После того как Сюэ Эрьюэ расспросила Луизу, уже оправившуюся от полученных ранений, и та строго отчитала подругу за то, что та позволила Белтис ввязаться в столь опасное дело, они наконец добились ответов.
Луиза рассказала, что, переступив порог пещеры, ощутила там мощнейшую мане. Причем исходила она вовсе не от привычной им магической системы, а в точности соответствовала древней магии из прочитанных в книгах преданий.
Что именно предвещало появление древней магии, никто не знал.
— Через некоторое время я отправлюсь в Ассоциацию Пророков, чтобы расспросить обо всем подробно, — заявила Луиза.
Дни, последовавшие за этим, выдались на редкость спокойными. Кольцо Исцеления было секретно перенесено и передано под совместную охрану Трех Союзов: Ассоциации Белых Магов, Ассоциации Пророков и Ассоциации Оракулов.
Сама же Белтис продолжала сражаться с морем книг и магией. Каждый день ее уши были забиты наставлениями Луизы: Сяо Бай, как тебе успехи в освоении магии стихии огня, которую мы проходили вчера? Сяо Бай, основы аромамагии — предмет общий, но относиться к нему нужно со всей серьезностью, Сяо Бай...
Хотя процесс учебы давался тяжело, Луиза полностью оправдывала свое имя Кристин. Благодаря ее помощи успехи Белтис подтянулись до середнячков курса.
После третьего большого тестирования в Коллегии Багряника она получила письмо от матери, в котором лежала еще и крупная сумма на карманные расходы.
В письме мать сообщала, что в последнее время их лавка получила крупный заказ и впереди ее ждет много хлопот, поэтому она надеется, что во время каникул дочь вернется домой и поможет по хозяйству.
Белтис с готовностью согласилась, втайне радуясь тому, как все вокруг меняется к лучшему.
— Сяо Бай, у тебя есть какие-нибудь планы на утро?
В субботу за завтраком Луиза неожиданно задала ей вопрос.
Столовая под названием Занавес Вистерии полностью оправдывала свое имя: увивающие каркас побеги глицинии образовывали подобие занавесей, которые медленно свисали вниз, стоило лишь поднять взгляд — и перед глазами раскискивалось фиолетовое небо.
Белтис уплетала фирменную лепешку с бараниной и не уставала любоваться этим пейзажем. Услышав вопрос, она быстро проглотила еду и ответила:
— Никаких. На эти выходные у меня нет никаких дополнительных тренировок.
— Тогда, после молитвы в Храме Луны, я хочу кое-куда тебя отвезти, — с загадочным видом произнесла та.
Молитва в Храме Луны была обязательным ритуалом, который проводился каждую субботу утром на Континенте Фринея. Эмелинсель не была исключением: в субботу все студенты академии обязаны были отправляться в Храм Луны на верхнем ярусе, чтобы молиться и читать вслух поэтические строфы.
Закончив молитву, девушки вернулись на базовый уровень и направились в Сад Гиацинтов, но, дойдя до Фонтана Полумесяца, не стали продолжать путь прямо, а свернули налево.
Хотя Белтис училась в академии уже больше полугода, она никогда раньше не забиралась в ту часть территории.
Обычно студенты приходили туда с друзьями попить послеобеденного чаю, а иногда клубы проводили там свои мероприятия.
Миновав заросли голубой синюхи, они вышли к довольно уединенной беседке. Вокруг нее буйно цвело море голубых цветов, а сидя в самой беседке, можно было напрямую любоваться уголком нижних ярусов — Новых Побегов и Почвенного.
Но еще больше ее удивили двое людей, сидевших внутри.
Это была Сяо Бай, а рядом с ней — еще одна белокурая девушка с глазами цвета светлого кофе и аккуратно заве завитыми в волны прядями у висков. Белтис видела ее впервые. На незнакомке была форменная одежда золотисто-желтого цвета, судя по всему, она училась в Коллегии Деревянной Курицы.
— Это Юйтилинь из Коллегии Деревянной Курицы, а это моя соседка по комнате Белтис, — усевшись за стол, представила их друг другу Луиза.
После короткого обмена любезностями с Юйтилинь Сяо Бай произнесла:
— Ну что ж, добро пожаловать в нашу Белую Гостинную, Сяо Бай!
— Белую Гостинную? — озадаченно моргнула Белтис.
После серии объяснений она наконец во всем разобралась.
В академии Эмелинсель существовало множество самых разных клубов, но самым малочисленным и малоизвестным среди них была именно Белая Гостиная.
Это было сообщество, не разделенное ни по происхождению, ни по учебным отделениям, ни по курсам — стоило тебе обладать редкими белыми волосами, как ты автоматически становился членом Белой Гостиной.
— Если подумать, на Континенте Фринея наверняка хватает и других редких особенностей? Почему же только белые волосы удостоились отдельного клуба? — недоуменно спросила Белтис.
— Отличный вопрос. Возможно, всё потому, что тогдашний ректор просто был одержим белыми волосами, — улыбнулась Юйтилинь.
Луиза тоже выглядела совершенно расслабленной и, улыбаясь, попивала чай.
Белтис отлично понимала ее добрые намерения.
Сама она попала в Коллегию Багряника переводом посередине учебного года, и хотя одноклассники относились к ней вполне дружелюбно, к моменту ее появления в классе так называемые «компании» уже давно сформировались, и влиться в коллектив оказалось непросто. На людях она обычно молчала, лишь мягко улыбаясь и наблюдая за всеми со стороны — со стороны она казалась всеобщей любимицей, но только она сама знала, как сильно тоскует по паре друзей, перед которыми не придется соблюдать «правила этикета для общения с чужаками».
Поэтому единственным человеком, на которого она могла положиться в академии, оставалась Луиза, но та порой уезжала, и тогда Белтис снова оставалась в полном одиночестве.
А теперь подруга знакомила ее со своими приятельницами в надежде, что благодаря этому она сможет расширить круг знакомств и даже обрести еще больше возможностей для общения.
Подумав об этом, Белтис в очередной раз поразилась тонкой душевной организации своей соседки: хотя Луиза редко выставляла свои мысли напоказ, ее поступки всегда — осознанно или нет — несли в себе заботу, не задевающую чужого достоинства.
Подняв голову и глядя на других девушек, чьи волосы, как и ее собственные, едва заметно светились в лучах солнца серебристой белизной, Белтис почувствовала, как по ее жилам разливается обжигающее тепло.
Как хорошо, она больше не уродливое чудовище.
— Кстати, Сяо Бай, где твой дом? Можем как-нибудь выбраться погулять вместе на каникулах, — обратилась к ней Юйтилинь.
Хотя она понимала, что та не желает ей зла, ее сердце, только что согретое теплом, вновь слегка остыло.
Юйтилинь автоматически принимала ее за какую-нибудь юную аристократку.
Как жаль, что это было не так.
Воспоминания нахлынули внезапно...
— Мам, а почему у Белтис волосы белые?
По дороге домой она услышала, как бежавший впереди ребенок детским голоском спрашивает ведещего его за руку родителя.
— Наверное, она побочный ребенок какого-нибудь аристократа. С такой-то внешностью, как у ее матери, неудивительно, что она приглянулась кому-то из знати, вот только отца девчонки жалко.
Слишком привычный, не терпящий возражений тон.
Белтис опустила голову, но всё равно чувствовала устремленные на нее спереди насмешливые взгляды.
Ведь она была дочерью своего отца — и доставшиеся ей по наследству от семьи алые глаза служили тому самым прямым доказательством.
Но почему, почему все вокруг твердили, что она не родной ребенок своего папы?
— Белтис — бастард.
— Когда я вырасту, ни за что не стану такой же, как ее мать.
— Больше никогда не пойдем в пекарню ее семьи...
Ядовитые слова обрушивались на нее безжагредной волной, заставляя захлебываться.
— Сяо Бай?
Мягкий голос прозвучал совсем рядом. Луиза смотрела на нее с беспокойством в глазах — заметив, что та долго не отвечает, она, должно быть, решила, что вопрос как-то задел ее чувства, и перевела взгляд на Юйтилинь.
— Учебный год только начался, а ты уже тащишь людей куда-то бродяжничать?
— Ну конечно, тебя-то я в свое время тоже испортила. — Словно не заметив намека, Юйтилинь снова повернулась к Белтис: — Это далеко отсюда? Не переживай, расстояние не проблема.
Вспомнив письмо матери, Белтис замялась.
Стоило ли ей признаваться?
— Боюсь, я не смогу... Мне нужно помогать маме печь хлеб, — ее голос сорвался с губ легким пёрышком и упал прямо в чашку с остывающим в меру Черный чай «Золотой Арам».
— Печь хлеб? — Сюэ Эрьюэ склонила голову набок, не понимая.
— Да, мы просто простолюдины и можем выживать только этим.
Едва эти слова сорвались с губ, атмосфера вокруг словно замерла. Даже Луиза выглядела удивленной.
— Сяо Бай — простолюдинка?!
— Да.
Да, именно так.
Смейтесь надо мной сколько душе угодно, ублюдок, греховный плод — к ядовитым насмешкам мне не привыкать.
Улыбка исчезла с ее лица, а в глазах погас даже тот слабый свет, что теплился в них мгновение назад.
Отключить мысли — был ее излюбленный способ побега от жестокой реальности.
— Да ты же баловень судьбы, Сяо Бай! Вероятность того, что среди простолюдинов родятся белые волосы, крайне мала! По крайней мере, сколько я себя помню, я впервые вижу простолюдинку с белыми волосами, — с нескрываемым изумлением произнесла Юйтилинь.
Верно, продолжай. Унижай меня.
А? Постойте-ка... Что она сейчас сказала?
— Баловень судьбы?.. Разве вы не думаете, что я... я бастард?
Упомянув это простое, но способное причинить ей столько боли слово, Белтис на секунду запнулась, но всё же заставила себя произнести его вслух.
— С чего бы? Белые волосы — это привилегия не одних лишь аристократов. Дети простолюдинов тоже могут унаследовать их с некоторой вероятностью. Просто из-за того, что шанс этот слишком низок, некоторые упаднические натуры и заявляют, будто белая шевелюра — исключительная монополия знати.
Услышав это, Луиза поспешила добавить:
— Наша Сяо Бай такая милая, что даже сама Богиня Луны не удержалась и благословила тебя.
Из всех объяснений она верила только словам Луизы.
Ее кроличьи глаза покраснели от подступающих слез, и лишь этот мягкий, глубокий фиолетовый оттенок перед глазами дарил ей столь необходимое успокоение.
http://bllate.org/book/23481/2531092
Готово:
