Сун Цзянь с большой неохотой покинул Чжаоюй и вернулся в ведомство Тяньча. Он только успел вымыться и привести в порядок волосы, как Гун Дэфу снова явился с людьми.
— Сун-дажэнь, когда закончите собираться, следуйте за лаону поблагодарить бися за милость.
Сун Цзянь так и знал, что этого ему не избежать. Он кивнул и направился к выходу, но Гун Дэфу протянул руку и остановил его, улыбаясь:
— Сун-дажэнь, это тоже нужно взять с собой.
Сун Цзянь посмотрел.
Это была та самая огромная куча человечков, которых он сплел из сухой соломы.
Гун Дэфу сказал:
— Прошу простить, дажэнь. Все это можно оставить у себя лишь после того, как бися лично осмотрит и своим указом разрешит.
Сун Цзяню пришлось снова прихватить с собой всех своих соломенных человечков.
По дороге он вслед за Гун Дэфу сворачивал то туда, то сюда и наконец добрался до беседки посреди озера во дворце.
Идя по деревянному настилу, он еще издали увидел мужчину. Перед тем на столе был развернут длинный свиток бумаги, а сам он, держа кисть, выводил иероглифы.
Сун Цзянь послушно подошел и поклонился:
— Бэйчжи приветствует бися.
Сяо Инхуай обмакнул кисть в тушь.
Сун Цзянь: «…»
Он вопросительно посмотрел на Гун Дэфу.
Гун Дэфу едва заметно покачал головой, давая понять: жди.
Сун Цзянь тихонько сказал:
— Я вообще-то могу и на колени встать. Просто боюсь, вдруг бися не услышал. Может, мне еще раз сказать?
Гун Дэфу: «…»
Сун Цзянь моргнул ему.
Гун Дэфу вытер пот со лба, но все равно покачал головой.
Сун Цзянь замолчал.
Прошло еще немного времени, но он все-таки не выдержал и совсем тихо сказал:
— Мне кажется, бися не из тех людей, которые услышали, но притворились, будто не слышали. Как мы вообще можем ставить бися в один ряд с такими невоспитанными людьми?
Кисть Сяо Инхуаю резко ушла в сторону, оставив косой росчерк.
Гун Дэфу обливался потом.
Сяо Инхуай силой вернул кисть обратно, продолжил писать следующий иероглиф и ровным голосом сказал:
— Сун Цзянь, говори громче.
Услышав это, Сун Цзянь тут же снова поклонился:
— Бэйчжи приветствует бися.
Сяо Инхуай отозвался:
— М-м. Подойди поближе и встань на колени.
Сун Цзянь, уже похлопавший себя по коленям и собиравшийся подняться: «??»
Гун Дэфу напомнил ему:
— Скорее вставайте. Подойдите к бися и прислуживайте рядом. И не забудьте поблагодарить за милость.
Сун Цзянь несколько раз протянул:
— А-а-а, понял-понял.
Он поспешно взял матерчатый мешочек с соломенными человечками и поднялся по ступеням беседки.
Осмотревшись вокруг, он обнаружил, что мягкая подстилка была только там, где Сяо Инхуай сидел, скрестив ноги. К счастью, она оказалась довольно большой.
Сун Цзянь подвинулся ближе и встал на колени на самый-самый краешек подстилки.
Сказали встать на колени поближе, но ведь не сказали, насколько близко.
Краем глаза Сяо Инхуай заметил движение, повернул голову и встретился с парой моргающих черных глаз.
Выглядел довольно невинно.
Его взгляд опустился ниже: Сун Цзянь как раз идеально устроился коленями на самом краю подстилки.
«…»
«Беру назад слово «невинно».
Заметив его взгляд, Сун Цзянь двумя руками протянул маленький мешочек.
— Бися, прошу осмотреть.
Сяо Инхуай отложил кисть, взял мешочек и вытряхнул его содержимое. Несколько десятков кривых и странных соломенных человечков рассыпались по бумажному свитку.
— Ты знаешь, что использование подобных колдовских практик во дворце карается смертью?
Сун Цзянь снова на мгновение растерялся, а потом наконец понял:
— Н-нет-нет-нет-нет, бися! Это не то!
— Не то?
Сяо Инхуай двумя пальцами поднял одного из соломенных человечков и, опустив взгляд, рассмотрел его:
— А откуда мне знать, что ты не проклинаешь меня?
Сун Цзянь не нашелся что ответить.
Ему даже сказать было нечего.
«На нем твое имя написано, что ли, раз ты решил, что проклинают именно тебя?»
Стиснув зубы, он ткнул пальцем в человечка, которого держал Сяо Инхуай, и прямо на месте придумал ему имя:
— Это Сюн Да[1].
«Тебя Сюн Да зовут, что ли, раз ты сразу принял это на свой счет?»
Сяо Инхуай слегка приподнял бровь и отбросил соломенного человечка в сторону.
Сун Цзянь мысленно фыркнул:
«Хм».
А затем Сяо Инхуай взял второго человечка и поднес его прямо к лицу Сун Цзяня, давая понять, что ждет ответа.
Сун Цзянь: «?»
Сяо Инхуай:
— А этого как зовут?
Сун Цзянь:
— …Сюн Эр[2].
«Черт. Что-то у меня нехорошее предчувствие».
Сяо Инхуай поднял третьего.
Сун Цзянь:
— Гуантоу Цян[3].
Сяо Инхуай поднял четвертого человечка.
Сун Цзянь: «…»
Холодный низкий голос мужчины прозвучал:
— Говори.
Если прислушаться, в нем даже слышалась легкая угроза, полная нетерпения.
— Эм… его зовут Даньдань.
Сяо Инхуай отбросил «Даньданя» и взял следующего.
«…»
Сун Цзянь и представить не мог, что однажды будет стоять здесь на коленях и вспоминать все мультфильмы, которые смотрел в детстве.
На столе лежало ровно сорок два маленьких соломенных человечка, и теперь у каждого было собственное имя.
Сяо Инхуай наконец проявил великодушие и милостиво разрешил ему забрать всю эту компанию обратно в ведомство Тяньча.
Сун Цзянь с пустым взглядом произнес:
— Благодарю, бися.
Стоявший снаружи беседки Гун Дэфу наблюдал все происходящее от начала до конца и невольно задумался.
Колдовство во дворце действительно было величайшим табу, но ведь с первого взгляда понятно, что это никакое не колдовство…?
Почему же бися…
Гун Дэфу долго размышлял, пока в голове вдруг не мелькнула одна догадка.
Неужели бися делает это нарочно?
Он украдкой покосился на императора, который обычно никогда не улыбался и всегда был строг…
Сун Цзянь, повинуясь приказу, складывал в маленький мешочек своих Сюн Да, Сюн Эра, Гуантоу Цяна и остальных.
Сяо Инхуай едва слышно усмехнулся:
— Тебе помочь?
Руки Сун Цзяня мгновенно задвигались в несколько раз быстрее.
Гун Дэфу: «…»
«Небеса… Похоже, нашему государю и правда очень скучно».
Убрав всех соломенных человечков, Сун Цзянь отложил мешочек в сторону.
Сяо Инхуай:
— Растирай тушь.
Сун Цзянь протянул:
— А-а.
Он взял тушечную палочку и принялся водить ею кругами.
Покрутив так довольно долго, он вдруг осознал:
Он разве не пришел благодарить за милость? Почему он, не успев и двух слов сказать, уже начал работать?
Еда, которую он забрал из Чжаоюй, до сих пор стоит на столе в столовой!! Он же собирался поблагодарить за милость и пойти ее доедать!
Черт.
Сун Цзянь ускорился.
Чуа-чуа-чуа!
Ша-ша-ша-ша!
«А-а-а-а-а-а-а-а! Кручу-кручу-кручу!»
Когда Сяо Инхуай наконец заметил неладное, тушечная палочка уже заметно укоротилась.
На его лбу вздулась жила.
«?»
— Прекрати!
Сун Цзянь резко остановился и даже перевел дух, после чего совершенно искренне спросил:
— Уже достаточно, бися?
Сяо Инхуай:
(улыбка)
Гун Дэфу с причитаниями бросился к ним:
— Ай-я, Сун-дажэнь! Это же любимая тушечная палочка бися! Ее ведь даже за золото не купишь!
Сун Цзянь резко втянул воздух и тут же выпустил палочку из рук, словно она его обожгла.
Гун Дэфу осторожно и тщательно убрал ее, и боль в его глазах была совершенно неподдельной.
Сяо Инхуай холодно бросил:
— Если тушь закончится, заменим ее его кровью.
Сун Цзянь стоял на коленях, перепуганный, как перепелка.
Сяо Инхуай больше не обращал на него внимания. Лишь закончив переписывать эту страницу каллиграфического образца, он заговорил:
— Сун-дажэнь сказал, что почерк принца Сянь уродлив. Полагаю, в каллиграфии вы весьма сведущи. Так почему бы вам не посмотреть, как пишу я?
Услышав, что бися упомянул принца Сянь, Гун Дэфу сразу понял: дальнейший разговор посторонним слышать не следует.
Он отослал всех находившихся поблизости стражников и евнухов, а затем и сам отошел на берег.
В одно мгновение в беседке посреди озера остались только Сун Цзянь и Сяо Инхуай.
Мысли Сун Цзяня завертелись с бешеной скоростью.
«На словах он просит оценить каллиграфию, но на самом деле хочет, чтобы я определился, на чьей я стороне. Надо хорошенько подумать, насколько у меня крепкая шея, прежде чем осмелиться встать на сторону принца Сянь».
Он даже не посмотрел на написанное и, закрыв глаза, похвалил:
— Красиво!
Сяо Инхуай:
— М-м. Продолжай.
Сун Цзянь поднял оба больших пальца:
— Потрясающе, бися!
Сяо Инхуай:
— Что еще?
— Великолепно-великолепно-великолепно!
— Еще.
В искусстве подхалимажа Сун Цзянь был всего лишь второсортным мастером. Он выжал из себя все, что мог, и придумал только восемь иероглифов:
— Легок, словно вспорхнувший лебедь! Изящен, словно плывущий дракон!
Сяо Инхуай взял со стола лист бумаги, сунул его прямо ему в лицо и, чеканя каждое слово, произнес:
— Я переписываю кайшу[4].
Сун Цзянь: «…»
«Ха-ха».
Вот и говори после этого, что он умеет льстить. Лизнул так, что прямо по лошадиной ноге.
«Все, конец».
Сун Цзянь, до смерти боявшийся умереть, тут же рухнул ничком и взмолился:
— Бися, я понял свою ошибку! В ту ночь… в ту ночь шуся надели на голову мешок и похитили! Я не сам пошел искать Сянь-вана, я его вообще не знал! Правда!
Сяо Инхуай не сказал ни слова.
Сун Цзянь:
— Моя преданность бися ясна Небу и Земле! Прошу бися рассудить!
Сяо Инхуай посмотрел на слегка дрожащее тело своего личного стража:
— Твоей преданности мне незачем быть известной Небу и Земле. Достаточно, чтобы о ней знал я один. Но сейчас проблема в том, что я этой преданности не вижу.
У Сун Цзяня снова вот-вот должны были хлынуть огромные слезы. Дрожа, он пробормотал:
— Если вы ее не видите… это не моя вина.
«Надо глаза свои винить, у-у-у!!!»
Сяо Инхуай приподнял его лицо за подбородок:
— Убери слезы.
Сун Цзянь шмыгнул носом: QnQ.
— Думаешь, я несправедливо тебя обвинил?
Сун Цзянь не осмелился кивнуть.
Сяо Инхуай:
— Тогда скажу о том, в чем тебя точно не обвиняют зря. С делом господина Тан и господина Гао прошло уже три дня. Как ты его расследовал?
Черт! Он совсем об этом забыл!!
Сяо Инхуай сжал его за щеки и повернул лицо то в одну, то в другую сторону:
— Сун-дажэнь, сам скажи, каковы правила работы ведомства Тяньча.
Сун Цзянь: …QnQ…
— Т-тот, кто плохо справился с поручением, по возвращении в ведомство сам получает тридцать ударов плетью.
Сяо Инхуай отпустил его:
— Раз знаешь, тогда иди.
Сказав это, он поднялся и вышел из беседки полюбоваться легкой рябью на поверхности озера.
В Чжаоюй Сун Цзянь даже плетей не получил. Он некоторое время дрожал, словно его трясли в сите, а потом с воплем: — А-а-а! — бросился вперед и обхватил мужчину за ногу.
— Бися, пощадите! Дайте мне еще один шанс! Я больше никогда не буду!
Ждавший на берегу Гун Дэфу, совершенно не понимавший, что происходит: «?»
«Почему он опять просит пощады?»
«И еще так душераздирающе?»
Он боялся, что Сун Цзянь, сам того не понимая, каким-нибудь словом действительно разгневает Сяо Инхуая, а еще больше боялся, что Сун Цзянь случайно столкнет Сына Неба в озеро, поэтому поспешно мелкими шажками побежал обратно.
Он помог подняться человеку, который намертво вцепился в ногу императора, и с легким укором сказал:
— Сун-дажэнь, ну вы и плакса. Бися ведь вовсе не собирался вас винить.
Сяо Инхуай посмотрел на Гун Дэфу: «…»
Старое лицо Гун Дэфу расплылось в сладкой улыбке, и он с добрыми намерениями принялся сглаживать ситуацию.
— Вы ведь еще не знаете: те четыре блюда и суп в Чжаоюй каждый раз подавали по приказу бися.
Гун Дэфу — first blood.
Сяо Инхуай: «…»
— И сегодня именно бися специально разрешил нуцаю[5] отправиться в Чжаоюй и забрать вас обратно.
Гун Дэфу — double kill.
Сун Цзянь вытер затуманенные слезами глаза: «?»
«М-м?»
— Бися сказал, что то, как Сун-дажэнь спас господина Тан, говорит о редкой чистоте сердца. За это вас следовало хорошенько наградить.
Гун Дэфу — triple kill.
Сун Цзянь поднял голову и встретился взглядом с мужчиной.
У Сяо Инхуая дернулся глаз.
— Вот видите, Сун-дажэнь, наш бися великодушен и милосерден. Скорее поблагодарите бися за милость.
Гун Дэфу — quadra kill.
На этот раз Сун Цзянь наконец среагировал быстро. Он тут же отпустил ногу, отступил назад, рухнул ничком и громко произнес:
— Благодарю бися за милость! Да здравствует бися десять тысяч лет, десять тысяч лет и еще десять тысяч лет!
Он клялся: это был лучший саппорт в его жизни.
Сяо Инхуай долго молчал, а затем от крайнего раздражения даже рассмеялся.
— Ха.
Он махнул рукой, развернулся и, дернув рукавом, ушел.
Сун Цзянь, весь сжавшись, попятился назад и тихо сказал Гун Дэфу:
— Бися сказал, что я плохо разобрался с делом господина Тан и господина Гао, и велел мне идти получать плети.
Гун Дэфу тоже понизил голос:
— Об этом вам тем более можно не беспокоиться. Вражда господина Тан и господина Гао длится уже не первый день. Бися сказал, что просто хотел найти вам занятие, чтобы вы не слишком бездельничали.
Сяо Инхуай, прекрасно расслышавший каждое слово: «…»
А Гун Дэфу еще не знал, что совершенно незаметно для себя уже оформил пентакилл[6].
М-м.
Гун Дэфу — топ-1 сервера. Статистика доступна для проверки.
[1] Сюн Да (熊大) - букв. «Старший Медведь»; один из главных персонажей китайского мультсериала 《熊出没》.
[2] Сюн Эр (熊二) - букв. «Второй Медведь»; младший брат Сюн Да и один из главных персонажей мультсериала 《熊出没》.
[3] Гуантоу Цян (光头强) - букв. «Лысый Цян»; один из центральных персонажей мультсериала 《熊出没》, постоянный противник Сюн Да и Сюн Эра.
[4] Кайшу (楷体) - уставный стиль китайской каллиграфии, отличающийся четкими, правильными и строго выстроенными иероглифами; поэтому восторженное описание Сун Цзяня о «порхании» и «плывущем драконе» звучит здесь особенно невпопад.
[5] Нуцай (奴才) - «слуга», «раб»; самоуничижительное самообращение дворцового слуги или евнуха к императору или другому вышестоящему лицу.
[6] Пентакилл (五杀) - игровой термин, означающий пять убийств противников подряд одним игроком; здесь шутливо говорится, что Гун Дэфу своими репликами пять раз подряд «добил» Сяо Инхуаю.
http://bllate.org/book/23540/2923478
