— Предупреждаю заранее —
Не принимаю критики и наставлений, у автора бешенство, может и укусить!
Главный герой младше, взаимная доминантность, оба невинны, чувства развиваются плавно, в сюжете переплетаются сладость и драма! Если не нравится — проходите мимо!
Это не примитивное чтиво для развлечения! Это не примитивное чтиво! Это не примитивное чтиво! Сюжет приближен к реальности! Если не нравится — проходите мимо!
————————————
С тех пор как Наньгун Цзэ встретил в Венеции, на площади Сан-Марко, того мужчину — с короткой стрижкой, слепого, в инвалидном кресле и с таким бледным лицом, будто он в любой момент мог отправиться на тот свет, — он почувствовал, что к нему привязался какой-то злой дух.
Сначала сердце забилось так часто, что он чуть не задохнулся, а потом возникло ощущение, будто из груди вырвали кусок, отчего глаза у него на месте покраснели от боли.
Он уставился на мужчину и спросил:
— Мы раньше не встречались?
Тот покачал головой, не выражая никаких эмоций:
— Нет.
Наньгун Цзэ схватился за сердце:
— Тогда почему, как только я тебя вижу, у меня так сильно болит сердце?
— Возможно, — мужчина опустил взгляд и горько усмехнулся, — мы просто не подходим друг другу по судьбе.
В течение полугода после возвращения из Венеции ему постоянно снился один и тот же сон, и в каждом из них были только он и этот мужчина...
А-Цзэ красив и статен, споры не принимаются.
В середине лета в Наньду стояла такая жара, что в любую минуту хотелось переселиться в холодильник.
Наступила ночь, и центр города, утопающий в роскоши, сиял так, будто там сожгли половину государственной казны. Даже от волос прохожих исходил раздражающий запах денег.
Наньгун Цзэ стоял у входа в бар Мертвая иллюзия, глядя на вычурную, мигающую неоновую вывеску, и лениво отбивал баскетбольный мяч о землю.
Глухие удары мяча, смешиваясь с неистовым гулом клаксонов в наглухо забитой пробке, вызывали бесконечное раздражение.
Телефон завибрировал — стоило ответить, как из динамика донесся шум, будто на утреннем рынке, приправленный чьими-то завываниями под музыку.
— Алло... принц... вы где... мы все вас ждем.
На том конце нашли местечко потише и принялись долго и нудно что-то объяснять, но Наньгун Цзэ уловил лишь обрывки смысла.
— Я у входа, — равнодушно бросил он.
— Тогда окажите честь, поторопитесь! Я с таким трудом праздную день рождения. Вы мне как родной отец... только ваше присутствие спасет ситуацию...
Боясь, что он не придет, собеседник еще долго льстил и умолял, пока Наньгун Цзэ, наконец, не повесил трубку и, проявив милосердие, не вошел в бар.
В фиолетовой майке и белых спортивных шортах, с баскетбольным мячом в руках, он выглядел вызывающе ярко среди толпы на танцполе.
— Ого, какой парень!
Какая-то женщина восторженно вскрикнула, протиснулась к нему, сунула в лицо телефон и во всю глотку закричала:
— Красавчик, давай замутим! У меня мастерство на высшем уровне!
— Не подбираю мусор, спасибо.
Наньгун Цзэ, раздраженный теснотой, с силой вырвал край майки, который она ухватила, безжалостно оттолкнул телефон и выбрался из толпы.
Дойдя до нужной кабинки, он толкнул дверь.
— Раз уж просишь отца спасти твой праздник, мог бы хотя бы выйти встретить.
Голос звучал негромко, но в шутливом тоне сквозило явное недовольство.
Веселье прервалось, музыка стихла, и все взгляды устремились к дверям.
Половина присутствующих были старыми лисами, скрывающими под маской добродетели гнилую сущность.
Хотя в полумраке лица вошедшего было не разглядеть, одного взгляда на статную фигуру ростом 188 сантиметров было достаточно.
Это первоклассная добыча!
Из-за густого дыма Наньгун Цзэ не сразу понял, кто здесь собрался, но, окинув комнату взглядом, увидел одних мужчин.
Запах табака и алкоголя, смешанный с ароматом духов и тошнотворным душком распутства, ударил в нос.
Он невольно нахмурился, отпустил дверную ручку и собрался уйти.
Сун Цзинь подбежал к нему, схватил за руку и втащил внутрь, шепча на ухо:
— Бывший парень пришел устроить скандал, вы мне как отец, не дайте упасть в грязь лицом.
— Какой еще бывший? — Наньгун Цзэ, наклонившись под его напором, сжал мяч и с укором покосился на него. — Тот самый, который спал и с бабами, и с мужиками, крутил романы на три стороны, содержал тебя, а потом вышвырнул?
— Умоляю, — Сун Цзинь жалобно сложил ладони, понизив голос. — Бутылка вина стоит десять тысяч, они заказали три, мне не потянуть, моих карманных денег не хватит.
— А где деньги, которые ты заработал своим задом? На корм курам пустил?
Ясный и звонкий голос Наньгун Цзэ звучал с нескрываемым презрением.
В кабинке послышались вздохи, атмосфера мгновенно накалилась, присутствующие с любопытством разглядывали Наньгун Цзэ.
Сун Цзинь был единственным геем в их общежитии, причем универсалом. В первый же день он купился на обманчиво невинную внешность Наньгун Цзэ, ночью пробрался к нему в постель, пытаясь взять силой, но в итоге получил два сломанных ребра и был вынужден признать, что Наньгун Цзэ натурал до мозга костей. Позже он даже был вынужден признать Наньгун Цзэ своим названым отцом.
Впрочем, он быстро понял, что это было верное решение: Наньгун Цзэ мог разрулить любую проблему.
Если бы не этот скандал, он бы не стал звать его на помощь.
Видя, что Сун Цзинь молчит, Наньгун Цзэ достал телефон и сделал пару движений пальцем.
— Поступление средств, пятьдесят тысяч юаней...
Экран телефона Сун Цзиня, лежащего на стеклянном столике, загорелся, и механический женский голос разнесся по всей комнате.
Те, кто сидел ближе, бросили взгляд на экран, а затем снова перевели его на Наньгун Цзэ.
— В этом месяце лимит карманных денег исчерпан, это все. Можешь решить проблему — решай, не можешь — подыхай.
Наньгун Цзэ, вертя в одной руке телефон, а в другой мяч, бросил эту фразу и направился к выходу.
Заметив что-то любопытное, он слегка улыбнулся и помахал телефоном перед Сун Цзинем:
— Открывай дверь.
Яркий свет экрана осветил его лицо — ослепительное, заставляющее забыть обо всем.
Небрежные, густые брови дерзко пересекали надбровные дуги, длинные ресницы прикрывали томные персиковые глаза.
В уголках глаз, слегка приподнятых вверх, таилось нечто соблазнительное.
Под высоким прямым носом алели губы, изогнутые в легкой усмешке, в которой сквозила дерзость и насмешка над всем миром.
Прежде чем Сун Цзинь успел подойти к двери, мужчина, развалившийся на диване, подал голос:
— Раз уж пришел, оставайся, поиграем. Чего так спешишь? Дома кто-то спрятан?
Его вульгарный, дерзкий тон вызвал смех у остальных присутствующих.
Наньгун Цзэ остановился, не отрываясь от телефона, и ответил без тени гнева:
— Ты кто такой? Гнилой огурец решил, что достоин со мной играть?
— Повтори, если смеешь!
Мужчина оттолкнул парня, который сидел на нем, и вскочил, побагровев от ярости.
Это был бывший парень Сун Цзиня — Вань Линь.
— Раз я предложил тебе поиграть, значит, я оказал тебе честь...
— Бах!
Баскетбольный мяч с силой врезался ему в лицо, прервав тираду.
Вань Линь отлетел назад на диван, из носа хлынула кровь, а в голове все поплыло — он даже не успел осознать, что произошло.
Мяч отскочил в стену, с грохотом разбил экран телевизора, по которому пошли трещины, и полетел дальше, ударив кого-то еще.
Раздались жалобные крики.
Му Янь, сидевший в темном углу, поймал летящий в него мяч и похлопал по плечу человека, сидевшего у него на коленях.
— Уйди, — скомандовал он.
Человек послушно сполз на пол. Му Янь подался вперед, положив локти на колени и сжимая мяч в руках.
Бросив взгляд на разбитый экран, он перевел глаза на Наньгун Цзэ.
Низкий, бархатный голос, полный властности, произнес приказ:
— Тот, что у двери, включи свет.
http://bllate.org/book/23538/2549036
Готово:
