Наступил следующий день, вечер.
Режиссер Ли поправил очки и загадочно улыбнулся:
— Ну что, как успехи с накоплением опыта прошлой ночью?
Цзян Шэн уже успел понять: режиссер Ли лишь притворяется интеллигентом в своих очках, а на самом деле у него на уме сплошные пакости. Режиссер не особо ждал ответа, поэтому продолжил:
— Что скажешь? Может, устроим очистку площадки?
Цзян Шэн не успел и рта раскрыть, как Цинь И тут же отозвался:
— Нужно.
Конечно, нужно. Его «старший брат» такой застенчивый.
Режиссер Ли кивнул помощнику:
— Иди организуй.
Вскоре на площадке, кроме режиссера, оператора и звукорежиссера, почти никого не осталось. Сегодняшняя главная сцена — первый поцелуй Ань Гэ и Тан Цзиня.
Конец апреля. Восточный ветер раскачивал ветви персиковых деревьев у окна, заставляя лепестки осыпаться. Днем они только признались друг другу в чувствах, и теперь Тан Цзинь, обнимая Ань Гэ, то и дело бросал на него взгляд, разглядывал снова и снова, и всё ему казалось, что этого недостаточно. Наконец, не выдержав, он склонился и коснулся губами уголка глаз Ань Гэ. Увидев, что тот не сопротивляется, он подался вперед снова.
Губы соприкоснулись. Между ними вспыхнуло пламя, но тут же погасло. Волнение чувств, подобно весеннему ветру, подобно бегущей воде — всему, что движется в этом мире, — хлынуло через мягкие губы прямо в сердце Ань Гэ. Он вдруг понял: оказывается, он и вправду очень любит Тан Цзиня.
Закат догорал. Тан Цзинь с неохотой оторвался от губ Ань Гэ, прижал его к себе еще крепче, уткнулся лицом в изгиб его шеи и хриплым, нежным голосом прошептал:
— Ань Гэ, я так счастлив.
Он действительно был счастлив: наконец-то исполнилось его желание, он заключил любимого в объятия и мог вволю целовать его губы. Ань Гэ прильнул к Тан Цзиню, глядя в окно: догорающий закат, разливающееся зарево, танцующие лепестки персика, а рядом — самый дорогой человек.
Он тоже был счастлив.
Режиссер Ли просмотрел отснятый материал и остался доволен:
— Ц-ц-ц, неплохо. Первый поцелуй вышел целомудренным, в следующий раз добавим страсти.
Цзян Шэн, услышав это, покосился на режиссера: почему ему кажется, что тот слишком уж оживился?
Помощник режиссера Чжан тоже заглянул в монитор:
— Цинь И в последнее время делает огромные успехи. Посмотрите на этот взгляд: когда он смотрит на Цзян Шэна, столько нежности, будто никак не может налюбоваться. Очень убедительно.
Цинь И улыбнулся:
— Спасибо за похвалу, режиссер Чжан. Это всё благодаря наставлениям старшего брата.
Режиссер Ли поднял взгляд на Цинь И, а затем перевел его на Цзян Шэна, который стоял рядом с покрасневшими ушами и молчал. На губах режиссера заиграла многозначительная улыбка.
Вечером, когда пора было уходить, Цинь И попытался увязаться за Цзян Шэном в его номер, но тот его выставил:
— Я сегодня очень устал, хочу отдохнуть. И ты иди к себе, выспись.
Цинь И остался стоять за дверью, похожий на брошенного щенка, и, уходя, постоянно оглядывался. В голове крутилась мысль: неужели после сегодняшнего поцелуя брат снова на него разозлился? Но это казалось невозможным — днем ведь всё было хорошо. Вспомнив, что брат не ужинал, он надел кепку и решил сходить в ресторан неподалеку, чтобы взять на вынос пару блюд, которые тот любит. Раз уж брат сказал, что хочет отдохнуть, поесть всё равно надо — здоровье прежде всего.
Цзян Шэн сидел в номере на диване. Его мысли путались, и ему хотелось с кем-то поделиться. Он взял телефон, нашел номер Ли Лин и набрал. Трубку сняли почти сразу.
— Алло, Шэн-шэн… а-а… Чжоу Хун… ты чего?
Услышав на том конце тяжелое дыхание и звуки, явно не предназначенные для детских ушей, Цзян Шэн почувствовал, как телефон в руках словно раскалился. Не успел он сбросить вызов, как раздался голос незнакомого мужчины:
— Что такое, детка, я тебя не удовлетворяю? Есть время на чужие звонки отвечать?
— Чжоу Хун, твою мать, ты, черт возьми…
Цзян Шэн поспешно сбросил вызов и посмотрел на часы: всего семь вечера, а у них уже такие страсти. Он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. За последние два дня произошло слишком много событий, ему нужно было прийти в себя.
Тук-тук-тук.
Услышав стук, Цзян Шэн вздохнул и пошел открывать. Увидев Цинь И с пакетами еды, он хотел что-то сказать, но осекся.
— Брат, разве можно ложиться спать голодным? Я взял пару блюд, съешь хоть немного перед сном.
Он протянул контейнеры Цзян Шэну:
— Ешь скорее, пока не остыло, а потом отдыхай.
Цзян Шэн проводил взглядом уходящего Цинь И, посмотрел на еду в руках и снова вздохнул. Поставив контейнеры на журнальный столик, он открыл их и обнаружил, что там именно те блюда, которые он любит. На самом деле, он говорил Цинь И, что неприхотлив в еде, но у каждого человека есть свои предпочтения — что-то любишь, а что-то ешь просто потому, что надо. Он предпочитал легкую пищу и терпеть не мог кинзу. Он и подумать не мог, что Цинь И обращает внимание на такие мелочи.
Цинь И принес суп из зимней дыни с ребрышками и бланшированные овощи — как раз то, что он любил, и никакой кинзы. Едя ужин, Цзян Шэн размышлял: Цинь И определенно в него влюблен. Сам он тоже к нему неравнодушен. Может, попробовать сойтись? Но потом он вспомнил, что старше Цинь И на восемь лет, и никак не мог позволить младшему признаваться первым — такие вещи должен делать он. У него не было опыта, он понятия не имел, как признаваться в любви. И не знал, что сейчас нравится молодым парням.
Как только он доел и убрал со стола, телефон снова зазвонил.
— Алло.
— Шэн-шэн, ты чего звонил?
Цзян Шэн, услышав голос Ли Лин, вспомнил недавнюю сцену, и уши снова загорелись — неловко-то как.
— Ты теперь свободна?
— Для тебя я всегда свободна, я его выставила.
Какой мужчина может быть важнее Шэн-шэна?
Цзян Шэн потер горящие уши:
— Слушай, Лин-лин, хотела спросить… ты не знаешь, что сейчас нравится парням помладше?
— Зачем тебе? Хочешь кому-то подарок сделать?
Цзян Шэн смутился:
— Нет, просто… Цинь И…
На том конце раздался смех:
— Ха-ха-ха, Цзян Шэн, ты серьезно? Парню помладше? Тому, кто решил тебя «завоевать»?
— Кхе-кхе… Лин-лин, будь серьезнее. Если продолжишь, я положу трубку.
— Ладно-ладно, молчу. А почему ты спрашиваешь, что он любит? Хочешь подарить подарок? Нет, Шэн-шэн, ты никогда не спрашивала, что нравится мне! У-у-у, неужели любовь прошла?
— Лин-лин!
— Ладно, шучу. Обычно парни любят часы. У Longines вышла новая модель, очень красивая, можно взять парные. Может, их? Шэн-шэн, ты что, правда влюбилась?
Цзян Шэн глубоко утонул в диване:
— Лин-лин, кажется, да. Впервые в жизни я встретила того, от кого сердце начинает биться чаще. Хочу попробовать.
— Тьфу, какая еще «впервые в жизни»? Мы с тобой одногодки, в самом расцвете сил, между прочим!
— Да-да, в расцвете сил.
Цзян Шэн помолчал, а потом добавил:
— Лин-лин, а тот человек… у вас что-то серьезное?
— Ой, Шэн-шэн, не бери в голову. Просто развлечение. Он врач, фигура отличная, всё по обоюдному согласию, переспали и разошлись.
Цзян Шэн хотел было что-то сказать, но Ли Лин перебила:
— Шэн-шэн, ты же меня знаешь. Не будем об этом. У меня как раз выдалось свободное время, мы сто лет не виделись, завтра приеду к тебе на площадку, посмотрю на твоего «маленького волка».
Видя, что Ли Лин не хочет продолжать тему, Цзян Шэн сменил её:
— Хорошо…
http://bllate.org/book/23557/2556934
Готово:
