Оба они — те еще фрукты, так что ругайте их, а не меня.
Наньгун Цзэ пропустил слова Му Яня мимо ушей. Даже не обернувшись, он стоял у входа и быстро строчил ответное сообщение.
— Сун Цзинь, ты что, оглох? Открывай дверь своему папочке.
Сун Цзинь покосился на Вань Линя, который уже пришел в себя и теперь с остервенением вытирал нос пачкой салфеток, сжимая челюсти от ярости. Затем он украдкой взглянул на Му Яня, забившегося в угол, от которого исходила такая волна недовольства, что воздух вокруг, казалось, застыл. В зале воцарилась ледяная атмосфера, от которой у Сун Цзиня по спине текла холодная испарина. Его испуганный, полный нерешительности взгляд метнулся к спине Наньгун Цзэ. Он не мог позволить себе обидеть ни одного из этой троицы, и теперь его лицо, искаженное гримасой муки, выражало готовность вот-вот разрыдаться.
— Я сказал включить свет. Ты что, глухой? — голос Му Яня стал тяжелее. Он швырнул баскетбольный мяч прямо в Наньгун Цзэ.
Наньгун Цзэ был первым, кто посмел явиться на его территорию, вести себя настолько вызывающе и ни во что его не ставить.
Наньгун Цзэ в последний момент уклонился. Мяч ударился о дверь и, отскочив, беспорядочно запрыгал по залу.
Гнев Му Яня заставил всех присутствующих затаить дыхание. Даже Вань Линь отодвинулся подальше, опасаясь, что его заденет рикошетом. С нескрываемым злорадством он перевел взгляд с Му Яня на Наньгун Цзэ.
Наньгун Цзэ убрал телефон. Заметив, что мяч остановился и покатился в сторону Му Яня, он широким шагом направился к нему, чтобы подобрать.
Му Янь тут же наступил на мяч ногой и с непроницаемым выражением лица уставился на Наньгун Цзэ, который уже наклонился, чтобы его поднять.
Наньгун Цзэ замер. Он пошевелил указательным пальцем, не выказывая ни капли раздражения, и даже заговорил почти миролюбивым тоном:
— Будь добр, убери ногу.
Такая покладистость заставила Сун Цзиня вытаращить глаза так, что в них, казалось, могло поместиться сотня яиц.
Да ты с ума сошел! Ты же третий наследник семьи Наньгун с Цзытань-лу! Как ты позволяешь какому-то владельцу бара вытирать об себя ноги?
Наньгун Цзэ, видя, что Му Янь не шелохнулся, медленно выпрямился. Засунув руки в карманы брюк, он посмотрел на Му Яня сверху вниз. Внешне он казался спокойным и послушным, но внутри него бушевала ярость. Его пальцы, сжатые в кулаки глубоко в карманах, побелели.
Он думал: Если бы я только что не разозлил старшего брата и не боялся попасть под его горячую руку, я бы…
При этой мысли его взгляд упал на ногу Му Яня, прижимавшую мяч: Да я бы тебе все сухожилия к чертям повыдергивал!
Му Янь, задрав голову, вглядывался в лицо Наньгун Цзэ в полумраке. Он не чувствовал от этого парня никаких эмоций и внезапно поймал себя на мысли, что это очень забавно. Его заинтересованный взгляд, полный хищного любопытства, медленно скользил вниз, не упуская ни одной детали, пока не остановился на белых кроссовках.
Размер сорок пятый, примерно. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги.
Если его уложить, это наверняка будет выглядеть чертовски возбуждающе.
От этой мысли Му Янь невольно усмехнулся, и этот смешок показался Наньгун Цзэ невыносимо резким. Ему не нужно было гадать, что именно развеселило Му Яня. Внезапно ему захотелось посмотреть, хватит ли у этого подонка наглости представить его в роли своей подстилки.
Наньгун Цзэ скомандовал:
— Сун Цзинь, включи свет.
Сун Цзинь поспешно щелкнул выключателем. Ослепительно белый свет мгновенно залил весь зал. Все на мгновение зажмурились, пытаясь привыкнуть к яркости.
Му Янь медленно потер ладони, его игривый взгляд снова прошелся по ногам Наньгун Цзэ и поднялся к его лицу. Розовато-каштановые кудри Наньгун Цзэ выглядели дерзко и небрежно, создавая на голове художественный беспорядок, закрывающий лоб. Черты лица были мягкими и тонкими, словно у фарфоровой куклы — миловидный и невинный вид.
Настоящая внешность классического красавца-пассива.
Однако в этих персиковых глазах, которые должны были источать нежность, читалась глубокая, острая агрессия.
В голове Му Яня промелькнула лишь одна мысль: Эту добычу будет нелегко приручить!
— Как тебя зовут? — Му Янь откинулся на спинку дивана, закинув левую лодыжку на правое колено.
Наньгун Цзэ растянул губы в очаровательной улыбке:
— Твой папаша.
Му Янь слегка прищурился. Гнев, вспыхнувший в глубине души, едва не вырвался наружу, он с силой прикусил язык.
— Малыш, — с легкой угрозой в голосе произнес он, — тебе никто не говорил, что у тебя очень грязный рот?
— Старик, а тебе никто не говорил… — Наньгун Цзэ не переставал улыбаться, переводя взгляд на ноги Му Яня, — …чтобы ты не распускал свои грязные руки и ноги?
Он поднял глаза и встретился с ним взглядом:
— Осторожнее, а то остаток жизни проведешь в инвалидном кресле.
Старик?
Му Янь чуть не рассмеялся от ярости. Ему всего двадцать шесть лет, у него есть дом и машина, родители давно умерли, он в самом расцвете сил и вовсю покоряет любовный фронт. И его называют стариком?
Му Янь поднялся, все еще прижимая ногой мяч. Его узкие, хищные глаза, напоминающие очи ястреба, впились в лицо Наньгун Цзэ.
Они стояли почти вровень. Если быть точным, Му Янь был ниже на один сантиметр.
— Мелкий? — Му Янь приподнял бровь. — Сколько тебе лет?
Наньгун Цзэ осклабился:
— Назови меня папочкой, и я, так и быть, проявлю милосердие и скажу.
Атмосфера накалилась до предела. Остальные, и без того едва дышавшие, покрылись потом, а их сердца заколотились в груди. Кроме Сун Цзиня, никто здесь не знал, кто такой Наньгун Цзэ. Все втайне гадали, что это за дерзкий щенок и откуда он взялся, раз смеет так разговаривать с Му Янем. Он что, жить надоело?
Му Янь сжал пальцы в кулаки, намереваясь врезать по этому наглому личику, но внезапно осекся.
Он провоцирует меня. Стоит мне ударить первым, как он получит законное право на ответный удар.
Малолетка, а хитрости не занимать.
Почувствовав, как ярость Му Яня внезапно улетучилась, Наньгун Цзэ испытал легкое разочарование. Еще немного, и он бы выбил из него все зубы, а потом еще и не пришлось бы оправдываться перед старшим братом.
А этот старик оказался довольно выдержанным!
Му Янь кивнул на разбитый монитор:
— Десять тысяч. Наличными или переводом?
— Денег нет, — с невинным видом ответил Наньгун Цзэ.
— Тогда зови родителей.
Когда придут родители, он наконец узнает, как зовут этого наглеца.
— Их нет дома.
— Никого?
— Никого.
Раз дома никого нет, Му Янь мог предположить только одно, и с подозрением спросил:
— Ты что, тоже сирота…
— Бах!
Услышав эти слова, Наньгун Цзэ, не раздумывая, ударил Му Яня кулаком в лицо. Семья была его больным местом — любого, кто смел сказать хоть слово против его родных, ждало жестокое избиение.
В зале послышались дружные вздохи ужаса.
Му Янь повалился на диван, на котором только что сидел. Гнев, подобный грому, затмил разум, во рту появился отчетливый вкус крови. Человек, сидевший рядом, в панике попытался поддержать его:
— Босс Му, вы в порядке?
Му Янь, с лицом цвета грозовой тучи, оттолкнул его руку. Он медленно поднялся, сплюнул кровь и вытер уголок рта большим пальцем. Взглянув на красное пятно на коже, он усмехнулся и внезапно снова замахнулся на Наньгун Цзэ. Тот даже не шелохнулся — он просто поднял руку и уверенно перехватил кулак Му Яня.
— Занятно. А ты умеешь драться, — Му Янь дернул рукой, пытаясь освободиться, но не смог. Он стиснул зубы и выдохнул:
— А тебе — более чем достаточно, чтобы уложить тебя в нокаут!
http://bllate.org/book/23538/2549037
Готово:
