Больница, отделение неотложной помощи.
— Давление низкое, пульс нестабильный, готовьтесь к переливанию! — голос врача доносился словно издалека.
Сознание Сюй Сяоцзая путалось, перед глазами всё плыло. Слышались отрывистые звуки шагов и писк медицинской аппаратуры. Лежа на каталке, он раз за разом прокручивал в голове недавнюю сцену: суровое лицо Гу Шэнэня, его глаза, полные ярости. Он не понимал, как всё дошло до этого. Ведь еще минуту назад они держались за руки, а теперь всё изменилось.
— Неважно, как тебя зовут! — голос Гу Шэнэня вонзился в сердце, словно нож.
Три дня в реанимации Сюй Сяоцзай не видел Гу Шэнэня. Каждый день приходил только санитар: приносил еду, менял повязки, но не проронил ни слова.
— Господин Сюй, пора менять повязку, — санитар раздвинул шторку, держа в руках аптечку, его тон был сухим и отстраненным.
Сюй Сяоцзай покорно позволил санитару повернуть себя и наложить свежий бинт.
— Мой друг... не заходил? — тихо спросил Сюй Сяоцзай.
Санитар замешкался, затем покачал головой:
— Никаких друзей я не видел. Тот человек просто перевел деньги через WeChat. Сегодня врач сказал, что вас можно выписывать, нужно оплатить счет.
В этот момент в дверях отделения показался Гу Шэнэнь. Он был в черном плаще, низко опущенные поля шляпы скрывали большую часть лица. Подойдя к койке, он холодно произнес:
— Забираю тебя.
— Ты... пришел? — Сюй Сяоцзай крепко сжал простыню. — Где ты был эти три дня?
В голосе мужчины сквозило нетерпение:
— Были дела.
Сюй Сяоцзай опустил голову и замолчал. Подошедшая медсестра спросила:
— Вы родственник Сюй Сяоцзая?
— Нет. Коллега.
— Понятно. Передайте ему, чтобы рана не намокала. И вовремя меняйте повязки.
Гу Шэнэнь подхватил его под руку и приказал:
— Идем, машина снаружи.
Ночь была темной, кружились снежинки, ледяной ветер со свистом бился о стекла автомобиля. В салоне было жарко, но лицо Гу Шэнэня оставалось ледяным. Вдруг сбоку выскочил грузовик. Гу Шэнэнь резко вдавил педаль газа, и машина, рванув вперед, чудом избежала столкновения.
Сюй Сяоцзай вцепился в ручку двери:
— Кто хочет тебя убить? Это уже второй раз.
— Скорее, двадцатый, — Гу Шэнэнь резко повернулся к нему. — Через сколько дней ты поправишься?
— Минимум через две недели, — ответил Сюй Сяоцзай.
— Хочешь, чтобы я запекал индейку? — Гу Шэнэнь ударил по рулю. — Выздоравливай быстрее!
— Я болен, Гу Шэнэнь. Можешь проявить хоть каплю сочувствия? Разрывы заживут, тогда и смогу снова тебя ублажать.
Гу Шэнэнь окинул его оценивающим взглядом:
— Даю две недели. Справишься — работаем, нет — найду другого.
Сюй Сяоцзай ворчал про себя, но, помня о своем положении, решил задобрить спонсора. Когда машина остановилась на светофоре, он достал телефон и отправил сообщение.
Сюй: [чмок]
Гу Шэнэнь скользнул взглядом по экрану, но не ответил. Сюй Сяоцзай украдкой посмотрел на него: лицо мужчины было суровым, в глазах читалось раздражение. Поколебавшись, он все же протянул руку и слегка коснулся ладони мужчины, но тот мгновенно отдернул руку. Сюй Сяоцзай сглотнул, его пальцы в воздухе описали круг и вцепились в ремень безопасности.
Стрелка спидометра уже перевалила за сто двадцать. Пейзаж за окном превратился в размытое пятно, преследователи остались далеко позади. Сюй Сяоцзай не выдержал:
— Едь медленнее, у меня сердце болит.
Ветер за окном усиливался, снег с грохотом барабанил по стеклу. Гу Шэнэнь проигнорировал протест, крепко сжимая руль и не сводя ледяного взгляда с дороги. Через десять минут машина резко затормозила на площадке для отдыха.
Гу Шэнэнь опустил стекло, в салон ворвался холодный воздух. Он закурил, сделал глубокую затяжку, и дым быстро растворился в морозном воздухе:
— Твое сердце в порядке.
Сюй Сяоцзай прижал руку к груди, голос его звучал слабо:
— В порядке? Невозможно. У меня аритмия, ты должен доплатить.
Деньги, деньги, деньги — только об этом и думает. Гу Шэнэнь усмехнулся с сарказмом:
— Доплатить? Ты мастер находить повод.
— У меня правда болит сердце.
Гу Шэнэнь отстегнул его ремень и подался вперед:
— Когда оно болит? Сейчас?
Сюй Сяоцзай уставился на губы Гу Шэнэня:
— Ну... не всегда...
Гу Шэнэнь продолжал давить:
— Сердце бьется чаще, когда мы целуемся, или когда занимаемся сексом? Или сейчас, когда я смотрю на тебя?
Сюй Сяоцзай попытался отшутиться:
— Ты чуть не убил меня. Пуганая ворона куста боится. Испугался. Больше я с такими агрессивными людьми знаться не буду.
Гу Шэнэнь слегка кивнул, его взгляд потемнел:
— Сделка отменяется. Проваливай.
— ?
Гу Шэнэнь разгрыз окурок и выплюнул его в окно:
— Все кончено. Выходи!
— Что ты такой злопамятный? Я просто ляпнул не подумав, никого я не ищу, — оправдывался Сюй Сяоцзай.
— Ты не даешь мне настоящих ощущений, — нахмурился Гу Шэнэнь. — И мне лень тебя воспитывать. Хочешь работать в центре психологической помощи — работай, но больше не лезь ко мне.
У Сюй Сяоцзая защемило в груди. Что значит не даю настоящих ощущений? Праздники на носу, а он его до больницы довел! Ветер за окном не утихал, снег засыпал всю стоянку.
— Выходи! — рявкнул Гу Шэнэнь.
Сюй Сяоцзай открыл дверь, но тут же захлопнул ее:
— Не могу. Мы на трассе. Чем я тебя так разозлил?
— Нынешние натуралы ради денег готовы жизнью рисковать, — Гу Шэнэнь снова завел мотор.
По дороге назад Сюй Сяоцзай пытался понять, какая именно фраза вывела Гу Шэнэня из себя. И вдруг осознал: его до сих пор задевает, что он натурал. Видимо, натурал не может по-настоящему его полюбить. А без искренней любви нет и настоящих ощущений — вот что он имел в виду?
Сюй Сяоцзай посмотрел на профиль Гу Шэнэня и прошептал:
— Я действительно не испытываю влечения к парням, но если тебе нужны настоящие ощущения, может, попробуешь приударить за мной? Вдруг я и стану «гнутым», хотя, скорее всего, нет, это же врожденное.
Лицо Гу Шэнэня не дрогнуло, но рука на руле заметно напряглась:
— Ты — продажная шлюха, а я должен за тобой ухаживать?!
Сюй Сяоцзай с облегчением усмехнулся, насмехаясь над самим собой:
— Ты просто наигрался и хочешь меня выбросить. А напоследок еще и перекладываешь вину на меня, чтобы не платить.
Когда машина въехала в город, Гу Шэнэнь остановился у торгового центра и скомандовал:
— Выходи.
Сюй Сяоцзай, размахивая телефоном, пытался задобрить его:
— Ты обещал, если я тебя поцелую, ты ответишь тем же. Давай разойдемся красиво, верни мне стикер с поцелуем.
— Как же ты противен, — Гу Шэнэнь заблокировал его в WeChat. — Проваливай.
Он вдавил педаль газа. В зеркале заднего вида хрупкая фигурка Сюй Сяоцзая становилась все меньше, пока не превратилась в крошечное пятнышко влаги на стекле, которое безжалостно смахнул дворник.
— В Юньцзянь, — бросил он навигатору, ослабляя галстук.
Наручные часы глухо стукнули о кожаное сиденье. На экране телефона все еще светилась страница блокировки, а последний отправленный Сюй Сяоцзаем стикер с поцелуем продолжал широко улыбаться.
...
Клуб Юньцзянь.
Менеджер ввел пять или шесть юношей — все как на подбор в белых рубашках и черных брюках, но каждый расстегнул воротник ровно на три пуговицы. Гу Шэнэнь откинулся на бархатный диван, лед в бокале с виски отбрасывал холодные блики.
— И это все?
— А какие вам нравятся, господин Гу? — менеджер, заискивающе улыбаясь, протянул сигару. — Среди новеньких есть балетные танцоры, у них очень гибкая спина...
Гу Шэнэнь был пьян, в глазах плыло. Ему мерещились десятки Сюй Сяоцзаев: у того, что слева, на затылке была красная родинка, у другого — ресницы отбрасывали на щеки тени, похожие на крылья бабочки, а парнишка в самом углу даже носил такую же серебряную клипсу на ухе.
— Все вон, — он расстегнул две пуговицы рубашки, кадык дернулся в тени. — Приведите тех, кто не носит украшений.
Танцпол внизу начал оживать. Гу Шэнэнь сидел в кабинке на втором этаже, глядя на толпу сверху, и вдруг заметил три знакомых силуэта. В следующую секунду его глаза кольнул серебряный отблеск.
Гу Шэнэнь обернулся и увидел, как бармен навел на него камеру телефона. Он тут же схватил парня за подбородок и прижал к ведерку со льдом.
— Кто позволил тебе фотографировать? — его пальцы сжали мочку уха, едва не раздавив лунообразную сережку.
Бармен охнул от боли:
— Господин Гу... вы меня не помните?
— Цзи Чжунь! Опять ты за свое! — раздался испуганный голос менеджера.
Цзи Чжунь поднял голову, его янтарные глаза мерцали в свете лазеров, словно мед. Гу Шэнэнь разжал руку. На белой рубашке Цзи Чжуня расплылось пятно от текилы.
Цзи Чжунь выпрямился и убрал пряди волос за уши:
— Хотите попробовать мой фирменный коктейль? Бокал, промытый абсентом, три капли флердоранжевой воды — лучшее средство, чтобы похоронить прошлое. Брат Гу, вы забыли меня?
Гу Шэнэнь окинул его взглядом:
— Помню.
— Брат Гу, вы помните, как это мило с вашей стороны, — мальчик обнял его за плечи. — Вы так давно не заходили в Юньцзянь, я так скучал...
Гу Шэнэнь, прикусив сигарету, уставился на него:
— А где тот твой парень, с которым ты целовался в переулке?
Цзи Чжунь опешил:
— Зачем вам он?
— Я выкупаю вас обоих на сегодня, — сказал Гу Шэнэнь.
— Господин Гу, что вы делаете? — Цзи Чжунь опустил голову. — Он не продается, к тому же он актив...
— Пять тысяч за каждого, — Гу Шэнэнь начал торги. — Тридцать тысяч за двоих.
— Что? — губы Цзи Чжуня задрожали.
— Пятьдесят тысяч, — повысил цену Гу Шэнэнь.
Зрачки Цзи Чжуня сузились. На экране его телефона, который в этот момент загорелся, красовалось фото: два силуэта, прильнувших друг к другу под неоном. Он отправил сообщение в WeChat, подождал три секунды, и его парень Су Моянь в строгой черной куртке вошел в зал.
Су Моянь с короткой стрижкой и смуглой кожей прочистил горло:
— Пятьдесят тысяч.
Гу Шэнэнь ненавидел влюбленные парочки, особенно таких, как эти, — опустившихся на дно, но все еще верящих в «настоящую любовь». Он пошел вниз, обнимая обоих за талию, а краем глаза все еще выискивал в толпе призрачный силуэт.
http://bllate.org/book/23596/2583347
Готово:
