Линь Мяомяо, радостный и резвый, как пчелка, скрылся на лестничной площадке.
— Муж!
— Папа!
Госпожа Линь и Линь Цзяань сбились в кучу и с изумлением смотрели на него: отец Линь так легко отпустил этого юнца.
Отец Линь потер лицо: и что ему оставалось делать? Не получать же тумаков от собственного сына на глазах у всех?
Нельзя же терять лицо перед людьми!
Отец Линь беспомощно произнес:
— Сначала отвезем Мучэня в больницу, а обо всем остальном поговорим, когда вернемся.
Снаружи прибыла скорая помощь, и медики погрузили Линь Мучэня на ногу, собираясь спешно везти в больницу.
Супруги Линь и Линь Цзяань тоже поехали с ним в больницу, а старый дворецкий остался присматривать за домом.
Что же касается секретаря Лю, отец Линь гневно бросил:
— Мне нужно знать все подробности о его жизни в деревне.
Например, почему у Линь Мяомяо такая невероятная, чудовищная сила, не занимался ли он специально боевыми искусствами и тому подобное.
Секретарь Лю, разумеется, смиренно признал свою ошибку и пообещал немедленно отправить людей для нового, тщательного расследования.
Главная проблема заключалась в том, что семья Линь изначально не проявляла никакого интереса к своему кровному сыну Линь Мяомяо. Тогда всё сделали спустя рукава, лишь формально подтвердив его статус биологического ребенка семьи Линь, и не стали углубляться в детали.
Впрочем, судя по всему, они действительно упустили множество занятных вещей.
Дворецкий Ван с лютой ненавистью посмотрел в сторону шумной лестницы: молодой господин так чист и добр, к тому же болен, он просто обязан защищать интересы господина Цзяаня и никому не позволит обижать его.
Ван распорядился, чтобы слуги позвонили и вызвали мастеров починить испорченный пол, а сам с тяжелым сердцем поднялся наверх.
Меньше всего молодой господин любил, когда кто-то без спросу заходил в его комнату, так что он должен был подняться и проследить.
Секретарь Лю поправил очки на переносице: он предчувствовал, что Ван поплатится за свое упрямство, и, опасаясь зацепить по касательной и себя, решил для начала смыться.
Наверху Линь Мяомяо мимоходом перехватил первую попавшуюся служанку и велел ей показать дом.
Служанка в страхе и трепете описала планировку отеля-особняка.
Вилла насчитывала три этажа. Супруги Линь жили в главной спальне на втором этаже, по соседству располагались комнаты старшего молодого господина Линь Мучэня и младшего молодого господина Линь Цзяаня.
Второй молодой господин Линь Чэнтай любил шум и суету, поэтому выбрал третий этаж.
Там же, на третьем этаже, оставалась нетронутой девичья спальня, припасенная для уже вышедшей замуж старшей барышни Линь Чжумо.
Помимо комнат для прислуги, кабинета и игровой, в распоряжении Линь Мяомяо оставалось еще семь гостевых спален.
Линь Мяомяо заглянул в одну из незанятых гостевых комнат с простой, но роскошной обстановкой и, вспомнив ту тесную конурку, куда его привели в самом начале, невольно прищурился.
Значит, та комната и вправду оказалась каморкой для прислуги. Как бесит.
Словно почувствовав исходившую от Линь Мяомяо злость, служанка испуганно втянула голову в плечи и тихо спросила:
— Молодой господин, в какой комнате вы хотите поселиться?
Линь Мяомяо воинственно упер руки в боки и громко заявил:
— Буду жить на втором этаже.
Он собирался стать любимым малышом мамы и папы, а потому — чем ближе к ним, тем лучше.
На втором этаже, не считая хозяйской спальни, лучшей комнатой владел Линь Цзяань, ей даже покои Кобеля-Мучэня уступали.
В комнаты супругов Линь Мяомяо, разумеется, не собирался соваться.
Комнату Линь Мучэня — как-никак родного старшего брата — он тоже обошел стороной.
Обойдя все остальные помещения на втором этаже и не найдя ничего по душе, Линь Мяомяо остановился перед дверью комнаты Линь Цзяаня и кивком велел служанке отпереть ее:
— Я хочу зайти внутрь.
— Это... — на лице служанки появилось замешательство, она замялась. — Это комната молодого господина. Без его разрешения посторонним сюда вход воспрещен.
— Посторонним? Разве я посторонний? Скоро я стану хозяином в этом доме, а посторонним окажется он! Открывай дверь! — в Линь Мяомяо мгновенно проснулось чувство собственника.
Какой-то фальшивый господин занял его законное место — он еще с него спросить не успел, а этот самозванец смеет ставить себя выше! Ни за что!
Пока служанка нерешительно мялась, наверх поднялся дворецкий Ван и тут же вмешался:
— Прекратите, не смейте трогать комнату молодого господина!
Линь Мяомяо прислонился спиной к стене и лениво скосил на него глаза:
— Эй, старик, ты еще кто такой?
С самого начала этот тип смотрел на него как-то недружелюбно.
Ван спрятал презрение за непроницаемым выражением лица:
— Я дворецкий. Молодой господин, вы можете сменить комнату, выбирайте любую пустую, но в те, где кто-то живет, нельзя.
Особенно в комнату молодого господина Линь Цзяаня.
— Дворецкий? Точно, это ведь ты велел поселить меня в каморку для прислуги? Небось ты и есть? — взгляд Линь Мяомяо стал ледяным и пронзительным.
Ван на мгновение отвел глаза, а затем опустил веки и произнес:
— Остальные комнаты не успели подготовить, жить в них пока нельзя, поэтому мы хотели, чтобы вы временно перекантовались в комнате для прислуги. Если молодого господина это не устраивает, я сейчас же велю всё убрать.
Линь Мяомяо внезапно подался вперед, заглянув Вану прямо в лицо, и моргнул:
— Старик, я что, похож на дурака? Ради твоего преклонного возраста я прощаю тебя в последний раз, а иначе... — он зловеще пригрозил: — Скоро тебя сожрут жуки!
По спине Вана пробежал холодок, волосы встали дыбом по всему телу.
Линь Мяомяо потянулся, сладко улыбнувшись уголками губ:
— Отныне младший молодой господин семьи Линь — это я, а я — младший молодой господин семьи Линь. Рано или поздно я стану самым любимым и дорогим сокровищем папы и мамы. В этом доме есть лишь то, что мне не нравится, и нет ничего, на что я не мог бы взглянуть. А теперь открывай дверь.
Он ласково улыбнулся служанке:
— Слушайся меня, и я подниму тебе зарплату.
Служанка перевела взгляд с посиневшего от злости Вана на Линь Мяомяо, покорно опустила голову, достала ключ и отперла дверь.
— Вау! — Линь Мяомяо влетел внутрь и во все глаза уставился на убранство комнаты. Если описать ее кратко: роскошно и со вкусом.
Внутри всё было заставлено вещами, которые так любил Линь Цзяань. Каждая вещица стоила бешеных денег — Линь Мяомяо отродду ничего подобного не видел.
Дворецкий Ван неотступно следовавл по пятам за Линь Мяомяо, стерегая его не хуже воришки, — до смерти боялся, что тот испортит вещицы молодого господина.
Линь Мяомяо бегло окинул взглядом помещение: какое же оно просторное, то что надо. А снаружи еще и огромная терраса с видом на сад.
Стоит только представить, как в солнечный денек можно сидеть на этой террасе, неторопливо попивая чай и любуясь пейзажем — одно удовольствие.
Он громко объявил:
— Мне нравится эта комната, она моя.
— Нельзя! — всполошился Ван.
— Раз я сказал можно, значит, можно, папа сам разрешил мне выбирать, — он склонил голову набок. — К тому же я хозяин, а ты дворецкий, должен меня слушаться, иначе я попрошу папу уволить тебя.
Линь Мяомяо искренне считал себя добрым ребенком, который уважает стариков. Оставалось надеяться, что Ван проявит благоразумие и не станет трепать языком, вынуждая его пустить в ход кулаки.
— Но это комната молодого господина! Он привык здесь жить, куда же выгоните его? — с обидой воскликнул Ван.
— Можете поселить его в ту каморку, что вы мне приготовили, — поправил его Линь Мяомяо. — И вообще, это не отъем чужого, а возвращение всего на свои места. Изначально это ему не принадлежало.
Линь Мяомяо с любопытством оглядывал комнату: сразу видно, сколько заботы и любви семья Линь вложила в обустройство спальни Линь Цзяаня. Не будь их подмены, всё это изначально принадлежало бы ему.
Ван тут же бдительно раскинул руки:
— Все вещи в этой комнате принадлежат молодому господину, вы не смеете к ним прикасаться!
Линь Мяомяо показал ему язык:
— Чужие объедки мне даром не нужны, но... — он заговорил сам с собой, — придется потребовать от биологических родителей компенсации. Всё, что есть у этого фальшивого господина, должно быть и у меня, причем в двойном размере!
Он забегал по комнате туда-сюда, а затем отдал приказ:
— Эй, решено. Живо убирайте отсюда все вещи, я заселяюсь.
Ван попытался воспрепятствовать этому, но Линь Мяомяо безжалостно сдернул с кровати одеяло, скрутил дворецкого в тугой кокон и швырнул в угол:
— Старикам нечего путаться под ногами и мешаться. Теперь здесь главный я: велел переносить — значит, переносить.
Слуги, созванные наверх наемным криком, сочувственно посмотрели на дворецкого, превращенного в подобие мумии с заткнутым ртом, после чего постыдно капитулировали.
В конце концов, вновь объявившийся настоящий молодой господин выглядел человеком, с которым лучше не связываться. Разве они не видели, как он в два счета уложил заносчивого и надменного старшего братца-босса, а всемогущий, деспотичный глава семьи и тот предпочел ретироваться, бессильный перед ним?
Они всего лишь наемные работники, зачем им с кем-то враждовать? Велели переносить — значит, перенесут, в худшем случае потом вернут всё обратно, если глава семьи отдаст такой приказ.
Поэтому Вану оставалось лишь с гневом и бессилием наблюдать, как вещи из комнаты молодого господина постепенно выносят прочь. Старик залился горькими слезами: о, молодой господин, твой бедный Ван оказался не в силах сберечь твою комнату!
А Линь Мяомяо с победоносным видом окинул взглядом освободившееся помещение и радостно подпрыгнул: ура, теперь у него есть собственная отличная комната!
В самый разгар хлопот по переезду у главных ворот усадьбы Линь остановился роскошный спортивный автомобиль.
Из машины вышел ослепительно красивый юноша с модной, стильной прической каштанового цвета, соболиными бровями и выразительными глазами. Правильные черты лица выдавали в нем породу, но во всем его облике сквозила надменная дерзость, а от опасного блеска в глазах у любого могло замереть сердце.
Он широким шагом вошел в виллу, поднял взгляд на царящий на втором этаже бедлам, и в его глазах вспыхнула ярость:
— Кто разрешил вам трогать комнату Ань-Аня?! Живо прекратите!
http://bllate.org/book/23611/2585887
Готово:
