Линь Мяомяо проворно увернулся, и с громким хрустом что-то разлетелось на куски.
Присмотревшись, они увидели разбитую вдребезги хрустальную шару-подставку.
Попади она в кого-нибудь, точно бы голову проломила.
В тот же момент со второго этажа раздался детский визг:
— Мелкий вредитель, промахнулся!
Линь Мяомяо поднял голову и увидел, что у перил на втором этаже присел на корточки изнеженно одетый мальчик лет шести-семи. Хихикая, он подбирал лежавшие вокруг вещи и снова швырял их вниз, целясь прямо в людей.
В дело шли пепельницы, пресс-папье, декоративные безделушки — всё, что он мог поднять. Мальчишка швырял их наотмашь, словно ядра, и при этом вопил:
— Бей вредителя, убей тебя!
— А-а-а! — завопила госпожа Линь. Рядом с ней вдребезги разлетелась ваза, осколки брызнули на неё.
Отец Линь с бледным видом уворачивался от летящих предметов и приказывал слугам:
— Живо поднимитесь наверх, схватите его, пусть прекратит!
Линь Цзяань уже давно и предусмотрительно отступил к прихожей, с отвращением глядя на мальчика.
Мальчишка был крайне вредным и свирепым: когда слуги попытались его поймать, он начал отбиваться кулаками и ногами, пользуясь тем, что они не смеют применять силу. Укусив одну из служанок за руку, он вырвался, но перед тем как убежать, не забыл схватить маленький шарик, чтобы выждать момент и снова запустить его вниз.
Бряк! Ещё одна ваза неизбежно превратилась в осколки.
— Пустите меня, отпустите, я скажу маме, чтобы она вас всех побила! — Мальчишку наконец поймали и потащили вниз, но он продолжал брыкаться и угрожать.
— Пэй Юньнань, заткнись немедленно! — Лицо отца Линь побагровело от гнева. — Посмотри на свои художества.
Пэй Юньнань втянул голову в плечи, разинул рот и ревлунгом залился слезами. Упав на пол, он начал кататься и устраивать истерику:
— Дед обижает меня! Маму хочу, маму хочу!
Линь Мяомяо с недоумением посмотрел на эту сцену и спросил стоявшую рядом служанку номер один:
— Чей это невоспитанный сопляк?
До ужаса неприятный ребенок.
Служанка номер один шёпотом ответила:
— Из семьи третьей госпожи. Ваш родной племянник.
С тех пор как она по собственной инициативе помогла Линь Мяомяо открыть дверь в комнату Линь Цзяань, а Линь Мяомяо действительно поднял ей зарплату, служанка номер один крепко держалась за бедро третьего молодого госпожа Линь.
Она твёрдо верила, что следовать за ним — это бескрайние перспективы и надежда на прибавку к жалованью.
Лёгк на помине: с третьего этажа изящная фигура в алом длинном платьице поспешно спускалась вниз.
Сама она ещё не показалась, но голос уже донёсся:
— Из-за чего плачет Сяо Нань, моё сокровище!
У Линь Чжумо было прелестное и яркое личико, макияж — безупречен до мельчайшей детали, серёжки-подвески ослепительно сверкали у ушей, а ногти были покрыты ярко-красным лаком. Весь её облик кричал о вызывающей дерзости.
Она оттолкнула служанку, подхватила сына на руки и, повернувшись к отцу с матерью, выдала тираду:
— Папа, мама, Сяо Нань всё-таки ваш внук! Вы что, просто стояли и смотрели, как он плачет?
Госпожа Линь чуть не упала назад от ярости. Указывая на разорённую гостиную, она выпалила:
— Посмотри, что он натворил! Как ты вообще воспитываешь ребёнка? Ты понимаешь, что он чуть не покалечил меня и твоего отца?
Линь Чжумо окинула взглядом гостиную и слегка смутилась. Украдкой зыркнув на вовсю голосящего сына, она принялась оправдываться:
— Он же никого не задел! Просто испортил кое-какие вещи, их можно заменить. — С этими словами она подошла к матери, таща за собой сына, и принялась ластиться.
Заставив ребёнка извиниться перед отцом Линь, она принялась очаровательно капризничать и заискивать перед ним, и выражения лиц супругов Линь заметно смягчились.
Линь Мяомяо наблюдал за этим в задумчивости: а у этой третьей сестрицы определенно есть свои таланты!
В этот момент Линь Цзяань издал крик боли, и старый дворецкий Ван взволнованно бросился к нему, громко восклицая:
— Молодой господин, что с вами?
Линь Цзяань с видом обиженного ребёнка протянул руку: тыльная сторона его ладони была поцарапана чем-то и кровоточила.
Старый дворецкий с тревогой поддержал его и повёл в гостиную, на ходу призывая кого-нибудь принести лекарство, чтобы обработать рану.
Отец и мать Линь в ту же секунду забыли про Линь Чжумо и внука, суетливо бросившись к Линь Цзяань и окружив его со всяческими заботливыми расспросами.
Они не заметили, как стоявшая за их спинами Линь Чжумо сжала руку сына так сильно, что её взгляд наполнился злобой и ненавистью.
— Мам, ты мне делаешь больно! Отпусти, отпусти меня! — Пэй Юньнань изо всех сил попытался разжать материнские пальцы, теперь он заплакал уже по-настоящему, от боли.
Линь Чжумо опомнилась, испуганно отпустила его и опустилась на корточки, пытаясь успокоить.
Видя, что Пэй Юньнань продолжает заливаться слезами и капризничать, она тут же замахнулась и отвесила ему пощёчину:
— Заткнись! Твой отец предал меня и обидел, так ещё и ты непослушный. Будешь реветь — брошу тебя!
Круглое личико Пэй Юньнаня мгновенно опухло. Он прижал ладонь к щеке и испуганно уставился на мать, в его глазах застыл ужас.
У Линь Мяомяо от увиденного в глазах закружились круги. Хм, хотя невоспитанного ребёнка и следовало наказать, но неужели у Линь Чжумо не все дома?
Услышав шум, отец и мать Линь наконец перевели внимание с Линь Цзяань и, нахмурившись, произнесли:
— Ну всё, устроила тут балаган с порога. Раз сама не умеешь нормально воспитывать, зачем ребёнка бьёшь?
Линь Чжумо грубо потрепала сына по щеке, поднялась и в упор уставилась на Линь Цзяань:
— Почему он до сих пор здесь? Разве не говорили, что у него с нами нет кровного родства? Мама, почему вы до сих пор не выгнали его?
Линь Цзяань затаил в душе злобу, но напустил на себя мертвенно-бледный вид и, шевеля губами, выдавил:
— Мама!
Госпожа Линь тут же разжалобилась и набросилась на дочь с упрёками:
— Да есть ли у тебя вообще совесть? Ань-ань ведь на твоих глазах рос с самого детства, чем он отличается от родного? Как язык поворачивается говорить такое, неужели тебе не страшно ранить Ань-аня!
Отец Линь тоже гневно зыркнул на неё:
— Не умеешь говорить — молчи. А если нет, собирай вещи и убирайся к себе домой.
У Линь Чжумо из глаз мгновенно брызнули слёзы. Закрыв лицо руками, она зарыдала:
— Пэй Цинфэн меня обижает — ладно, но и вы туда же! С детства я должна была во всём уступать Линь Цзяань — бог с ним, но теперь-то вы знаете, что он не родной, а всё равно на его стороне! Кто из нас вообще ваш кровный ребёнок? — с вызовом бросила она.
Линь Мяомяо наблюдал со стороны, находя это весьма забавным, и вставил реплику:
— И правда, кто же тут родной?
Плач Линь Чжумо оборвался. Она перевела взгляд на Линь Мяомяо:
— А ты ещё кто такой?
— Я твой родной младший брат, Линь Мяомяо! — помахал рукой Линь Мяомяо.
Уголки губ Линь Чжумо презрительно скривились. Появился ещё один брат, который будет отнимать у неё родительскую любовь! Ей вовсе не нужны никакие братья.
Она ведь была единственной девочкой в семье, однако родители всю свою заботу и баловство отдавали Линь Цзяань, суя ему в руки всё самое лучшее, и лишь потом вспоминалось о ней.
Два старших брата вели себя точно так же: стоило им открыть рот, как они начинали поучать её, что она, мол, старшая сестра и должна заботиться о Линь Цзяань. Всё, о чём ни попросил бы Линь Цзяань, тут же исполнялось, в то время как ей самой приходилось вымаливать хоть капельку внимания.
Все эти годы они с Линь Цзяань втайне ненавидели друг друга лютой ненавистью, соперничая за родительское внимание, ресурсы и деньги, но она почти всегда проигрывала Линь Цзяань.
К счастью, небеса открыли глаза: эта мразь Линь Цзяань оказалась самозванцем и подкидышем. Она вихрем примчалась домой, предвкушая, как толкнет упавшего и пнёт его, но родители, оказывается, всё ещё носятся с Линь Цзяань как с писаной торбой.
Они что, со старостью совсем рассудком тронулись?
Больные, что ли!
http://bllate.org/book/23611/2585905
Готово:
