Вэй Усянь окинул взглядом оставшихся и перевел взор на Лань Сичэня и Лань Цижэня.
— Цзэу-цзюнь, вы предпочли слепо доверять словам, отринув родного брата, с которым связаны кровью. Вы легко передали нефритовый жетон главы ордена постороннему, позволив Цзинь Гуанъяо украсть «Луаньпо чао» и использовать ресурсы ордена Лань. Сколько людей из-за него погибло? Разве в этом нет и вашей вины, Цзэу-цзюнь? Помните ли вы, что гласит пятьдесят второе правило ордена Лань?
Взгляд Вэй Усяня, подобный пылающему факелу, пронзал насквозь, а в голосе сквозил холод.
— Нельзя… водиться… с негодяями, — лицо Лань Сичэня из бледного стало пепельно-серым, в глазах отразилось бесконечное раскаяние и стыд.
Он всегда считал Цзинь Гуанъяо человеком добродетельным, знающим этикет, уважающим старших и сострадающим младшим, человеком, что несет бремя невзгод. Он жалел его за пережитое, сделал своим близким другом, не ведая, что за спиной тот скрывает столь злобную и коварную натуру.
— Господин Лань, какое наказание предусмотрено за нарушение этого правила? — Вэй Усянь в упор посмотрел на Лань Цижэня.
Хм, этот старик впаял Лан Чжаню триста ударов дисциплинарным кнутом, из-за чего тот три года не мог оправиться от тяжелых ран. А шестнадцать лет спустя Лань Сичэнь, потрясенный смертью Цзинь Гуанъяо, просто спрятался в уединении, как черепаха, свалив все проблемы на Лань Чжаня. С какой стати Лань Чжань должен нести ответственность за его грехи? Почему он, косвенно погубивший столько жизней, не должен понести наказание?
Лань Чжань же никогда, ни прямо, ни косвенно, не причинил вреда ни одному невинному человеку!
— Это… Божество, орден Лань сам разберется с проступком Сичэня по всей справедливости, — Лань Цижэнь задохнулся от возмущения. Ни один из его племянников не давал ему покоя.
— В правилах ордена Лань сказано: не водиться с негодяями. Но учил ли господин Лань, как распознавать этих самых негодяев? Не судить о деле, не зная всей картины — учил ли господин Лань, как эту картину узнавать? Полагаясь лишь на слухи сотни орденов? Видно, ваши правила — лишь воздушные замки, оторванные от реальности, — небрежно бросил Вэй Усянь.
Пока Лань Цижэнь пребывал в замешательстве, Вэй Усянь продолжил:
— Правила ордена Лань сваливают в одну кучу нормы повседневного поведения и требования к моральному облику, что в корне неверно и лишь искажает суть вещей. Люди ордена Лань живут только по правилам, и в итоге из них вырастают либо простаки, не знающие жизни и позволяющие себя обмануть, либо закостенелые педанты, либо лицемеры с благородными масками. Господину Ланю стоило бы задуматься: если отбросить статус и отправиться странствовать, возможно, результат будет куда лучше.
Грудь Лань Цижэня тяжело вздымалась, он был настолько возмущен этими дерзкими словами, что не мог вымолвить ни слова.
— Дядя, брат, — Лань Ванцзи слегка напрягся. Все-таки это были его родные, и несмотря ни на что, он хотел, чтобы они остались невредимы.
— Ванцзи, возможно, Божество право, ордену Лань давно пора меняться, — Лань Цижэнь выглядел подавленным, словно принял тяжелое решение. Он был вынужден признать: его предвзятость и ограниченность привели к тому, что он судил о людях лишь по соблюдению правил.
Он с поклоном обратился к Вэй Усяню:
— Божество, у меня есть просьба. Прошу, отправьте нас с Сичэнем на путь самосовершенствования через странствия.
— Легко, — Вэй Усянь рассмеялся. У него в подчинении были тысячи малых миров, можно отправить их в любой, пусть наслаждаются необычной жизнью. Он взмахнул правой рукой, посылая две серебряные вспышки, и Лань Цижэнь с Лань Сичэнем исчезли.
Лань Ванцзи шагнул вперед, глядя на место, где они только что стояли, в его глазах читалась тревога.
— Вэй Ин.
— Лань Чжань, не волнуйся, жизни твоего дяди и брата ничего не угрожает, у них будет очень насыщенная жизнь, — Вэй Усянь подмигнул, в его глазах блеснула хитринка. Конечно, пусть познают настоящий мир совершенствования, испытают на себе, что такое черное и белое, добро и зло, доверие и предательство.
После их ухода остались Не Минцзюэ и Не Хуайсан. Заметив взгляд Вэй Усяня, Не Хуайсан замахал руками:
— Брат Вэй, я не хочу, можно мне не идти?
— Брат Не, а знаешь ли ты, что шестнадцать лет спустя именно ты воскресил меня? Ты сделал весь мир своей доской, а живых людей — фигурами, переиграл Цзинь Гуанъяо и раскрыл всю правду. Должен сказать, я благодарен тебе за то, что ты собрал мои останки и спас мне жизнь, — Вэй Усянь насмешливо посмотрел на него.
Не Хуайсан прикрылся веером и затряс головой:
— Это был не я, я ничего не знаю, правда!
Он действительно строил планы в Бучжие, готовясь действовать по ситуации, но сейчас он еще ничего не успел сделать.
— Хуайсан! — Не Минцзюэ грозно посмотрел на брата. Он не знал, что случится в будущем, но всегда презирал коварство и интриги, не желая, чтобы брат превратился в подлого манипулятора.
— Б-брат, — Не Хуайсан съежился и пробормотал что-то невнятное.
— Брат Не, я подарю тебе технику совершенствования. Если будешь усердно практиковаться, непременно достигнешь великого Дао, — Вэй Усянь порылся в своем духовном пространстве, отыскал технику познания мира через литературу и коснулся пальцем лба Не Хуайсана.
Не Хуайсан почувствовал легкую боль, а затем его разум заполнили строки древнего учения. Взглянув на первые страницы, он осознал всю гениальность техники и, оправившись от изумления, радостно поклонился Вэй Усяню.
— Благодарю за дар, брат Вэй! Если я когда-нибудь понадоблюсь, только скажи.
Видя радость брата, Не Минцзюэ тоже отвесил глубокий поклон, его голос прозвучал твердо:
— Если Божеству когда-либо потребуется помощь, я сделаю все, что в моих силах.
— Договорились. Глава Не, у тебя суровый нрав, но помни: что слишком твердо — то легко ломается. Если бы в будущем Цзинь Гуанъяо не погубил тебя, брат Не остался бы тем же беззаботным юношей. Впредь, если возникнет дело, советуйся с ним, — небрежно заметил Вэй Усянь.
— Это… — Не Минцзюэ был потрясен.
Он всегда не любил методы Цзинь Гуанъяо и часто его отчитывал. Увидев в магическом зеркале, как тот плетет интриги из тени, он понял, что рано или поздно встал бы у него на пути. Он не мог представить, как его младший брат, слабый и робкий, смог удержать орден Не после его смерти и шаг за шагом плести месть.
— Брат! — глаза Не Хуайсана покраснели, он никогда не думал о том, что когда-нибудь останется один.
— Хуайсан, отныне помогай мне вести дела ордена, негоже тебе и дальше бездельничать, — Не Минцзюэ принял решение за него. У брата такой острый ум, негоже тратить его впустую.
— Глава Не, я заметил изъян в технике владения саблей вашего ордена. Если захотите его исправить, приходите ко мне, — Вэй Усянь хотел, чтобы Не Хуайсан жил в мире и покое, ведь тот искренне считал его своим лучшим другом.
— Благодарю, Божество! Вернусь, обсужу всё со старейшинами и приду за советом, — Не Минцзюэ снова поклонился.
Эти двое братьев, связанные кровными узами, дополняющие друг друга, если будут действовать сообща, непременно вознесут орден Не на вершину. Им не было нужды отправляться в иные миры.
Переведя взгляд на Вэнь Цин и Вэнь Нина, Вэй Усянь подошел к ним. Обменявшись приветствиями, он спросил:
— Вэнь Цин, Вэнь Нин, какие у вас планы? Если хотите вернуться на гору Дафань, я помогу восстановить вашу обитель. Если нет — можете отправиться на Луаньцзан в Илин. В скором времени я очищу это место, туда вернется духовная энергия, и оно станет священной горой.
— Господин Вэй, я во всем слушаюсь сестру, — Вэнь Нин уже полностью пришел в себя, Вэй Усянь с помощью божественной силы восстановил его утраченные частицы души. Он больше не выглядел отстраненным, и, увидев Вэй Усяня, широко и искренне улыбнулся.
Вэй Усянь похлопал его по плечу:
— Совершенствуйся усерднее, защищай сестру и не забывай приходить ко мне в гости.
— Вэй Усянь, спасибо тебе! Мы хотим вернуться на гору Дафань, это место, где жили наши предки, — подумав, твердо ответила Вэнь Цин.
— Хорошо, — Вэй Усянь задумался, чем еще может помочь, но вещи в его пространстве были слишком высокого уровня для них. Стоит попросить Не Хуайсана. Он поманил того рукой, и Не Хуайсан подбежал к ним.
http://bllate.org/book/23526/2540855
Готово:
