Готовый перевод You're My Little Bird, Chirp Chirp / Ты моя птичка, чирик-чирик: Глава 18

Больница, отделение неотложной помощи.

— Давление низкое, пульс нестабильный, готовьтесь к переливанию! — голос врача доносился словно издалека.

Сознание Сюй Сяоцзая путалось, перед глазами всё плыло. Слышались отрывистые звуки шагов и писк медицинской аппаратуры. Лежа на каталке, он раз за разом прокручивал в голове недавнюю сцену: суровое лицо Гу Шэнэня, его глаза, полные ярости. Он не понимал, как всё дошло до этого. Ведь еще минуту назад они держались за руки, а теперь всё изменилось.

— Неважно, как тебя зовут! — голос Гу Шэнэня вонзился в сердце, словно нож.

Три дня в реанимации Сюй Сяоцзай не видел Гу Шэнэня. Каждый день приходил только санитар: приносил еду, менял повязки, но не проронил ни слова.

— Господин Сюй, пора менять повязку, — санитар раздвинул шторку, держа в руках аптечку, его тон был сухим и отстраненным.

Сюй Сяоцзай покорно позволил санитару повернуть себя и наложить свежий бинт.

— Мой друг... не заходил? — тихо спросил Сюй Сяоцзай.

Санитар замешкался, затем покачал головой:

— Никаких друзей я не видел. Тот человек просто перевел деньги через WeChat. Сегодня врач сказал, что вас можно выписывать, нужно оплатить счет.

В этот момент в дверях отделения показался Гу Шэнэнь. Он был в черном плаще, низко опущенные поля шляпы скрывали большую часть лица. Подойдя к койке, он холодно произнес:

— Забираю тебя.

— Ты... пришел? — Сюй Сяоцзай крепко сжал простыню. — Где ты был эти три дня?

В голосе мужчины сквозило нетерпение:

— Были дела.

Сюй Сяоцзай опустил голову и замолчал. Подошедшая медсестра спросила:

— Вы родственник Сюй Сяоцзая?

— Нет. Коллега.

— Понятно. Передайте ему, чтобы рана не намокала. И вовремя меняйте повязки.

Гу Шэнэнь подхватил его под руку и приказал:

— Идем, машина снаружи.

Ночь была темной, кружились снежинки, ледяной ветер со свистом бился о стекла автомобиля. В салоне было жарко, но лицо Гу Шэнэня оставалось ледяным. Вдруг сбоку выскочил грузовик. Гу Шэнэнь резко вдавил педаль газа, и машина, рванув вперед, чудом избежала столкновения.

Сюй Сяоцзай вцепился в ручку двери:

— Кто хочет тебя убить? Это уже второй раз.

— Скорее, двадцатый, — Гу Шэнэнь резко повернулся к нему. — Через сколько дней ты поправишься?

— Минимум через две недели, — ответил Сюй Сяоцзай.

— Хочешь, чтобы я запекал индейку? — Гу Шэнэнь ударил по рулю. — Выздоравливай быстрее!

— Я болен, Гу Шэнэнь. Можешь проявить хоть каплю сочувствия? Разрывы заживут, тогда и смогу снова тебя ублажать.

Гу Шэнэнь окинул его оценивающим взглядом:

— Даю две недели. Справишься — работаем, нет — найду другого.

Сюй Сяоцзай ворчал про себя, но, помня о своем положении, решил задобрить спонсора. Когда машина остановилась на светофоре, он достал телефон и отправил сообщение.

Сюй: [чмок]

Гу Шэнэнь скользнул взглядом по экрану, но не ответил. Сюй Сяоцзай украдкой посмотрел на него: лицо мужчины было суровым, в глазах читалось раздражение. Поколебавшись, он все же протянул руку и слегка коснулся ладони мужчины, но тот мгновенно отдернул руку. Сюй Сяоцзай сглотнул, его пальцы в воздухе описали круг и вцепились в ремень безопасности.

Стрелка спидометра уже перевалила за сто двадцать. Пейзаж за окном превратился в размытое пятно, преследователи остались далеко позади. Сюй Сяоцзай не выдержал:

— Едь медленнее, у меня сердце болит.

Ветер за окном усиливался, снег с грохотом барабанил по стеклу. Гу Шэнэнь проигнорировал протест, крепко сжимая руль и не сводя ледяного взгляда с дороги. Через десять минут машина резко затормозила на площадке для отдыха.

Гу Шэнэнь опустил стекло, в салон ворвался холодный воздух. Он закурил, сделал глубокую затяжку, и дым быстро растворился в морозном воздухе:

— Твое сердце в порядке.

Сюй Сяоцзай прижал руку к груди, голос его звучал слабо:

— В порядке? Невозможно. У меня аритмия, ты должен доплатить.

Деньги, деньги, деньги — только об этом и думает. Гу Шэнэнь усмехнулся с сарказмом:

— Доплатить? Ты мастер находить повод.

— У меня правда болит сердце.

Гу Шэнэнь отстегнул его ремень и подался вперед:

— Когда оно болит? Сейчас?

Сюй Сяоцзай уставился на губы Гу Шэнэня:

— Ну... не всегда...

Гу Шэнэнь продолжал давить:

— Сердце бьется чаще, когда мы целуемся, или когда занимаемся сексом? Или сейчас, когда я смотрю на тебя?

Сюй Сяоцзай попытался отшутиться:

— Ты чуть не убил меня. Пуганая ворона куста боится. Испугался. Больше я с такими агрессивными людьми знаться не буду.

Гу Шэнэнь слегка кивнул, его взгляд потемнел:

— Сделка отменяется. Проваливай.

— ?

Гу Шэнэнь разгрыз окурок и выплюнул его в окно:

— Все кончено. Выходи!

— Что ты такой злопамятный? Я просто ляпнул не подумав, никого я не ищу, — оправдывался Сюй Сяоцзай.

— Ты не даешь мне настоящих ощущений, — нахмурился Гу Шэнэнь. — И мне лень тебя воспитывать. Хочешь работать в центре психологической помощи — работай, но больше не лезь ко мне.

У Сюй Сяоцзая защемило в груди. Что значит не даю настоящих ощущений? Праздники на носу, а он его до больницы довел! Ветер за окном не утихал, снег засыпал всю стоянку.

— Выходи! — рявкнул Гу Шэнэнь.

Сюй Сяоцзай открыл дверь, но тут же захлопнул ее:

— Не могу. Мы на трассе. Чем я тебя так разозлил?

— Нынешние натуралы ради денег готовы жизнью рисковать, — Гу Шэнэнь снова завел мотор.

По дороге назад Сюй Сяоцзай пытался понять, какая именно фраза вывела Гу Шэнэня из себя. И вдруг осознал: его до сих пор задевает, что он натурал. Видимо, натурал не может по-настоящему его полюбить. А без искренней любви нет и настоящих ощущений — вот что он имел в виду?

Сюй Сяоцзай посмотрел на профиль Гу Шэнэня и прошептал:

— Я действительно не испытываю влечения к парням, но если тебе нужны настоящие ощущения, может, попробуешь приударить за мной? Вдруг я и стану «гнутым», хотя, скорее всего, нет, это же врожденное.

Лицо Гу Шэнэня не дрогнуло, но рука на руле заметно напряглась:

— Ты — продажная шлюха, а я должен за тобой ухаживать?!

Сюй Сяоцзай с облегчением усмехнулся, насмехаясь над самим собой:

— Ты просто наигрался и хочешь меня выбросить. А напоследок еще и перекладываешь вину на меня, чтобы не платить.

Когда машина въехала в город, Гу Шэнэнь остановился у торгового центра и скомандовал:

— Выходи.

Сюй Сяоцзай, размахивая телефоном, пытался задобрить его:

— Ты обещал, если я тебя поцелую, ты ответишь тем же. Давай разойдемся красиво, верни мне стикер с поцелуем.

— Как же ты противен, — Гу Шэнэнь заблокировал его в WeChat. — Проваливай.

Он вдавил педаль газа. В зеркале заднего вида хрупкая фигурка Сюй Сяоцзая становилась все меньше, пока не превратилась в крошечное пятнышко влаги на стекле, которое безжалостно смахнул дворник.

— В Юньцзянь, — бросил он навигатору, ослабляя галстук.

Наручные часы глухо стукнули о кожаное сиденье. На экране телефона все еще светилась страница блокировки, а последний отправленный Сюй Сяоцзаем стикер с поцелуем продолжал широко улыбаться.

...

Клуб Юньцзянь.

Менеджер ввел пять или шесть юношей — все как на подбор в белых рубашках и черных брюках, но каждый расстегнул воротник ровно на три пуговицы. Гу Шэнэнь откинулся на бархатный диван, лед в бокале с виски отбрасывал холодные блики.

— И это все?

— А какие вам нравятся, господин Гу? — менеджер, заискивающе улыбаясь, протянул сигару. — Среди новеньких есть балетные танцоры, у них очень гибкая спина...

Гу Шэнэнь был пьян, в глазах плыло. Ему мерещились десятки Сюй Сяоцзаев: у того, что слева, на затылке была красная родинка, у другого — ресницы отбрасывали на щеки тени, похожие на крылья бабочки, а парнишка в самом углу даже носил такую же серебряную клипсу на ухе.

— Все вон, — он расстегнул две пуговицы рубашки, кадык дернулся в тени. — Приведите тех, кто не носит украшений.

Танцпол внизу начал оживать. Гу Шэнэнь сидел в кабинке на втором этаже, глядя на толпу сверху, и вдруг заметил три знакомых силуэта. В следующую секунду его глаза кольнул серебряный отблеск.

Гу Шэнэнь обернулся и увидел, как бармен навел на него камеру телефона. Он тут же схватил парня за подбородок и прижал к ведерку со льдом.

— Кто позволил тебе фотографировать? — его пальцы сжали мочку уха, едва не раздавив лунообразную сережку.

Бармен охнул от боли:

— Господин Гу... вы меня не помните?

— Цзи Чжунь! Опять ты за свое! — раздался испуганный голос менеджера.

Цзи Чжунь поднял голову, его янтарные глаза мерцали в свете лазеров, словно мед. Гу Шэнэнь разжал руку. На белой рубашке Цзи Чжуня расплылось пятно от текилы.

Цзи Чжунь выпрямился и убрал пряди волос за уши:

— Хотите попробовать мой фирменный коктейль? Бокал, промытый абсентом, три капли флердоранжевой воды — лучшее средство, чтобы похоронить прошлое. Брат Гу, вы забыли меня?

Гу Шэнэнь окинул его взглядом:

— Помню.

— Брат Гу, вы помните, как это мило с вашей стороны, — мальчик обнял его за плечи. — Вы так давно не заходили в Юньцзянь, я так скучал...

Гу Шэнэнь, прикусив сигарету, уставился на него:

— А где тот твой парень, с которым ты целовался в переулке?

Цзи Чжунь опешил:

— Зачем вам он?

— Я выкупаю вас обоих на сегодня, — сказал Гу Шэнэнь.

— Господин Гу, что вы делаете? — Цзи Чжунь опустил голову. — Он не продается, к тому же он актив...

— Пять тысяч за каждого, — Гу Шэнэнь начал торги. — Тридцать тысяч за двоих.

— Что? — губы Цзи Чжуня задрожали.

— Пятьдесят тысяч, — повысил цену Гу Шэнэнь.

Зрачки Цзи Чжуня сузились. На экране его телефона, который в этот момент загорелся, красовалось фото: два силуэта, прильнувших друг к другу под неоном. Он отправил сообщение в WeChat, подождал три секунды, и его парень Су Моянь в строгой черной куртке вошел в зал.

Су Моянь с короткой стрижкой и смуглой кожей прочистил горло:

— Пятьдесят тысяч.

Гу Шэнэнь ненавидел влюбленные парочки, особенно таких, как эти, — опустившихся на дно, но все еще верящих в «настоящую любовь». Он пошел вниз, обнимая обоих за талию, а краем глаза все еще выискивал в толпе призрачный силуэт.

http://bllate.org/book/23596/2583347