спасение.
Эта похожая на золотую молнию штука называлась рябью — ей Сидзуку тоже обучил Джозеф. Восточные люди вроде бы звали её «сендо» или как-то в этом роде, Сидзука уже не помнила. Впрочем, она и выучила-то это лишь из детского любопытства: случайно увидев, как Джозеф применил её однажды, она принялась докучать деду просьбами обучить и её. Но непостоянная Сидзука, немного позанимавшись, не выдержала тяжелых тренировок с рябью и забросила это дело. А постаревший Джозеф уже не имел прежней энергии, чтобы заставлять внучку продолжать усердные занятия, да и сам он, пожалуй, придерживался мнения, мол, ничего страшного, если не умеешь, так что позволил Сидзуке окончательно забросить рябь.Однако в этот критический момент поверхностная практика хамона сослужила Невидимому малышу хорошую службу: эта чудесная энергия, рождающаяся прямо в крови, казалось, способна влиять на телесные функции живых существ. Когда Джозеф рассказывал Невидимому малышу о своей молодости, он упоминал, что некий человек использовал хамон, чтобы заставить девушку ударить тогдашнего Джозефа (хотя позже он ответил тем же, применив хамон для управления голубем). Упоминая «того человека», постаревший Джозеф изобразил на лице странное выражение, которое юный тогда Невидимый малыш был не в силах понять. Впоследствии Джозеф, казалось, вовсе не желал больше говорить о «том человеке», и Невидимый малыш не стал расспрашивать дальше. Хотя нынешний Невидимый малыш не умел управлять человеческим телом с помощью хамона, заставить девушку ошеломлённо замереть на мгновение было вполне по силам.
В тот самый миг Невидимый малыш воспользовался моментом и в крайне неэстетичной позе — восточные мастера боевых искусств называют такой приём ленивым перекатом осла — ускользнул из-под удара этого станда. Почти одновременно с тем, как Невидимый малыш увернулся, девушка пришла в себя от головокружения, и кулак станда продолжил движение по прежней траектории. Разумеется, в Невидимого малыша он не попал, а угодил в книжную полку поблизости. Неизвестно, какое именно свойство станда активировала девушка, но целый ряд книг на полке сорвался с места, будто кто-то толкнул их сзади, и с грохотом рассыпался по полу.
— Что такое?!
Девушка совершенно остолбенела.
Неподалёку послышался цокот каблуков старой леди и её фирменное бормотание. Похоже, она встревожилась из-за этого шума, и её шаги приближались сюда, а это означало...
Что её увидят.
Её жалкое зрелище.
Лицо девушки мгновенно побледнело.
Надо бежать!
Но как сбежать? Один конец этих книжных полок примыкал к стене, а если бежать с другого конца, старая леди непременно её заметит.
— Конец... — пробормотала она себе под нос.
Сегодня настроение старой леди Маргарет было из рук вон плохим.
Сначала какой-то студент в библиотеке прямо у неё на глазах — она сидела там же! — включил на полную громкость музыку (это был просто вызов! Злонамеренный вызов! Эти молодые люди...), а следом раздался звук падающих на пол книг. Без сомнения, это сулило ей массу тяжёлой работы.
Эти легкомысленные, грубые, невоспитанные (Маргарет лихорадочно перебирала в уме все известные ей негативные эпитеты) — молодые люди!!
Она в ярости завернула за угол книжного стеллажа, зажав наготове едкие поучения и брань, которые сорвутся с губ, стоить ей увидеть этого смутьяна, а руки уже были готовы гневно взметнуться в воздух, чтобы подкрепить слова. Она была полностью готова выместить весь свой гнев на этом «проклятом сорванце».
Но это было всё равно что наотмашь ударить со всей силой и рассечь пустоту.В том полном беспорядке не было ни души. Кроме разбросанных повсюду книг, на земле не оказалось ни единого человека.
Не смейте мне говорить, что эти книги сами повыпрыгивали на пол! — старая дева Маргарет была твердо уверена, что виновник преступления скрылся. Каким именно образом он сбежал, она пока не знала, но упрямо полагала, что злоумышленник ушел недалеко, а потому бросилась искать его меж других книжных стеллажей.
Ну вот, она ушла…
Прямо на прежнем месте.
Никто не сдвинулся с места, если не считать того, что некая будущая великая мисс-фокусница поднялась с пола.
тихо прошептала она девушке рядом с ней.
Да кто ты вообще такая!
Голос собеседницы звучал точь-в-точь как у кошки, которая только что свалилась со второго этажа, но по счастливой случайности благополучно приземлилась на лапы.
Шидзу почесала в затылке: — Этот вопрос мы обсудим чуть позже… Я виновата, что испортила твое платье, прошу прощения, но я воспользовалась способностью станда, чтобы спасти нас обеих, так что можно считать, мы квиты? В глазах Шидзу девушка, ставшая прозрачной, словно полупрозрачный рисунок, фыркнула и протянула руку, шаря вокруг себя в поисках чего-то: — Где ты? И вообще, что такое станд? Быстро верни меня в прежнее состояние… я даже сама себя не вижу!
— Э-э, но старая дева Маргарет еще не ушла далеко, нам лучше выбраться отсюда, а потом уже разговаривать, — искренне ответила Шидзу, попутно узнав об еще одной особенности своего станда: других людей, ставших невидимыми из-за Невидимого малыша, по-прежнему никто не видит, однако сама Шидзу как пользователь станда способна разглядеть все, что она сделала невидимым (пусть оно и выглядит несколько призрачным). — Правда, я твоя союзница.
— Союзница, которая испортила мое платье? — с легкой насмешкой произвела девушка, и Шидзу удрученно кивнула: — Прости, я куплю тебе новое взамен, а сейчас давай сначала выберемся отсюда, хорошо?
— Я хочу вернуться в общежитие, — почти мгновенно приняла решение девушка. — В моей комнате есть сменная одежда. Ты ведь знаешь, да? Женское общежитие… в Колледже Сент-Честер всего одно женское общежитие.
— Я знаю… — Шидзу не успела договорить, как девушка протянула руку. — Не знаю, видишь ли ты меня… но я сама себя не вижу и даже не понимаю, куда ступают мои ноги, так что ты должна стать… ну, моей собакой-поводырем.
Шидзу внимательно оглядела эту руку: белоснежная кожа, длинные пальцы, очень красивая рука. Затем она перевела взгляд на лицо девушки; та, казалось, и сама не замечала, что слегка отвернулась в сторону, а румянец на ее щеках хоть и поблек по сравнению с тем, что было раньше, все еще оставался невероятно ярким и прелестным.
— Конечно — с огромным удовольствием!
Наша будущая мисс-фокусница (теперь уже временно исполняющая обязанности мисс-собаки-поводыря) тут же крепко ухватилась за эту маленькую ручку. В этот момент Шидзу показалось, что угроза со стороны старой девы Маргарет унеслась прочь, словно одуванчик на ветру, а эта пахнущая типографской краской библиотека внезапно превратилась в виноградник Диониса, где поверх всего прочего еще и порхали Купидоны.
http://bllate.org/book/23461/2528783
Готово:
