Цзян Хэн опустил взгляд, его реакция была едва заметной.
Прошлой ночью произошло то, что произошло, и плата за это была вполне закономерной.
Однако под густыми ресницами юноши в глубине глаз бурлило яркое послевкусие, и он слегка изогнул губы в улыбке.
После завтрака Цзян Хэн повез Чу Жаня в офис на машине.
По дороге Чу Жаню позвонила сестра Цин.
— Не торопи меня! Я уже в пути!
Хотя обычно Чу Жань собирался медленно и требовал, чтобы его подгоняли по нескольку раз, сегодня сестра Цин звонила вовсе не из-за этого.
Сестра Цин сказала в трубку:
— Сегодня можешь не приезжать, в офисе с самого утра такой гадюшник, только сейчас всё поутихло.
— Что случилось? — Чу Жань спросил просто из любопытства, не ожидая, что сестра Цин преподнесет ему такую порцию сплетен.
Гу Си, осознав после вчерашнего, что его карьера под угрозой, всю ночь распространял слухи, будто маленький господин из семьи Чу положил на него глаз и преследует его, а из-за того, что не может добиться своего, даже готов прибегнуть к силе.
Изначально Гу Си хотел нанести упреждающий удар, полагая, что так сотрудники компании не станут слишком сильно его притеснять.
Но кто такой маленький господин из семьи Чу? Если судить по богатству и внешности, его можно было назвать всеобщим любимцем, поэтому слова Гу Си звучали как бред сумасшедшего.
Как агент Чу Жаня, сестра Цин узнала обо всем первой, но не успела она утром прийти на работу, чтобы приструнить Гу Си, как на пороге появилась крайне изможденная девушка.
Она обрушила на Гу Си поток горьких обвинений, заявляя, что он крутит романы на стороне и играет её чувствами.
Самое смешное, что эта девушка даже не была той самой подругой Гу Си, о которой знала сестра Цин.
После этого фарса за Гу Си окончательно закрепилась репутация лжеца, страдающего манией величия.
Не прошло и получаса, как заявилась настоящая девушка Гу Си, и две дамы устроили потасовку, которую никто не решался прервать.
В конце концов вызвали охрану, и всех троих, включая Гу Си, выставили за дверь.
Услышав это, Чу Жань рассмеялся:
— Так интересно? Жаль, что я этого не видел. Похоже, в будущем мне правда стоит завязать с алкоголем, до добра он не доводит!
Чу Жань предавался своим мыслям, не заметив, как взгляд Цзян Хэна на водительском сиденье стал тяжелее, а пальцы, сжимавшие руль, побелели от напряжения.
Сестра Цин знала, что этот маленький господин никогда не боялся неприятностей, но не ожидала, что он так любит наблюдать за чужими драмами.
— Вот поэтому тебе не стоит разбрасываться вниманием, кто знает, к каким бедам это приведет?
Чу Жань пропустил слова сестры Цин мимо ушей и лишь тихо ответил:
— Сестра Цин, я обычный двадцатипятилетний мужчина, иметь некоторые потребности — это разве преступление?
На другом конце провода воцарилось молчание, и в следующую секунду трубку повесили.
Чу Жань с улыбкой отложил телефон и перевел взгляд на Цзян Хэна. Его глаза, подернутые смешинками, стали еще ярче.
Казалось, его последние слова предназначались не только сестре Цин.
— Цзян Хэн, как думаешь, эта история забавная?
Чу Жань действительно разозлился на Гу Си вчера и не собирался оставлять его в покое, но он был пьян и спал так крепко, что ничего не успел сделать.
Не ожидал он только одного…
Чу Жань протянул руку и слегка ущипнул Цзян Хэна за щеку.
Не ожидал, что этот парень такой ревнивый.
— Ничего забавного. То, что он обманул маленького господина — это его заслуженное наказание, — невозмутимо ответил Цзян Хэн, словно докладывал о расписании.
— Верно, я тоже не люблю таких интриганов, мне нравятся тихие и послушные, — Чу Жань одарил Цзян Хэна многозначительной улыбкой.
Даже если внутри у этого тихого и послушного скрывалась тьма, он всё равно был ему по душе.
Система, наблюдая за реакцией Чу Жаня, глубоко вздохнула.
Никогда не угадаешь, на что готов пойти человек с похотливыми помыслами ради того, кого он желает.
Когда Чу Жань добрался до офиса, страсти уже улеглись, и он прямиком направился в танцевальный зал.
Вскоре пришел и инструктор, чтобы помочь с тренировкой, а Цзян Хэн тихо расположился в стороне.
Инструктору было за тридцать, он был высоким и мускулистым, и, хотя сам уже не выступал, преподавал на высшем уровне.
— Чу, ты слишком худой. Для этого танца нужна мощная взрывная сила, поэтому каждое движение должно быть выверенным.
В работе Чу Жань никогда не обращал внимания на то, как к нему обращаются, поэтому охотно принимал наставления.
Цзян Хэн, который до этого сидел в наушниках, уткнувшись в компьютер, замер, увидев, как учитель положил руки на плечи Чу Жаня, поправляя его позу.
Его пальцы зависли над клавиатурой, а взгляд неотрывно следил за руками инструктора.
Его взор становился всё жарче, и близость этих двоих казалась ему невыносимой.
Танцевальные движения требовали напряжения, и при каждом широком жесте у Чу Жаня обнажалась полоска нежной белой кожи на талии, что вызывало в душе Цзян Хэна смесь ревности и вожделения.
Наконец, он с резким хлопком закрыл ноутбук, что привлекло внимание обоих.
Инструктор выглядел растерянным, а Чу Жань спросил:
— Что случилось?
Цзян Хэн, слегка дрогнув ресницами, поднялся:
— Мне нужно в уборную.
— О… — Чу Жань усмехнулся: — Что, в уборную тоже нужно идти со мной?
— Нет, продолжайте, — тихо произнес он, и в его голосе сквозила с трудом сдерживаемая горечь.
Сказав это, он вышел.
Чу Жань проводил взглядом удаляющуюся спину Цзян Хэна, и на его губах заиграла загадочная улыбка.
— Учитель, я в целом понял эти движения. Потренируюсь пока сам, а если возникнут вопросы, обращусь к вам позже.
— Хорошо, время как раз вышло, — сказал инструктор, еще раз напомнил об ошибках и ушел, забрав свои вещи.
В уборной юноша в белой рубашке стоял у раковины, отчаянно плеская в лицо холодной водой.
В разгар жаркого лета при одной мысли о движениях Чу Жаня в горле пересыхало, а недавняя сцена лишь подлила масла в огонь только зарождающегося чувства собственничества.
Он поднял голову: юноша в зеркале уже взял себя в руки, и лишь влажные пряди волос напоминали о том, что он только что пережил.
В этот момент из коридора донеслось тихое насвистывание.
Чу Жань неспешной походкой вошел внутрь и, сделав вид, что не замечает Цзян Хэна, прошел к писсуару.
Только медленно вымыв руки и вытерев их бумажным полотенцем, он подошел к Цзян Хэну.
На его губах засияла улыбка:
— Цзян Хэн, учитель ушел по делам.
В этот миг у Цзян Хэна всё внутри оборвалось — выражение лица Чу Жаня было таким, словно он видел его насквозь.
— О.
— Что значит о? Тебе разве нечего мне сказать?
Цзян Хэн поджал губы, не зная, что ответить.
Он даже начал подозревать, не съел ли этот маленький господин какие-то чудодейственные таблетки для ума.
Чу Жань не стал больше его дразнить и просто сказал:
— Так что тебе придется заменить учителя и поправлять мои движения, иначе не будет ли позором, если я выйду на сцену и выступлю как попало?
http://bllate.org/book/23692/2631240
Готово:
